Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






МУЗЕЕФИКАЦИЯ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫХ И ПРИРОДНЫХ ОБЪЕКТОВ 2 страница




Выбор между аутентичностью и достоверностью - одна из глав­ных проблем современной реставрации. Эту разницу должен не про­сто понимать, но чувствовать музейный работник, принимающий, наряду с реставраторами, участие в определении судьбы музеефицируемого объекта. Подлинность, аутентичность - основное требо­вание по отношению к памятникам материальной культуры. Изме­нения, которым подвергается архитектурный объект за время своего бытования, лишают зачастую его облик характерных черт эпохи его создания или "оптимальной" эпохи, но не лишают объект его подлинности. Стремление восстановить памятник или его части в пер­воначальном виде приводят к значительной потере подлинных час­тей и замене их современной подделкой.

При необходимости восстановить памятник, важный для истории архитектуры, требование подлинности может уступить место требо­ванию научно обоснованной достоверности, и тогда ставится вопрос о целостной реставрации. В отдельных случаях, если здание характе­ризует важный этап в истории общей культуры и для общества важно, чтобы зафиксированный этим памятником этап сохранился в памяти, а также если разрушенный памятник играл важную роль в качестве градостроительной доминанты, требование достоверности может при­нять форму требования восстановления памятника (особенно недав­но разрушенного) в виде научно обоснованной копии.

В качестве особого случая рассматривают здания из недолго­вечных материалов (например, деревянные оштукатуренные уса­дебные дома эпохи классицизма). Они не считаются памятниками материальной культуры, и при их реставрации достаточно часто применяется метод целостного восстановления. Многочисленные, восстановленные "на оптимальную дату", дома-музеи, музеи-усадь­бы - тому примеры. Однако их многочисленность должна настораживать музейного специалиста. Поня­тием "подлиннос­ти" нельзя пренебрегать. Следует различать реконструк­ции, основанные на достоверных дан­ных (пушкинское "Михайловское", уничтоженное в 1918 г. было восстановлено на основе многочисленных изобразительных и письменных источников), и реконструкции, являющиеся "приблизительными", гипотетичес­кими новоделами (пушкинское "Захарово", переставшее существо­вать еще в XIX веке, было отстроено к юбилею поэта в 1999 г. на основе исследований фундамента и текста купчей, по проекту ти­пового дома, какой, по мнению реставраторов, мог здесь существо­вать в начале XIX века).

Требование художественной полноценности предполагает вос­становление объекта как произведения искусства. По современным представлениям, такая реставрация возможна лишь в очень редких, исключительных случаях. Она предполагает художественное осмыс­ление реставратором облика здания, максимально приближенное к его первоначальной трактовке, и компиляцию архитектурных форм соответствующего периода и стиля.

Требование художественной полноценности памятника не рав­нозначно требованию эстетической выразительности, т.е. способно­сти вызывать у человека определенные ощущения и эмоции: силь­нейшее эстетическое воздействие могут оказывать и перестроенные, и руинированные сооружения. Требованием эстетической вырази­тельности связано с ревалоризацией - возвращением памятнику его утраченной в сознании общества ценности. Ревалоризация является важнейшей предпосылкой включения памятника в актуальную со­временную культуру.

Исследования объекта, предшествующие созданию реставраци­онного проекта, включают следующие обязательные процедуры, которые должны найти отражение в соответствующих документах.

1. Историко-библиографические и архивные исследования,включая сбор иконографического материала, преследуют цель мак­симально полного выявления истории строительства, перестроек, бытования памятника, всего круга связанных с ним событий, и пред­ставляют собой сложный творческий процесс. Представляется, что на этом этапе участие научного коллектива музея может быть самым активным. Именно музейные работники, свободно владеющие ма­териалом, чувствующие его, глубоко заинтересованные в максималь­ном раскрытии информационного потенциала памятника не только для его реставрации, но и последующей интерпретации, способны найти, выявить данные и факты, которые могут ускользнуть от со­трудника реставрационной бригады.

2. Натурное исследованиереставрируемого памятника ставит основной целью "прочтение" памятника как документа истории и культуры и длится все время, пока идут проектные и реставрацион­ные работы. В нем можно вычленить три основных этапа: первич­ный визуальный осмотр, предпроектное исследование и реставра­ционное исследование, проводимое уже в процессе реставрацион­ных работ.

Для дальнейшего экспонирования памятника бывает исключи­тельно важно закрепить доказательства подлинности сохранивших­ся или достоверности восстанавливаемых деталей. Поэтому исход­ные зондажи, раскрывшие детали, послужившие в дальнейшем ос­новой для фрагментарной или целостной реставрации, следует ос­тавлять открытыми и обеспечивать их доступность для осмотра и соответствующую интерпретацию. Желательно их экспозиционное выделение освещением, ограждением, сопровождение научно-вспо­могательными и текстовыми материалами, подчеркивающими экспозиционность и намеренность такого решения. В противном случае облик памятника приобретает оттенок незавершенности, пребы­вания в состоянии "вечной реставрации", что значительно снижает производимое им эстетическое впечатление.

В результате натурного исследования составляется подробный отчет, содержащий, помимо текста, многочисленные подробные чер­тежи, схемы, картограммы, зарисовки, фотографии.

3. Раскопки,или комплекс археологических работ на памятни­ке, являются частью общего натурного исследования и преследуют цель выяснения конструктивных особенностей и состояния фунда­мента, цоколя, нижних частей стен, возможно сохранившихся толь­ко под землей элементов декора, планировки прилегающей террито­рии и т.п. Археологические работы на памятнике имеет право про­водить только специалист, имеющий "открытый лист".

4. Фиксация и обмеры.Фиксация архитектурного объекта про­водится путем воспроизведения в целом и по частям на рисунках, акварелях, при помощи фотосъемки, снятия прорисей и эстампажей с отдельных элементов. Важнейшей частью этих исследований является проведение обмеров и изготовления по ним чертежей.

5. Композиционный и формальный анализ объектапредус­матривает изучение исторического фона создания памятника, худо­жественной культуры, мировоззрения, строительной техники соот­ветствующего периода, установление аналогий.

Основным документом всего процесса реставрации является реставрационное задание,выдаваемое органами охраны памятни­ков, составленное на базе предварительных исследований. Последу­ющие исследования ложатся в основу реставрационного проекта- обширного комплекта документации, который проходит согласо­вание органов охраны памятников и утверждается организациями, финансирующими работы. Особо пристальное внимание музей дол­жен проявить к проекту приспособления.

В музееведении принято различать два типа музеефикации па­мятника: 1) памятник "как музей" - то есть превращение памятника в самостоятельный объект музейного показа с целью раскрытия его информационного потенциала, выявления историко-культурной ценности и включе­ния в актуаль­ную культуру; 2) памятник "под музей", что пре­дусматривает приспособление памятника под музейное ис­пользование. В первом случае тема экспозиции в памятнике и вокруг него по­священа исклю­чительно самому памятнику, а сдержанность оформления сводит к минимуму вторжение в его облик. Во втором случае экспозиционер более свободен в выборе темы и архитектурно-художественного ре­шения экспозиции; степень этой свободы зависит в первую очередь от историко-культурной ценности памятника (чем она выше, тем бережнее должны быть действия экспозиционера, строже и осмот­рительнее подход к решению экспозиции), а также от степени со­хранности интерьера. В памятник исключительной историко-художественной ценности недопустимо привнесение какого-либо чуж­дого ему экспозиционного материала.

Между этими двумя полюсами - множество промежуточных форм смешанной музеефикации, когда в памятник, экспонируемый "как музей", привносятся дополнительные экспозиционные комп­лексы (выставка деревянной скульптуры в церкви Ризпрложения Московского Кремля) или в приспособленном под экспозицию ин­терьере выделяются фрагменты реконструированных интерьеров или целые залы (двусветный зал дворца Алфераки в Таганроге, приспо­собленного под историко-краеведческую экспозицию). Нередко зда­нию возвращаются те или иные изначальные функции, которые становятся неотъемлемой частью процесса музеефикации и одновре­менно музеефицированными нематериальными историко-культурны­ми объектами (возобновление театральных представлений в усадь­бе Останкино в Москве, торговли в музее "Лавка Чеховых" в Таган­роге, богослужений в музеях-храмах).

Одна из сложных проблем, встающих перед экспозиционерами - соотнесение архитектурного памятника и проектируемой в нем экспозиции.

Основное правило музейного работника, приступающего к про­ектированию экспозиции в памятнике - "не навреди". Историческая, мемориальная, научная, художественная ценность памятника при со­здании экспозиции должны возрастать, информационный потенциал - раскрываться. Это достигается путем соблюдения целого ряда "эти­ческих принципов". Попытаемся сформулировать некоторые из них.

Уважительный и тактичный подход экспозиционера к архитек­турному объекту проявляется прежде всего в том, что планируемая экспозиция с идеологической точки зрения не должна вступать в противоречие с историко-художественным образом здания. Тема бу­дущей экспозиции может не иметь к истории памятника никакого отношения, но она не должна вступать в противоречие с моральными устоями той культуры, которая стоит за памятником, воплощена в нем, - иначе весь процесс музейной коммуникации окажется пост­роен на недопустимых диссонансах, приводящих к резкому непони­манию и неприятию экспозиции значительной частью субъектов музейной коммуникации. Самые вопиющие примеры такого рассог­ласования - атеистические или "дарвиновские" экспозиции в быв­ших храмах, столь характерные для недавнего прошлого. Но не ме­нее нелепа и оскорбительна была бы выставка икон в мемориальном доме, связанном с памятью деятеля революции или ученого-атеис­та. Всегда надо помнить: музей не судилище, не место "выяснения отношений" - это дискредитирует саму идею музея.

Всюду, где возможно, следует выявить архитектурные достоин­ства самого памятника и его информационный потенциал. Восстановленные росписи, выявленные светом или иными средствами, информация о памятнике, тактично введенная в ткань основной экс­позиции, оставленные открытыми и проаннотированные зондажи, шурфы, реставрационные раскрытия и т.п. заставят посетителя об­ратить внимание на памятник не только как на оболочку экспози­ции, но как на самоценный и важный экспонат.

Важный момент-тактичность оформления экспозиции. Специ­алисты различают три типа оборудова­ния по его отноше­нию к памятнику: стилизованное, ней­тральное, контраст­ное. Приступая к ра­боте, экспозиционер должен иметь в виду: только очень талантливый дизай­нер способен пост­роить экспозицию по принципу стилизации или контраста, не уродуя при этом интерьер старинного зда­ния и не впадая в безвкусицу. Если вы не уверены в ожидаемом ре­зультате - остановитесь на нейтральном решении, призванном свес­ти к минимуму современное вторжение в живую ткань памятника.

Музеефикация интерьера памятника "как музея" применяется чаще всего к усадебным домам, дворцам, мемориальным и культо­вым памятникам. Моделирование типологического интерьера про­водится также в музеях деревянной архитектуры, "музеях купечес­кого быта", "городского быта" и др. историко-бытовых и этнографи­ческих музеях.

Во дворцах и усадьбах сама театрализованность и парадность быта, сосредоточение художественных ценностей изначально при­давали интерьерам репрезентативный, "музейный" характер, что облегчило их переход "в музейное состояние". Дворец русской зна­ти всегда выполнял репрезентативную функцию и изначально был рассчитан на некий ограниченный круг "экскурсантов". В ряде слу­чаев во дворце еще при владельцах создавался музей (например, музей оружия в Гатчине), устраивались выставки, особое внимание уделялось мемориальным вещам и комнатам, проводились экскур­сии. С 1870-х гг. существовала система билетов и пропусков, книги регистрации посетителей, путеводители. В усадьбах просвещенных российских дворян своеобразные "музеи" начали формироваться еще в XVIII в., что было связано с почитанием предков, рода, прошлого, обязательным увлечением "высоким" искусством, свойственными менталитету дворянства. В усадебных домах сосредоточивались га­лереи родовых портретов, фамильные реликвии, собрания произве­дений искусства, с XIX в. - естественнонаучные и археологические коллекции. Со 2-й пол. XIX в. усиливается "музейный" элемент в усадьбах, некоторые усадебные собрания оформляются по типу музейных и оказываются доступны более широкому кругу лиц. Неко­торые владельцы стали выделять специальные дни и часы для ос­мотра усадеб публикой, иногда посетителям даже предоставлялись экипажи. В усадьбах появляются мемориальные комнаты, посвящен­ные знаменитым людям.

Полностью музеефицированные дворцы-музеи появились в 1918-19 гг. До 1928 г. были музеефицированы дворцы Строгановых, Шу­валовых, Юсуповых в Петрограде, дворцы Петергофа, Гатчины, под Москвой - Останкино, Кусково, Архангельское и др. На их базе со­здавались историко-бытовые музеи, в первую очередь выполнявшие задачу сохранения художественных сокровищ in situ. С конца 1920-х начала 30-х гг. часть дворцов была закрыта, часть использована "под музеи". В процессе реставрации после Великой Отечественной вой­ны заново было осмыслено значение дворцов и их собраний, зало­жены теоретико-методологические основы их изучения, сохранения, репрезентации.

Для большинства дворцов-музеев основным требованием музеефикации является максимально точная реставрация, культура рес­таврационного проекта, максимально полное восстановление деко­ративных ансамблей интерьеров. Во дворцах-музеях пригородов Пе­тербурга, под­вергшихся раз­рушению в годы Великой Отече­ственной войны, дополнительной темой к "воссоз­данию картины мира" является деятельность реставраторов: так, тайна исчез­новения и ежед­невный кропот­ливый труд по воссозданию Янтарной комнаты на многие годы стали ведущей те­мой экспозиции и экскурсии в этом зале Царскосельского дворца. Элементы театрализации, оживления бывают уместны, как, напри­мер, изредка проходящие по залам дворцов "имитаторы" в кринолинах и париках. Возможность "погружения" в атмосферу театрализо­ванной парадной жизни дворца дает практика реконструкции или моделирования традиций. Исключительно удачным и уместным при­мером может служить возрождение театральных постановок в му­зее-усадьбе "Останкино" (Москва).

Ежегодно возникает значительное количество мемориальных домов-музеев.Только кропотливая предварительная работа может привести к созданию мемориального музея, который станет, действи­тельно, явлением культуры данного места. По словам Е.К. Дмитрие­вой, "в идеале рождению каждого мемориального музея должно пред­шествовать возникновение особого мемориального пространства, "ос­вященного духом" великого человека". Подготовка к музеефикации начинается со сбора материала, связанного с пребыванием интересующего лица в крае, изучения мемориальных мест и предназначенного к музеефикации дома: его архитектуры, истории бытования и пере­строек, степени сохранности, круга людей, обитавших в нем или так или иначе связанных с ним. Выявляется период жизни и деятельности меморируемого лица, который был связан с местом. Обширный доку­ментальный материал, сборы которого нередко занимают многие годы и продолжаются уже после открытия музея, дает возможность экспозиционерам быть документально точными, не допускать приблизи­тельности, гипотетичности. Натурные исследования дома ведут рес­тавраторы совместно с сотрудниками музея.

Важнейший этап - комплектование экспозиционных материа­лов, которые наполнят мемориальное пространство и станут осно­вой будущей экспозиции. Основу составят мемориальные вещи, если таковые удастся собрать. Как правило, для этого предпринимаются расследования перипетий судеб предметов, находившихся в доме, ведется выявление и кропотливая работа с их возможными облада­телями. Музеи устанавливают и поддерживают связь с родными и потомками меморируемого лица и его близких, друзей. Только бла­годаря длительной работе сотрудников Самарского дома-музея А.Н. Толстого с А.А. Первяковой, а Музея-усадьбы А.С. Пушкина в Берново Тверской области - с потомком Вульфов были обнаружены и приобретены бесценные мемориальные предметы, ставшие осно­вой экспозиций.

Размещение музея в доме, бывшем обиталищем человека, пред­полагает и организацию экспозиционного пространства по типу жилой среды. В XX веке сложилась определенная устойчивая схема организации экспозиции мемориальных домов-музеев. Как прави­ло, в ней выделяются две составляющих: в одной части дома созда­ется специфическая мемориальная среда, в той или иной степени приближенная к своему прообразу - человеческому дому - и при­званная раскрыть существенные стороны личности, образа жизни, вкусов и предпочтений, "творческой лаборатории" хозяина; в дру­гой части создается экспозиция, сообщающая сумму сведений о меморируемой личности, ее биографии, вехах творчества и т.п. Эта часть экспозиции носит характер историко-биографический, историко-литературный, историко-культурный и т.п. Иногда выделяется еще одна структурная часть экспозиции, посвященная непосредственно самому дому (или шире - усадьбе), истории его строительства, рес­таврации, другим владельцам и обитателям. Тенденцией последних десятилетий является стремление сохранить следы всей длительной истории мемориального дома и раскрыть в экспозиции все периоды его существования. Стремление к полной реконструкции на "опти­мальную дату", каковой для мемориального дома всегда является время жизни в нем меморируемой персоны, сегодня уступает место пристальному интересу ко всем временным "слоям" его бытования, к максимальному сохранению подлинности.

Степень свободы экспозиционера, работающего в мемориаль­ном доме, зависит в первую очередь от сохранности мемориальных интерьеров. При высочайшей степени подлинной мемориальности (какую являет, например, дом Л.Н. Толстого в Хамовниках) любой произвол недопустим и единственно возможный путь создания экс­позиции - тщательное определение и сохранение места каждого пред­мета, каждой мелочи как драгоценного подлинного свидетельства. Этот метод сродни консервации. Такой уровень мемориальное™ возможен лишь там, где мемориальная среда была зафиксирована сразу после отъезда или смерти хозяина. Другой метод построения экспозиции, сопоставимый с фрагментарной реставрацией, приме­няется в частично сохранившемся мемориальном пространстве и является наиболее распространенным. Он основан на тщательном изучении источников и реконструкции интерьеров с использовани­ем аналогий, типичных и типовых предметов, реже воспроизведе­ний. В этом случае от такта, опыта и знаний музейных специалистов будет зависеть судьба музея, который может стать точным и досто­верным воссозданием мемориальной среды, а может превратиться в грубую фальсификацию или лишенный индивидуальности новодел. Третий вариант - мемориальные стены лишены какого-либо напол­нения, мемориальная обстановка отсутствует и принципиально не воспроизводима. В этом случае задача экспозиционера - найти экс­позиционные средства для воссоздания образа хозяина, времени его жизни в доме, эмоционального настроя и т.д.

В мемориальной части экспозиции нежелательно присутствие каких бы то ни было "музейных посредников": даже текст анно­тации может восприниматься как нечто чужеродное, нарушаю­щее гармонию и разрушающее образ. Для наталкивания посети­теля на правильные выводы и соображения применяется "скры­тая экспозиция". Это документы, книги, изобразительные источ­ники, необходимые для раскрытия тех или иных фактов жизни "героя" экспозиции, но включенные в предметный ансамбль: пор­треты и фотографии близких людей, гостей, бывавших в доме, наиболее важные для понимания творческого пути рукописи, раз­ложенные на столе кабинета и т.п.

Историко-биографическая часть экспозиции представляет со­бой совсем иной тип музеефикации - приспособление памятника под музейную экспозицию, хотя и непосредственно связанную с самим памятником. Здесь свобода творчества экспозиционера гораздо боль­шая. Как правило, сегодня создатели таких экспозиций стремятся не просто сообщить в них определенную сумму информации, но экс­позиционными средствами создать образ великого человека, его твор­чества, его духовных поисков, компенсируя тем самым "бытовизм" мемориальной среды, зачастую повествующей о повседневном быте великого человека, но крайне мало раскрывающей его сложный ду­ховный мир и творческие искания. Поэтому экспозиция этой части нередко строится по образному методу (музей-квартира М. Зощенко в Петербурге, музей А. и М. Цветаевых в г. Александрове), приобре­тает смысл "экспозиции-метафоры".

Специфическими объектами музеефикации являются памятни­ки культовой архитектуры.Сегодня в РФ подавляющую часть по­добных объектов составляют памятники православного наследия. Основная часть музейных объектов - памятников мусульманской культовой архитектуры - сосредоточена в республиках Татарстан и Дагестан.

Проблема музейного показа культовых памятников имеет мно­жество аспектов - юридических, экономических, этических, теоло­гических; мы рассмат­риваем ее в рамках му­зееведения. Сложность взаимоотношений му­зеев и церкви требует от музейных работни­ков знания научно-обо­снованной историчес­кой картины музеефикации храмов и монас­тырей. В истории их развития можно выде­лить этапы, различающиеся по цели и мето­дам музеефикации, динамике изменений сети музеев-храмов и монастырей.

Период до 1917 года - предыстория музеефикации культовых зданий. Развитие храма и музея как взаимосвязанных феноменов культуры, складывание в обществе тенденции понимания храма как музея и музея как храма подводит исследователя к осознанию зако­номерности музейного использования памятников культовой архи­тектуры как части культурного наследия. Секуляризация русского общества в XIX в. вела к тому, что, с одной стороны, ряд культовых зданий утратил свои функции, с другой - мемориальное, художественное, историко-культурное значение ряда храмов в глазах части об­щества начинает преобладать над их культовой функцией. Во мно­гих христианских странах аналогичный процесс привел в XX в. к логичному и постепенному усилению "музейной функции" и пре­вращению ряда старинных храмов в музеи. Случаи музеефикации утративших культовые функции храмов в конце XIX века указывают на то, что и в России определенная часть архитектурных памятни­ков православия без революционного насилия постепенно перехо­дила бы в разряд музейных объектов.

Для музеев-храмов Октябрьская революция явилась важнейшим рубежом. За несколько последующих лет было музеефицировано не менее полутора сотен храмов. В "насильственной музеефикации" пер­вого десятилетия советской власти следует выделять 2 компоненты: действительно насильственное закрытие властями множества церк­вей и монастырей, и стремление интеллигенции к их сохранению в музейных условиях. Это стремление "зафиксировать" разрушаемую культуру православия приводит к преобладанию соответствующего экспозиционного метода; для перевода храма "в музейное состояние" часто достаточно было смены вывески. Этот опыт заслуживает не толь­ко достойного места в истории музейного дела, но и внимания со сто­роны современных экспозиционеров-проектировщиков. Не менее ва­жен и интересен позитивный опыт взаимодействия музеев и церкви по сохранению православного наследия в экстремальной ситуации, многочисленные примеры которого показывают понимание священ­нослужителями спасительной миссии музеев.

Максимальное развитие сети музеев-храмов и музеев-монасты­рей приходится на 1924-25 гг. За последующие полтора десятилетия сеть музеев-храмов и музеев-монастырей была буквально разгром­лена. Период 1927-41 гг. характеризуется тем, что уже сами "музеи-храмы" объявляются идеологически вредными "рассадниками ре­лигиозных настроений", закрываются, а часто уничтожаются физи­чески. Что касается сохранившихся, наблюдается стремление все дальше уводить музей "в бывшей церкви" от изначального образа культового интерьера, отделяя историко-культурное и художественное значение храма от религиозно-символического и функциональ­ного. В интерьер вводится все больше дополнительного интерпре­тирующего материала преимущественно антирелигиозной направ­ленности, устраиваются чуждые памятнику экспозиции.

В годы Великой Отечественной войны вновь изменяется отноше­ние общества к религии и к национальному культурному наследию и создаются предпосылки для восстановления и развития на новом уров­не сети музеев-храмов и музеев-монастырей, которые музеефицируются теперь преимущественно как памятники архитектуры и мону­ментальной живописи, нередко восстановленные из руин. Особое зна­чение для сохранения и музеефикации культовых памятников имела организация с конца 1950-х гг. сети музеев-заповедников.

Новый этап музеефикации культовых памятников начинается с рубежа 1970-80-х гг. С одной стороны, планируется музеефикация "в качестве самостоятельных объектов показа" значительного числа культовых памятников, с другой — нарастает неудовлетворенность существующими экспозиционными подходами. Экспозиционеры стремятся понять особенности процесса восприятия посетителями интерьера музея-храма, оценить возможности воздействия на этот процесс, определить границы допустимого вмешательства.

Эти разрозненные наблюдения, эксперименты, проекты, в ос­новном оставшиеся нереализованными, отнюдь не утратили своего значения и не востребованы по сей день. Исследования влияния музеефикации на восприятие памятников показали, что целый ряд важ­ных характеристик интерьера (подлинность, древность, художествен­ная ценность) не воспринимаются в действующем храме. Из этого следовал важный вывод о необходимости сохранения ценных с ар­хитектурно-художественной точки зрения памятников в качестве храмов-музеев. Аудитория музея-храма шире, раскрываемый инфор­мационный потенциал значительнее и многограннее. Для многих посетителей приобщение к ценностям православной культуры воз­можно только в музейной экспозиции.

Однако в процессе музеефикации памятник культовой архитек­туры теряет по сравнению с действующим в эмоциональности, ин­тимности интерьера, воспринимается более холодным, рациональ­ным. Для восполнения этих потерь при экспонировании необходи­мо реконструировать не только архитектурные формы и убранство интерьера, но хотя бы частично атмосферу его эмоционального воз­действия.

Исчезновение музеев-храмов как особого типа музеев со свое­образной историей, традициями, выработанными экспозиционными приемами стало бы невосполнимой утратой для музейного мира Рос­сии и культуры в целом. В сложившейся ситуации эта группа музе­ев-памятников требует бережного сохранения и развития, главным образом, в плане создания научно обоснованных экспозиционных решений, адекватных современной социокультурной ситуации и наи­более полно и многогранно раскрывающих потенциал каждого му­зея-храма для максимально широкой аудитории. В настоящее время есть примеры удачного опыта совместного использования культо­вых памятников музеем и общиной.

Технические средства в интерпретации памятников архи­тектуры.В два последних десятилетия XX века сложились новые перспективные подходы к экспозиционному показу памятников ар­хитектуры с использованием технических средств. Одним из новых подходов к решению проблемы экспонирования культовых интерье­ров стал так называемый "аудиовизуальный (АВ) показ" - экспониро­вание интерьера с помощью аудиовизуальных технических средств, выполняющих роль музейных посредников. Примеры таких экспо­зиционных решений немногочисленны, но опыт этот перспективен и заслуживает изучения.

Рассмотрим один из наиболее удачных в нашей стране приме­ров аудиовизуального показа архитектурного интерьера. Первая по­пытка восстановления эмоционального воздействия, целостности и синтетичности интерьера православного храма при помощи новых технических средств была предпринята сотрудниками музея "Мос­ковский Кремль" совместно с авторским коллективом Всесоюзного НИИ технической эстетики при музеефикации церкви Ризположе-ния в Кремле. Авторы исходили из предоставляемой АВ-средствами возможности показать синтетический характер художественного ре­шения интерьера древнерусского храма со свойственной ему специ­фикой световых и акустических особенностей. Новизна подхода по­требовала нетрадиционной методики работы над проектированием экспозиции. На подготовительных этапах были исследованы акус­тические особенности интерьера и особенности светораспределения на период средневековья и на сегодняшний день, написан режиссер­ский сценарий, разработана и создана аудиовизуальная установка.






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2020 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных