Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






О ЧИСТОМ ПОЗНАВАНИИ 2 страница




Нельзя также сказать, чтобы Бог ежеминутно создавал столько же новых идей, сколько мы усматриваем различных вещей. Это достаточно опровергнуто тем, что было нами только что сказано в этой главе. Более, нам необходимо во всякое время действительно иметь в самих себе идеи всех вещей, потому что во всякое время мы можем пожелать думать обо всех вещах, чего мы не могли бы, если бы не созерцали вещей уже смутно, т. е. если бы бесчисленное множество идей не представлялось уже нашему разуму; ибо, наконец, нельзя желать думать о предметах, о которых не имеешь никакой идеи. Более, очевидно, идея или непосредственный объект нашего разума, когда мы думаем о беспредельных пространствах, о круге вообще, о бытии неопределенном, не есть нечто сотворенное; ибо никакая сотворенная реальность не может быть ни бесконечною, ни даже общею, каково то, что мы созерцаем тогда. Но все это будет яснее видно ниже.

ГЛАВА V

Что разум, рассматривая свои собственные совершенства, не видит ни сущности, ни бытия предметов. Что таким образом созерцает их лишь один Бог.

Четвертое воззрение состоит в том, что разум для созерцания предметов нуждается только в самом себе и что он может, рассмат" Ц ривая себя и свои собственные совершенства, открыть все вещи» Ш находящиеся вовне. ;f

Несомненно, душа видит в самой себе, и помимо идей,все '| ощущения и страсти, какие ей свойственны: удовольствие, страдание,,'] холод, жар, цвета, звуки, вкусы, свою любовь, ненависть,свою <

радость, грусть и др.; — потому что все ощущения и все страств|

"^

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

души не представляют ничего, что находилось бы вне ее и походило бы на них; они не что иное, как модификации, которые свойственны духу.'

Но затруднение заключается в том, чтобы узнать, суть ли идеи, которые представляют предмет, находящийся вне души, и походят некоторым образом на него, например идеи солнца, дома, лошади, реки и т. п., — только модификации души; так что дух, чтобы представить себе все эти вещи, находящиеся вне его, нуждается лишь в самом себе.

Есть люди, которые не затрудняясь уверяют, что если душа создана, чтобы мыслить, то она имеет в самой себе — я хочу сказать, рассматривая свои собственные совершенства, — все, что ей нужно для созерцания предметов; так как, в самом деле, раз она благороднее всех вещей, которые она отчетливо мыслит, можно сказать, что она содержитих некоторым более существенным образом, как говорят представители школы, т. е. более благородным и возвышенным образом, чем эти вещи суть сами в себе. Они утверждают, что этим путем высшие предметы содержат в себе совершенства низших, и льстят себя мыслью, что, будучи самыми благородными из творений, им известных, они имеют в себе самих невещественным образом все, что есть в мире видимом; и что они могут, различно модифицируясь, созерцать все, что способен познать человеческий разум. Словом, они хотят, чтобы душа была как бы невещественным миром, который содержит в себе все, что содержит мир материальный и чувственный, и даже бесконечно большее.

Но, мне кажется, стараться поддерживать эту мысль слишком дерзко. Если я не ошибаюсь, то природное тщеславие, любовь к независимости и желание походить на Того, Кто содержит в себе все существа, помрачают наш разум и заставляют нас воображать, что мы обладаем тем, чего вовсе не имеем. «Не говорите, что вы сами для себя свет, — говорит блаженный Августин2, — ибо только один Бог сам для себя есть свой свет и может, созерцая Себя, видеть все, что Он создал и что может создать».3

Несомненно, до сотворения мира был только один Бог, и Он не мог создать мира, не имея познания и идеи; следовательно, эти идеи, которые имел Бог о мире, не отличаются от Него Самого, и, таким образом, все твари, даже самые материальные и самые земные, суть в Боге, хотя совершенно невещественным и нам непонятным образом. Итак, Господь созерцает в Себе самом все существа, рассматривая Свои собственные совершенства, которые Ему их представляют. Так же совершенно познает Он их бытие, потому что все они в своем существовании зависят от Его воли и Он не может не знать Своих собственных желаний, следовательно, Он не может не знать

' См. Об истинных и ложных идеях г-на Арно (Amauld).

2Senn. 8 de verbis Domini.

3Исход, 3,14.

 

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

их бытия; а следовательно, Бог созерцает в Самом Себе не только сущность вещей, но и их бытие.

Не то с сотворенными духами: они не могут созерцать в самих себе ни сущности, ни бытия вещей. Они не могут созерцать в самих себе их сущности, потому что, будучи очень ограниченными, они не содержат в себе всех существ, как Бог, Которого можно назвать всеобщим существом или просто Сущим,' как Он называет Сам Себя. Так как дух человеческий может познать все существа и существа бесконечные, даже когда он не содержит их в себе, то это верное доказательство, что он не созерцает их сущности в себе самом; ибо дух не только видит то одну вещь, то другую последовательно, но он даже действительно созерцает бесконечное, хотя не понимает его, какмыэто сказали в предыдущей главе. Стало быть, если дух действительно не бесконечен и неспособен к бесконечным модификациям одновременно, то, безусловно, невозможно, чтобы он видел в самом себе то, чего в нем нет. Итак, он не созерцает сущности вещей, рассматривая свои собственные совершенства или модифицируясь различно. ;

Он не созерцает также их бытия в самом себе, так как онине;

зависят в своем бытии от его воли, и идеи этих вещей могут.;

представляться духу, хотя бы этих вещей не существовало;ибо"всякий может иметь идею золотой горы, хотя в природе нет золотой. горы; и хотя мы основываемся на показаниях своих чувств, чтобы;

судить о бытии предметов, однако рассудок не уверяет нас, чтомы,должны всегда верить в этом своим чувствам, потому что мы ясно-раскрываем, что они нас обманывают. Когда у человека, например^ бывает жар, или просто когда он спит, он видит иногда перед собою-походы, битвы и т. п., которых, однако, перед ним нет и которых»» быть может, никогда не было. Итак, несомненно, что ни в самом? себе, ни через себя не созерцает дух бытия вещей, но он зависит^ в этом от чего-то другого. ,'

ГЛАВА VI

Что мы видим все вещи в Боге.

В предшествовавших главах мы рассмотрели четыре различш способа, какими дух может созерцать внешние предметы, и они i представляется нам вероятными. Остается только пятый, которь один кажется согласным с рассудком и наиболее пригодным Д познания зависимости духов от Бога во всех их мыслях.

Чтобы вполне понять его, следует припомнить сказанное предыдущей главе, а именно: что Богу безусловно необходимоимев Самом Себе идеи всех сотворенных Им существ, потому чтоинЯ

1 Исход, 3, 14.

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

Он не мог бы создать их; так что Он созерцает все эти существа, рассматривая совершенства, которые заключает в Себе и к которым они имеют отношение. Следует также знать, что Своим присутствием Бог тесно связан с нашими душами, так что можно сказать, что Он есть место духов, как пространство в известном смысле есть место тел. Раз мы сделаем эти два предположения, станет несомненным, что дух может созерцать то, что есть в Боге и что представляет сотворенные существа, потому что это невещественно, умопостигаемо и тесно присуще духу. Так что дух может видеть в Боге творения Божий, если предположить, что Богу угодно открыть ему то, что в Нем есть и что представляет их. Вот доводы, которые, как кажется, подтверждают, что Богу, скорее, угодно это, чем творение бесчисленного множества идей в каждом духе.

Бог никогда не делает очень трудными путями того, что может быть сделано путями весьма простыми и легкими; этого не только требует рассудок, но оно ясно также из устройства всей природы;

ибо Бог ничего не делает без пользы и причины. Его мудрость и могущество высказываются не в том, чтобы маленькие вещи совершать великими средствами; это противно рассудку и указывает на ограниченность ума. Но напротив, мудрость и могущество состоят в том, что великие дела совершаются очень простыми и легкими способами. Таким образом, одной лишь протяженностью создает Он все, что мы видим удивительного в природе, и даже, что дает жизнь и движение животным; ибо люди, безусловно настаивающие на субстанциальных формах, на том, что у животных есть способности и души: различные сообразно их крови и органам тела и нужные, чтобы выполнять все их функции, — требуют этим, чтобы у Бога не было достаточно разума или чтобы Он не мог создавать эти удивительные вещи одной только протяженностью. Могущество Божие и Его высшую мудрость приравнивают они к ограниченности своего ума. А так как Бог может заставить духов видеть все вещи, желая просто, чтобы они созерцали то, что находится среди них самих, т. е. что есть в Нем Самом и что имеет отношение к этим вещам и представляет их, то невероятно, чтобы Он делал это иным путем и создавал для того такое же бесконечное множество бесчисленных идей, сколько есть сотворенных духов.

Следует, однако, 'заметить, что если духи и созерцают все вещи подобным образом в Боге, это не значит, что они видят сущность Божества. Сущность Бога есть Его абсолютное существо; духи же не созерцают божественной субстанции, взятой абсолютно, но только поскольку она относится к тварям или поскольку причастна им. То, что они созерцают в Боге, весьма несовершенно, Бог же очень совершенен. Они видят материю делимою, формированною и т. д., вБоге же нет ничего делимого и формированного; ибо Бог есть все-бытие, потому что Он бесконечен и все содержит в Себе; но Он не есть какое-либо бытие в отдельности. Между тем, то, что мы видим, есть лишь одно или несколько отдельных существ, и мы

 

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

не понимаем этой совершенной простоты Божественной, содержащей в себе все существа. Помимо того, можно сказать, что мы видим не столько идеи вещей, сколько самые вещи, которые представляют эти идеи; ибо, когда мы видим, например, квадрат, мы не говорим, что видим идею этого квадрата, присущую духу, но просто квадрат, находящийся вовне.

Вторым доводом, заставляющим нас думать, что мы видим все существа не потому, чтобы у нас было столько же идей, сотворенных вместе с нами, сколько мы можем увидеть вещей, но потому, что Бог хочет, чтобы то, что есть в Нем и представляет эти вещи, раскрылось нам, — служит то, что это ставит сотворенных духов в полную и величайшую зависимость от Бога; ибо раз оно так, мы не только не сможем увидеть, чего Господь не захочет, чтобы мы видели, но мы можем увидеть лишь то, что Сам Бог заставит нас видеть. «Non sumus sufficientes cogitare aliquid a nobis tanquam ex nobis, sed sufficientia nostra ex Deo est».1Сам Бог просвещает философов теми знаниями, которые неблагодарные люди называют естественными, хотя они ниспосылаются им свыше: «Deus enim illis manifestavit».2Это Он собственно свет разума и Отец светов: «Pater luminum».3Это Он дает знание людям: «...qui docet hominem scientiam».4Словом, это истинный свет, просвещающий всякого человека, приходящего в мир: «Lux vera quae illuminat omnem hominem venientem in hunc mundum».5.•

Ибо довольно трудно ясно понять зависимость нашего духа от Бога во всех его малейших действиях, если предположить, что он имеет все, что мы отчетливо познаем, т. е. необходимое бытие, чтобы действовать, и все идеи вещей, представляющихся его разуму. А это общее и неясное слово «содействие», которым думают объяснить зависимость тварей от Бога, во внимательном разуме не вызывает никакой отчетливой идеи; между тем людям следует очень ясно знать, что они бессильны без Бога.

Но самый веский изо всех доводов — это тот способ, каким дух созерцает все вещи. Несомненно и всем известно по опыту, что, когда мы хотим думать о чем-нибудь в отдельности, мы прежде всего пробегаем взглядом все существа, а затем уже приступаем к рассмотрению предмета, о котором хотим думать. Несомненно, что мы не можем желать увидеть отдельный предмет, если не видим уже его хотя смутно и в общих чертах: стало быть, раз мы можем желать видеть все существа, то одно, то другое, то, несомненно, все существа представляются нашему разуму; все же существа могут, как кажется, представляться нашему разуму лишь потому, что Бог представляется ему, т. е. Тот, Кто все содержит в простоте своего бытия.

1 2-е поел. к Кор., 3, 5.

2 Поел. к Римл., I, 19.

3 Поел. Иакова, I, 17.

4 Псал., 93, 10.

5 Еванг. от Иоан., I, 9.

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

Кажется даже если бы дух не созерцал всех существ содержащимися в одном, он не был бы способен представлять себе общие идеи рода, вида и т. д. Ибо всякое творение есть частное бытие, и нельзя сказать, что созерцаешь нечто сотворенное, когда созерцаешь, например, треугольник вообще. Наконец, мне не думается, чтобы можно было объяснить, каким образом разум познает многие абстрактные и общие истины, иначе, как присутствием Того, Кто может просветить разум бесчисленными способами.

Наконец, самое возвышенное, прекрасное,' самое основательное и первое или требующее наименее предположений доказательство бытия Божия есть наша идея бесконечного. Ибо несомненно, дух созерцает бесконечное, хотя не понимает его и имеет очень отчетливую идею о Боге, которую он может иметь лишь по своей связи с Ним; потому что нельзя допустить, чтобы идея бесконечно совершенного существа, которая и есть наша идея о Боге, была чем-то сотворенным.

Но не только дух имеет идею бесконечного, он имеет ее даже раньше идеи конечного. Ибо мы мыслим бытие бесконечное только потому, что мыслим бытие, не думая, будет ли оно конечным или бесконечным. Но чтобы мыслить конечное бытие, необходимо приходится ограничить это общее понятие о бытии, которое, следовательно, должно предшествовать. Итак, разум созерцает всякую вещь лишь в идее, какую имеет о бесконечном; и не только эта идея не образовалась из неясного соединения всех идей отдельных существ, как это думают философы, но, напротив, все эти частные идеи лишь причастны общей идее бесконечного, подобно тому как Бог не получает своего бытия от тварей, но все твари не что иное, как несовершенные существа, причастные божественному бытию.

Вот довод, который, быть может, послужит доказательством для тех, кто привык к отвлеченным рассуждениям. Несомненно, что идеи деятельны, так как они действуют в духе и освещают его, так как они делают его счастливым или несчастным теми приятными или неприятными перцепциями, которые возбуждают в нем. Ничто не может непосредственно действовать на дух, кроме того, что превосходит его;

никто, кроме одного Бога; ибо лишь один Творец нашего существа может изменять модификации его. Итак, всем нашим идеям необходимо содержаться в действующей субстанции Божества, которая одна умопостигаема или способна просветить нас, потому что она одна может воздействовать разумно на дух. «Insinuavet nobis Christus, — говорит блаженный Августин,2— animam humanam et mentem rationalem non vegetari, non beatificari, non illuminari, nisi ab ipsa substantia dei».

Наконец, невозможно, чтобы главною целью своих действий Бог имел не самого Себя, а нечто иное; это понятно для всякого человека, способного к некоторому размышлению, и Священное

' Это доказательство будет наложено подробнее в следующейкниге во второй главе. 2In loan. T. 23,

 

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

Писание не позволяет нам сомневаться в том, что Бог создал все для Себя. Следовательно, неизбежно, чтобы не только наша природная любовь, я хочу сказать, движение, вызываемое Им в нашем духе, стремилась к Нему, но, чтобы познание и просвещение также, которые Он дает ему, раскрывали нам нечто, находящееся в Нем;

ибо все, что исходит от Бога, может быть только для Бога. Если бы Бог создал дух и дал бы ему, как идею или непосредственный объект его познания, солнце, то выходило бы, что Бог создал этого духа и идею этого духа для солнца, а не для Себя.

Итак, Бог не может создать духа для познания своих творений, если этот дух не созерцает некоторым образом Бога, созерцая Его творения. Стало быть, можно сказать, что, если бы мы не созерцали некоторым образом Бога, мы не видали бы ни одной вещи', точно так же, как если бы мы не любили Бога, я хочу сказать, если бы Бог не сообщал нам непрестанно любви ко благу вообще, мы не любили бы ничего. Ибо эта любовь есть наша воля, и, следовательно, мы не можем ни любить, ни хотеть ничего без нее, потому что мы не можем любить частные блага иначе, как направляя к этим благам то движение любви, которое Бог дает нам для Себя. И как все, что мы любим, мы любим лишь любовью, какую необходимо имеем к Богу, так и все, что мы видим, мы познаем только естественным познанием, какое имеем о Боге; и все наши частные идеи о тварях суть лишь ограничения идеи Творца, как все стремления воли к тварям лишь определения стремления к Творцу.

Я не думаю, чтобы нашлось хоть два теолога, которые не согласились бы, что нечестивые любят Бога этою природною любовью, о которой я говорю; и блаженный Августин, и некоторые другие Отцы Церкви утверждают, как несомненное, что нечестивые познают в Боге правила нравственности и вечные истины. Так что мнение, излагаемое мною, не должно никого встревожить.2Вот как говорит блаженный Августин3: «Ab ilia incommutabilis luce veritatis, etiam impius, dum ab ea avertitur, quodammodo tangitur: hinc est quod etiam impii cogitant aeternitatem, et multa recte reprehendunt recteque laudant in hominum moribus. Quibus ea tandem regulis judicant, nisi in quibus vident, quemadmodum quisque vivere debeat, etiam si nec ipsi eodem modo vivant? Ubi autem eas vident? Neque enim in sua natura. Nam cum procul dubio mente ista videantur, corumque mentes constet esse mutabiles, has vero regulas immutabiles videat quisquis in eis et hoc videre potuerit... ubinam ergo sunt istae, regulae scriptae, nisi in libro lucis illius quae veritas dicitur, unde lex omnis justa describitur... in qua videt quid operandum sit etiam qui operatur injustitam; et ipse est qui ab ilia luce avertitur, a qua tamen tangitur?».

1 Кн. I, гл. l.

2См. предисловие к Беседам по метафизике и Ответ на истинные и ложныеидеи,га.7,21.

3Кн. 13: О троичности, гл. 15.

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

В сочинениях блаженного Августина есть множество подобных мест, в которых он доказывает, что мы видим Бога уже в этой жизни, благодаря познанию, какое имеем о вечных истинах. Истина не сотворена, неизменна, необъятна, вечна, выше всего. Она истинна сама по себе, ни от чего не получает своего совершенства; она делает тварей совершеннее, и все духи, естественно, стремятся познать ее. Один лишь Бог может обладать всеми этими совершенствами. Итак, истина есть Бог. Мы созерцаем эти неизменные и вечные истины. Следовательно, мы созерцаем Бога. Таковы доводы блаженного Августина; но наши немного разнятся от них и, обосновывая свое мнение, мы не хотим пользоваться авторитетом такого великого человека, так как не имеем на то права.

Мы не думаем, что даже вечные истины, как например дважды два — четыре, не только не будут самим Богом, но даже, что они не будут абсолютными существами. Ибо, очевидно, эта истина состоит лишь в отношении равенства между двумя и четырьмя. Итак, мы не говорим, что мы созерцаем Бога, созерцая эти истины, как это говорит блаженный Августин, но созерцая идеи этих истин; ибо идеи реальны; равенство же между идеями, будучи истиной, не есть нечто реальное. Когда, например, мы говорим, что в сукне, которое мы измеряем, три аршина, то сукно и аршины будут реальны. Но равенство между тремя аршинами и сукном не есть реальное бытие, это только отношение между тремя аршинами и сукном. Когда говорят, что дважды два — четыре, идеи чисел реальны, но равенство между ними будет лишь отношением. Итак, по нашему мнению, когда мы созерцаем вечные истины, мы созерцаем Бога не потому, чтобы эти истины были Богом, но потому, что идеи, от которых эти истины зависят, в Боге; быть может даже и блаженный Августин понимал это таким же образом. Мы думаем также, что в Боге познаются вещи преходящие и тленные, хотя блаженный Августин говорит только о вещах неизменных и нетленных, потому что вовсе не необходимо ради этого полагать некоторое несовершенство в Боге; достаточно, как мы это уже сказали, чтобы Бог заставил нас видеть то, что есть в Нем и что имеет отношение к этим вещам.

Но хотя я говорю, что мы созерцаем в Боге вещи материальные и чувственные, должно, однако, принять во внимание, что я не говорю, чтобы наши чувствования о них были в Боге, но только, что это Бог действует в нас, ибо Бог вполне познает чувственные вещи, но не ощущает их. Когда мы усматриваем нечто чувственное, в нашем восприятии есть чувство и чистая идея. Чувство есть модификация нашей души, и это Бог вызывает ее в нас, и Он может вызвать ее, хотя Он ее не имеет, потому что в своей идее о нашей душе Он видит, что наша душа способна к этой модификации. Что же касается идеи, связанной с чувством, то она в Боге, и мы ее созерцаем, потому что Богу угодно открыть ее нам; Бог же связывает ощущение с идеей, когда предметы находятся налицо, чтобы мы так

 

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

думали и возымели чувства и страсти, какие должны иметь по отношению к ним.

Мы думаем, наконец, что все духи созерцают вечные законы точно так же, как и все остальное, в Боге, но с некоторою разницею. Они познают порядок и вечные истины и даже существ, которых Бог создал, согласно этим истинам или согласно порядку, в силу того общения, какое эти духи неизбежно имеют со Словом или Божественной мудростью, просвещающею их, как это было только что объяснено. Но то, что неизменный порядок есть для них неизбежный закон, порядок, обнимающий, таким образом, все вечные законы, как-то: что должно любить благо и избегать зла; что праведность должно любить больше всяких богатств; что лучше повиноваться Богу, чем повелевать людьми, и множество других естественных законов, — это они познают через впечатление, непрестанно получаемое от воли Божией, которое влечет их к Нему и стремится, так сказать, уподобить совершенно их волю Его воле. Ибо познание всех этих законов, или обязанность духов согласоваться с неизменным порядком, не отличаются от познания этого впечатления, которое они всегда чувствуют в себе, хотя не всегда следуют ему по свободному решению своей воли, и которое, как они знают, общо всем духам, хотя и неодинаково сильно во всех них.

Этою-то зависимостью, этим отношением, этим общением нашего духа со Словом Божиим, а нашей воли с Его любовью, и сотворены мы по образу и подобию Божию; и хотя этот образ сильно сгладился после греха, однако ему необходимо существовать, пока мы существуем. Но если мы будем носить образ Слова, пострадавшего на земле, если мы будем следовать внушениям Святого Духа, этот первообраз нашего первого создания, это общение нашего духа со Словом Отца и любовью Отца и Сына восстановится и будет неизгладим. Мы уподобимся Богу, если будем уподобляться Богочеловеку. Наконец, Бог будет все в нас и мы всем в Боге гораздо более совершенным образом, чем поскольку это необходимо, чтобы мы существовали, чтобы мы пребывали в Нем и Он в нас.1

Вот некоторые доводы, могущие заставить думать, что духи созерцают все в силу непосредственного присутствия Того, Кто все содержит в простоте своего бытия. Пусть каждый судит о них согласно тому внутреннему убеждению, какое получит после серьезного размышления о них. Но думается, все остальные способы объяснения совершенно неправдоподобны, наш же кажется более чем вероятным; следовательно, наши души всячески зависят от Бога. Ибо, как Он заставляет их чувствовать страдание, удовольствие и все остальные ощущения в силу природной связи, установленной

• См. Объяснение. — Ответ на книгу о ложных и истинных идеях; первое Письмо против защиты, возражавшей на этот Ответ; две первые Беседы о метафизике; Ответ г-ну Режи. Быть может, читатель найдет там мое мнение яснее доказанным.

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

Им между ними и нашим телом, которая есть не что иное, как Его определение и Его общая воля; точно так же силою природной связи, установленной Им между человеческою волею и представлением идей, содержащихся в необъятности божественного бытия. Он заставляет души познавать все, что они познают, и эта природная связь опять-таки не что иное, как его всеобщая воля. Так что лишь Он один может просветить нас, все представляя нам, как Он один только может нас сделать счастливыми, заставляя нас наслаждаться всякими удовольствиями.

Останемся же при том мнении, что Бог есть умопостигаемый мир или место духов, как мир материальный — место тел; что от Его могущества получают они все свои модификации; в Его мудрости находят все свои идеи; Его любовью волнуются они всеми своими праведными побуждениями; и так как Его могущество и любовь лишь Он сам, то будем верить вместе со святым апостолом Павлом, что Он не далек от каждого из нас и что в Нем мы живем, движемся и существуем. «Non longe est ab unoquoque nostrum; in ipso enim vivimus, movemur et sumus».'

ГЛАВА VII

I. Четыре различных способа созерцать вещи. — II. Как мы познаем Бога. — III. Как познаем тела. — IV. Как познаем свою душу. — V. Как мы познаем души других людей и чистых духов.

I. Чтобы вкратце разъяснить высказанное мною мнение касательно того, каким образом дух созерцает все различные объекты своего познания, мне необходимо различить в нем четыре способа познания:

первый — познание вещей через них самих;

второй — познание их через их идеи, т. е. как я это понимаю здесь, через нечто, отличное от них;

третий — познание их сознанием, или внутренним чувством;

четвертый — познание их через предположение. Вещи познаются через них самих и помимо идей, когда они умопостигаемы сами по себе; т. е. когда они могут действовать на дух и таким путем открываться ему. Ибо познавание есть чисто пассивная способность души, а активность находится только в воле. Самые желания души не суть настоящие причины идей, они лишь случайные или природные причины присутствияих, а следовательно, и общих законов связи нашей души со всемирным разумом, как это я объясню в своем месте. Вещи познаются через их идеи, когда

' Деяния Апост., 17, 28.

 

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

они не умопостигаемы сами по себе или потому, что они телесны, или потому, что они не могут воздействовать на разум или открываться ему. Сознанием познаются все вещи, которые нераздельны от нас самих. Наконец, предположением познаются все вещи, отличающиеся как от нас самих, так и от вещей, познаваемых через них самих или через идеи, как-то: когда мы думаем, что данные вещи подобны некоторым другим, нам неизвестным.

II. Только одного Бога познаем мы через Него Самого (непосредственно), ибо, хотя и есть другие духовные существа, помимо Него, которые, как кажется, умопостигаемы по своей природе, но только Он один может действовать в духе и открываться ему. Одного только Бога мы созерцаем непосредственно и прямо; Он один может просветить дух своею собственною сущностью. Наконец, в этой жизни только благодаря общению, какое мы имеем с Ним, мы способны познать то, что мы познаем, как мы это объяснили в предыдущей главе; ибо Он один наш Учитель, управляющий нашим духом, по словам блаженного Августина, без посредства какой-либо твари.'

Нельзя допустить, чтобы нечто сотворенное могло представлять бесконечное, чтобы бытие без всякого ограничения, бытие беспредельное, бытие универсальное могло созерцаться через идею, т. е. посредством частного бытия, бытия отличного от всеобщего и бесконечного; что же касается отдельных существ, то мы без труда постигаем, что они могут быть представлены существом бесконечным, содержащим их в своей весьма деятельной, а следовательно, умопостигаемой субстанции. Итак, необходимо сказать, что мы познаем Бога через Него Самого (непосредственно), хотя то познание, какое имеем о Нем в этой жизни, весьма несовершенно; вещи же телесные познаются через их идеи, т. е. в Боге, потому что лишь один Бог заключает в Себе умопостигаемый мир, где находятся

идеи всех вещей.

Но хотя можно созерцать в Боге все вещи, отсюда еще не следует, чтобы мы созерцали в Нем все вещи: мы созерцаем в Боге только те вещи, о которых имеем идеи, но существуют вещи,

которые мы созерцаем помимо идей.

III. Все вещи, существующие в этом мире, о которых мы имеем некоторое познание, суть или тела, или духи, свойства тел, свойства духов. Не подлежит сомнению, что мы созерцаем тела с их свойствами через их идеи, потому что они не умопостигаемы сами по себе, и, следовательно, мы не можем видеть их иначе, как в существе, содержащем их невещественным образом. Итак, мы видим тела с их свойствами в Боге и через идеи их, и вот почему наше познание о них очень совершенно: я хочу сказать, что идеи, какую мы имеем о протяженности, достаточно, чтобы заставить нас познать все свойства, присущие протяженности; и более отчетливой, более

' Humanis mentibus nulla interposita natura praesidet. Август. Об истинной религии. Гл. 55.

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

полной идеи о протяженности, фигурах и движении, чем та идея, какую дает нам о них Бог, мы не можем желать.

Так как идеи вещей, находящиеся в Боге, содержат все их свойства, то, кто видит идеи вещей, тот может видеть последовательно все их свойства; ибо, когда мы видим вещи такими, какие они в Боге, мы видим их всегда весьма совершенным образом; мы видели бы их еще бесконечно совершеннее, если бы дух, созерцающий их в Нем, был бы бесконечен. То, чего недостает в нашем познании о протяженности, фигурах и движениях, есть недостаток не идеи, представляющей ее, но нашего духа, который рассматривает ее.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных