Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Божественная комедия 16 страница




Что я не обманул тебя нимало,

Стань у огня и поднеси подол.

 

31 Отбрось, отбрось все, что твой дух сковало!

Взгляни – и шествуй смелою стопой!"

А я не шел, как совесть ни взывала.

 

34 При виде черствой косности такой

Он, чуть смущенный, молвил: "Сын, ведь это

Стена меж Беатриче и тобой".

 

37 Как очи, угасавшие для света,

На имя Фисбы приоткрыл Пирам

Под тутом, ставшим кровяного цвета,

 

40 Так, умягчен и больше не упрям,

Я взор к нему направил молчаливый,

Услышав имя, милое мечтам.

 

43 А он, кивнув, сказал: "Ну как, ленивый?

Чего мы ждем?" И улыбнулся мне,

Как мальчику, прельстившемуся сливой.

 

46 И он передо мной исчез в огне,

Прося, чтоб Стаций третьим шел, доныне

Деливший нас в пути по крутизне.

 

49 Вступив, я был бы рад остыть в пучине

Кипящего стекла, настолько злей

Был непомерный зной посередине.

 

52 Мой добрый вождь, чтобы я шел смелей,

Вел речь о Беатриче, повторяя:

«Я словно вижу взор ее очей».

 

55 Нас голос вел, сквозь пламя призывая;

И, двигаясь туда, где он звенел,

Мы вышли там, где есть тропа крутая.

 

58 Он посреди такого света пел

«Venite, benedicti Patris mei!»,

Что яркости мой взгляд не одолел.

 

61 "Уходит солнце, скоро ночь. Быстрее

Идите в гору, – он потом сказал, -

Пока закатный край не стал чернее".

 

64 Тропа шла прямо вверх среди двух скал

И так, что свет последних излучений

Я пред собой у солнца отнимал;

 

67 Преодолев немногие ступени,

Мы ощутили солнечный заход

Там, сзади нас, по угасанью тени.

 

70 И прежде чем огромный небосвод

Так потемнел, что все в нем стало схоже

И щедрой ночи наступил черед,

 

73 Для нас ступени превратились в ложе,

Затем что горный мрак от нас унес

И мощь к подъему, и желанье тоже.

 

76 Как, мямля жвачку, тихнет стадо коз,

Которое, пока не стало сыто,

Спешило вскачь с утеса на утес,

 

79 И ждет в тени, пока жара разлита,

А пастырь, опершись на посошок,

Стоит вблизи, чтоб им была защита,

 

82 И как овчар, от хижины далек,

С гуртом своим проводит ночь в покое,

Следя, чтоб зверь добычу не увлек;

 

85 Так в эту пору были мы все трое,

Я – за козу, они – за сторожей,

Замкнутые в ущелие крутое.

 

88 Простор был скрыт громадами камней,

Но над тесниной звезды мне сияли,

Светлее, чем обычно, и крупней.

 

91 Так, полон дум и, глядя в эти дали,

Я был охвачен сном; а часто сон

Вещает то, о чем и не гадали.

 

94 Должно быть, в час, когда на горный склон

С востока Цитерея засияла,

Чей свет как бы любовью напоен,

 

97 Мне снилось – на лугу цветы сбирала

Прекрасная и юная жена,

И так она, сбирая, напевала:

 

100 "Чтоб всякий ведал, как я названа,

Я – Лия, и, прекрасными руками

Плетя венок, я здесь брожу одна.

 

103 Для зеркала я уберусь цветами;

Сестра моя Рахиль с его стекла

Не сводит глаз и недвижима днями.

 

106 Ей красота ее очей мила,

Как мне – сплетенный мной убор цветочный;

Ей любо созерцанье, мне – дела".

 

109 Но вот уже перед зарей восточной,

Которая скитальцам тем милей,

Чем ближе к дому их привал полночный,

 

112 Везде бежала тьма, и сон мой с ней;

Тогда я встал с одра отдохновенья,

Увидя вставшими учителей.

 

115 "Тот сладкий плод, который поколенья

Тревожно ищут по стольким ветвям,

Сегодня утолит твои томленья".

 

118 Со мною говоря, к таким словам

Прибег Вергилий; вряд ли чья щедрота

Была безмерней по своим дарам.

 

121 За мигом миг во мне росла охота

Быть наверху, и словно перья крыл

Я с каждым шагом ширил для полета.

 

124 Когда под нами весь уклон проплыл

И мы достигли высоты конечной,

Ко мне глаза Вергилий устремил,

 

127 Сказав: "И временный огонь, и вечный

Ты видел, сын, и ты достиг земли,

Где смутен взгляд мой, прежде безупречный.

 

130 Тебя мой ум и знания вели;

Теперь своим руководись советом:

Все кручи, все теснины мы прошли.

 

133 Вот солнце лоб твой озаряет светом;

Вот лес, цветы и травяной ковер,

Самовозросшие в пространстве этом.

 

136 Пока не снизошел счастливый взор

Той, что в слезах тогда пришла за мною,

Сиди, броди – тебе во всем простор.

 

139 Отныне уст я больше не открою;

Свободен, прям и здрав твой дух; во всем

Судья ты сам; я над самим тобою

 

142 Тебя венчаю митрой и венцом".

 

 

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ Комментарии

 

 

1 В великой жажде обойти дозором

Господень лес, тенистый и живой,

Где новый день смягчался перед взором,

 

4 Я медленно от кручи круговой

Пошел нагорьем, и земля дышала

Со всех сторон цветами и травой.

 

7 Ласкающее веянье, нимало

Не изменяясь, мне мое чело

Как будто нежным ветром обдавало

 

10 И трепетную сень вершин гнело

В ту сторону, куда гора святая

Бросает тень, как только рассвело, -

 

13 Но все же не настолько их сгибая,

Чтобы умолкли птички, оробев

И все свои искусства прерывая:

 

16 Они, ликуя посреди дерев,

Встречали песнью веянье востока

В листве, гудевшей их стихам припев,

 

19 Тот самый, что в ветвях растет широко,

Над взморьем Кьясси наполняя бор,

Когда Эол освободит Сирокко.

 

22 Я между тем так далеко простер

Мой путь сквозь древний лес, что понемногу

Со всех сторон замкнулся кругозор.

 

25 И вдруг поток мне преградил дорогу,

Который мелким трепетом волны

Клонил налево травы по отлогу.

 

28 Чистейшие из вод земной страны

Наполнены как будто мутью сорной

Пред этою, сквозной до глубины,

 

31 Хотя она струится черной-черной

Под вековечной тенью, для лучей

И солнечных, и лунных необорной.

 

34 Остановясь, я перешел ручей

Глазами, чтобы видеть, как растенья

Разнообразны в свежести своей.

 

37 И вот передо мной, как те явленья,

Когда нежданно в нас устранена

Любая дума силой удивленья,

 

40 Явилась женщина, и шла одна,

И пела, отбирая цвет от цвета,

Которых там пестрела пелена.

 

43 "О женщина, чья красота согрета

Лучом любви, коль внешний вид не ложь,

Но сердца достоверная примета, -

 

46 Быть может, ты поближе подойдешь, -

Сказал я ей, – и станешь над стремниной,

Чтоб я расслышать мог, что ты поешь?

 

49 Ты кажешься мне юной Прозерпиной,

Когда расстаться близился черед

Церере – с ней, ей – с вешнею долиной".

 

52 Как чтобы в пляске сделать поворот,

Она, скользя сомкнутыми стопами

И мелким шагом двигаясь вперед,

 

55 Меж алыми и желтыми цветами

К моей оборотилась стороне

С девически склоненными глазами;

 

58 И мой призыв был утолен вполне,

Когда она так близко подступила,

Что смысл напева долетал ко мне.

 

61 Придя туда, где побережье было

Уже омыто дивною рекой,

Открытый взор она мне подарила.

 

64 Едва ли мог струиться блеск такой

Из-под ресниц Венеры, уязвленной

Негаданно сыновнею рукой.

 

67 Среди травы, волнами орошенной,

Она, смеясь, готовила венок,

Без семени на высоте рожденный.

 

70 На три шага нас разделял поток;

Но Геллеспонт, где Ксеркс познал невзгоду,

Людской гордыне навсегда урок,

 

73 Леандру был милее в непогоду,

Когда он плыл из Абидоса в Сест,

Чем мне – вот этот, не разъявший воду.

 

76 "Вы внове здесь; мой смех средь этих мест,

Где людям был приют от всех несчастий, -

Так начала она, взглянув окрест, -

 

79 Мог удивить вас и смутить отчасти;

Но ум ваш озарится светом дня,

Вникая в псалмопенье «Delectasti».

 

82 Ты, впереди, который звал меня,

Спроси, что хочешь; я на все готова

Подать ответ, все точно изъясня".

 

85 "Вода и шум лесной, – сказал я снова, -

Колеблют то, что моему уму

Внушило слышанное прежде слово".

 

88 На что она: "Сомненью твоему

Я их причину до конца раскрою

И сжавшую тебя рассею тьму.

 

91 Творец всех благ, довольный лишь собою,

Ввел человека добрым, для добра,

Сюда, в преддверье к вечному покою.

 

94 Виной людей пресеклась та пора,

И превратились в боль и в плач по старом

Безгрешный смех и сладкая игра.

 

97 Чтоб смуты, порождаемые паром,

Который от воды и от земли

Идет, по мере силы, вслед за жаром,

 

100 Тревожить человека не могли,

Гора вздыбилась так, что их не знает

Над уровнем ворот, где вы вошли.

 

103 Но так как с первой твердью круг свершает

Весь воздух, если воздуху вразрез

Какой-либо заслон не возникает,

 

106 То здесь, в чистейшей высоте небес,

Его круговорот деревья клонит

И наполняет шумом частый лес.

 

109 Растение, которое он тронет,

Ему вверяет долю сил своих,

И он, кружа, ее вдали уронит;

 

112 Так в дальних землях, если свойства их

Иль их небес пригодны, возникая,

Восходит много отпрысков живых.

 

115 И там бы не дивились, это зная,

Тому, что иногда ростки растут,

Без видимого семени вставая.

 

118 И знай про этот дивный лес, что тут

Земля богата всяческою силой

И есть плоды, которых там не рвут.

 

121 И этот вот поток рожден не жилой,

В которой охладелый пар скоплен

И вдаль течет, то буйный, то унылый;

 

124 Его источник прочен и силен

И черплет от господних изволений

Все, что он льет, открытый с двух сторон.

 

127 Струясь сюда – он память согрешений

Снимает у людей; струясь туда -

Дарует память всех благих свершений.

 

130 Здесь – Лета; там – Эвноя; но всегда

И здесь, и там сперва отведать надо,

Чтоб оказалась действенной вода.

 

133 В ее вкушенье – высшая услада.

Хоть, может быть, ты жажду утолил

Услышанным, но я была бы рада,

 

136 Чтоб ты в подарок вывод получил;

Тебе он не обещан, но едва ли

От этого он станет меньше мил.

 

139 Те, что в стихах когда-то воспевали

Былых людей и золотой их век,

Быть может, здесь в парнасских снах витали:

 

142 Здесь был невинен первый человек,

Здесь вечный май, в плодах, как поздним летом,

И нектар – это воды здешних рек".

 

145 Я обратил лицо к моим поэтам

И здесь улыбку их упомяну,

Мелькнувшую при утвержденье этом;

 

148 Потом взглянул на дивную жену.

 

 

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ Комментарии

 

 

1 Как бы любовной негою объята,

Окончив речь, она запела так:

«Bead, quorum tecta sunt peccata!»

 

4 Как нимфы направляли легкий шаг,

Совсем одни, сквозь тень лесов, желая:

Та – видеть солнце, та – уйти во мрак, -

 

7 Она пошла вверх по реке, ступая

Вдоль берега; я – также, к ней плечом

И поступь с мелкой поступью ровняя.

 

10 Мы, ста шагов не насчитав вдвоем,

Дошли туда, где русло загибало,

И я к востоку повернул лицом.

 

13 Здесь мы пройти успели столь же мало,

Когда она, всем телом обратясь:

«Мой брат, смотри и слушай!» – мне сказала.

 

16 И вдруг лесная глубина зажглась

Блистаньем неожиданного света,

Как молнией внезапно озарясь;

 

19 Но молния, сверкнув, исчезнет где-то,

А этот свет, возникнув, возрастал,

Так что я в мыслях говорил: «Что это?»

 

22 Каким-то нежным звуком зазвучал

Лучистый воздух; скорбно и сурово

Я дерзновенье Евы осуждал:

 

25 Земля и твердь блюли господне слово,

А женщина, одна, чуть создана,

Не захотела потерпеть покрова;

 

28 Пребудь под ним покорною она,

Была бы радость несказанных сеней

И раньше мной, и дольше вкушена.

 

31 Пока я шел средь стольких предварении

Всевечной неги, мыслью оробев

И жаждая все больших упоений,

 

34 Пред нами воздух под листвой дерев

Стал словно пламень, осияв дубраву,

И сладкий звук переходил в напев.

 

37 Сонм дев священных, если вам во славу

Я ведал голод, стужу, скудный сон,

Себе награды я прошу по праву.

 

40 Пусть для меня прольется Геликон,

И да внушат мне Урания с хором

Стихи о том, чем самый ум смущен.

 

43 Вдали, за искажающим простором,

Который от меня их отделял,

Семь золотых дерев являлись взорам;

 

46 Когда ж я к ним настолько близок стал,

Что мнящийся предмет, для чувств обманный,

Отдельных свойств за далью не терял,

 

49 То дар, уму для различенья данный,

Светильники признал в седмице той,

А пенье голосов признал «Осанной».

 

52 Светлей пылал верхами чудный строй,

Чем полночью в просторах тверди ясной

Пылает полный месяц над землей.

 

55 Я в изумленье бросил взгляд напрасный

Вергилию, и мне ответил он

Таким же взглядом, как и я – безгласный.

 

58 Мой взор был снова к дивам обращен,

Все надвигавшимся в строю широком

Медлительнее новобрачных жен.

 

61 "Ты что ж, – сказала женщина с упреком, -

Горящий взгляд стремишь к живым огням,

А что за ними – не окинешь оком?"

 

64 И я увидел: вслед, как вслед вождям,

Чреда людей, вся в белом, выступала,

И белизны такой не ведать нам.

 

67 Вода налево от меня сверкала

И возвращала мне мой левый бок,

Едва я озирался, – как зерцало.

 

70 Когда я был настолько недалек,

Что мы всего лишь речкой разделялись,

Я шаг прервал и лучше видеть мог.

 

73 А огоньки все ближе надвигались,

И, словно кистью проведены,

За ними волны, крася воздух, стлались;

 

76 Все семь полос, отчетливо видны,

Напоминали яркими цветами

Лук солнца или перевязь луны.

 

79 Длину, всех этих стягов я глазами

Не озирал; меж крайними просвет

Измерился бы десятью шагами.

 

82 Под чудной сенью шло двенадцать чет

Маститых старцев, двигаясь степенно,

И каждого венчал лилейный цвет.

 

85 Все воспевали песнь: "Благословенна

Ты в дочерях Адама, и светла

Краса твоя и навсегда нетленна!"

 

88 Когда чреда избранная прошла

И свежую траву освободила,

Которою та сторона цвела, -

 

91 Как вслед светилам вставшие светила,

Четыре зверя взор мой различил.

Их лбы листва зеленая обвила;

 

94 У каждого – шесть оперенных крыл;

Крыла – полны очей; я лишь означу,

Что так смотрел бы Аргус, если б жил.

 

97 Чтоб начертать их облик, я не трачу

Стихов, читатель; непосильно мне

При щедрости исполнить всю задачу.

 

100 Прочти Езекииля; он вполне

Их описал, от северного края

Идущих в ветре, в туче и в огне.

 

103 Как на его листах, совсем такая

Наружность их; в одной лишь из статей

Я с Иоанном – крылья исчисляя.

 

106 Двуколая, меж четырех зверей

Победная повозка возвышалась,

И впряженный Грифон шел перед ней.

 

109 Он крылья так держал, что отделялась

Срединная от трех и трех полос,

И ни одна разъятьем не ломалась.

 

112 К вершинам крыл я тщетно взгляд вознес;

Он был золототел, где он был птицей,

А в остальном – как смесь лилей и роз.

 

115 Не то, чтоб Август равной колесницей

Не тешил Рима, или Сципион, -

Сам выезд Солнца был бедней сторицей,

 

118 Тот выезд Солнца, что упал, спален,

Когда Земля взмолилася в печали

И Дий творил свой праведный закон.

 

121 У правой ступицы, кружа, плясали

Три женщины; одна – совсем ала;

Ее в огне с трудом бы распознали;

 

124 Другая словно создана была

Из плоти, даже кости, изумрудной;

И третья – как недавний снег бела.

 

127 То белая вела их в пляске чудной,

То алая, чья песнь у всех зараз

То легкой поступь делала, то трудной.

 

130 А слева – четверо вели свой пляс,

Одеты в пурпур, повинуясь ладу

Одной из них, имевшей третий глаз.

 

133 За этим сонмищем предстали взгляду

Два старца, сходных обликом благим

И твердым, но несходных по наряду;

 

136 Так, одного питомцем бы своим

Счел Гиппократ, природой сотворенный

На благо самым милым ей живым;

 

139 Обратною заботой поглощенный,

Второй сверкал столь режущим мечом,

Что я глядел чрез реку, устрашенный.

 

142 Прошли смиренных четверо потом;

И одинокий старец, вслед за ними,

Ступал во сне, с провидящим челом.

 

145 Все семь от первых ризами своими

Не отличались; но взамен лилей

Венчали розы наравне с другими

 

148 Багряными цветами снег кудрей;

Далекий взор клялся бы, что их лица

Огнем пылают кверху от бровей.

 

151 Когда со мной равнялась колесница,

Раздался гром; и, словно возбранен

Был дальше ход, святая вереница

 

1 54 Остановилась позади знамен.

 

 

ПЕСНЬ ТРИДЦАТАЯ Комментарии

 

 

1 Когда небес верховных семизвездье,

Чьей славе чужд закат или восход

И мгла иная, чем вины возмездье,

 

4 Всем указуя должных дел черед,

Как указует нижнее деснице

Того, кто судно к пристани ведет,

 

7 Остановилось, – шедший в веренице,

Перед Грифоном, праведный собор

С отрадой обратился к колеснице;

 

10 Один, подъемля вдохновенный взор,

Спел: «Veni, sponsa, de Libano, veni!» -

Воззвав трикраты, и за ним весь хор.

 

13 Как сонм блаженных из могильной сени,

Спеша, восстанет на призывный звук,

В земной плоти, воскресшей для хвалений,

 

16 Так над небесной колесницей вдруг.

Возникло сто, ad vocem tanti senis,

Всевечной жизни вестников и слуг.

 

19 И каждый пел: «Benedictus qui venis!»

И, рассыпая вверх и вкруг цветы,

Звал: «Manibus о date lilia plenis!»

 

22 Как иногда багрянцем залиты

В начале утра области востока,

А небеса прекрасны и чисты,

 

25 И солнца лик, поднявшись невысоко,

Настолько застлан мягкостью паров,

Что на него спокойно смотрит око, -

 

28 Так в легкой туче ангельских цветов,

Взлетавших и свергавшихся обвалом

На дивный воз и вне его краев,

 

31 В венке олив, под белым покрывалом,

Предстала женщина, облачена

В зеленый плащ и в платье огне-алом.

 

34 И дух мой, – хоть умчались времена,

Когда его ввергала в содроганье

Одним своим присутствием она,

 

37 А здесь неполным было созерцанье, -

Пред тайной силой, шедшей от нее,

Былой любви изведал обаянье.

 

40 Едва в лицо ударила мое

Та сила, чье, став отроком, я вскоре

Разящее почуял острие,

 

43 Я глянул влево, – с той мольбой во взоре,

С какой ребенок ищет мать свою

И к ней бежит в испуге или в горе, -

 

46 Сказать Вергилию: "Всю кровь мою

Пронизывает трепет несказанный:

Следы огня былого узнаю!"

 

49 Но мой Вергилий в этот миг нежданный

Исчез, Вергилий, мой отец и вождь,

Вергилий, мне для избавленья данный.

 

52 Все чудеса запретных Еве рощ

Омытого росой не оградили

От слез, пролившихся, как черный дождь.

 

55 "Дант, оттого что отошел Вергилий,

Не плачь, не плачь еще; не этот меч

Тебе для плача жребии судили".

 

58 Как адмирал, чтобы людей увлечь

На кораблях воинственной станицы,

То с носа, то с кормы к ним держит речь,

 

61 Такой, над левым краем колесницы,

Чуть я взглянул при имени своем,

Здесь поневоле вписанном в страницы,

 

64 Возникшая с завешенным челом

Средь ангельского празднества – стояла,

Ко мне чрез реку обратясь лицом.

 

67 Хотя опущенное покрывало,

Окружено Минервиной листвой,

Ее открыто видеть не давало,

 

70 Но, с царственно взнесенной головой,

Она промолвила, храня обличье

Того, кто гнев удерживает свой:

 

73 "Взгляни смелей! Да, да, я – Беатриче.

Как соизволил ты взойти сюда,

Где обитают счастье и величье?"

 

76 Глаза к ручью склонил я, но когда

Себя увидел, то, не молвив слова,

К траве отвел их, не стерпев стыда.

 

79 Так мать грозна для сына молодого,

Как мне она казалась в гневе том:

Горька любовь, когда она сурова.

 

82 Она умолкла; ангелы кругом

Запели: «In te, Domine, speravi»,

На «pedes meos» завершив псалом.

 

85 Как леденеет снег в живой дубраве,

Когда, славонским ветром остужен,

Хребет Италии сжат в мерзлом сплаве,

 

88 И как он сам собою поглощен,

Едва дохнет земля, где гибнут тени,

И кажется-то воск огнем спален, -

 

91 Таков был я, без слез и сокрушений,

До песни тех, которые поют

Вослед созвучьям вековечных сеней;

 

94 Но чуть я понял, что они зовут

Простить меня, усердней, чем словами:

«О госпожа, зачем так строг твой суд!», -

 

97 Лед, сердце мне сжимавший как тисками,

Стал влагой и дыханьем и, томясь,

Покинул грудь глазами и устами.

 

100 Она, все той же стороны держась

На колеснице, вняв моленья эти,

Так, речь начав, на них отозвалась:

 

103 "Вы бодрствуете в вековечном свете;

Ни ночь, ни сон не затмевают вам

Неутомимой поступи столетий;

 

106 И мой ответ скорей тому, кто там

Сейчас стоит и слезы льет безгласно,

И скорбь да соразмерится делам.

 

109 Не только силой горних кругов, властно

Белящих семени дать должный плод,

Чему расположенье звезд причастно,

 

112 Но милостью божественных щедрот,

Чья дождевая туча так подъята,

Что до нее наш взор не досягнет,

 

115 Он в новой жизни был таков когда-то,

Что мог свои дары, с теченьем дней,

Осуществить невиданно богато.

 

118 Но тем дичей земля и тем вредней,

Когда в ней плевел сеять понемногу,

Чем больше силы почвенной у ней.

 

121 Была пора, он находил подмогу

В моем лице; я взором молодым

Вела его на верную дорогу.

 

124 Но чуть я, между первым и вторым

Из возрастов, от жизни отлетела, -

Меня покинув, он ушел к другим.

 

127 Когда я к духу вознеслась от тела

И силой возросла и красотой,

Его душа к любимой охладела.

 

130 Он устремил шаги дурной стезей,

К обманным благам, ложным изначала,

Чьи обещанья – лишь посул пустой.

 

133 Напрасно я во снах к нему взывала

И наяву, чтоб с ложного следа

Вернуть его: он не скорбел нимало.

 

136 Так глубока была его беда,

Что дать ему спасенье можно было

Лишь зрелищем погибших навсегда.

 

139 И я ворота мертвых посетила,

Прося, в тоске, чтобы ему помог

Тот, чья рука его сюда взводила.

 

142 То было бы нарушить божий рок -

Пройти сквозь Лету и вкусить губами

Такую снедь, не заплатив оброк

 

145 Раскаянья, обильного слезами".

 

 

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ Комментарии

 

 

1 Ты, ставший, у священного потока, -

Так, речь ко мне направив острием,

Хоть было уж и лезвие жестоко,

 

4 Она тотчас же начала потом, -

Скажи, скажи, права ли я! Признаний

Мои улики требуют во всем".

 

7 Я был так слаб от внутренних терзаний,

Что голос мой, поднявшийся со дна,

Угас, еще не выйдя из гортани.

 

10 Пождав: "Ты что же? – молвила она. -

Ответь мне! Память о годах печали

В тебе волной еще не сметена".

 






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных