Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Рорайма Последнее оставшееся великое приключение 8 страница




Шагая вниз, я напевал припев из Киплингова «На марше»:

Шире шаг, шире шаг,

Все вперед и вперед,

Что ни лагерь — тоска,

Что ни лагерь — берет.

При этом я уповал на остроумную гипотезу Мо, что мое пение распугает всех змей и прочих вред­ных тварей на моем пути. Идя со всей возможной быстротой, я успел дойти до болота Эль-Дорадо к тому времени, когда со стороны леса, подобно чернильному приливу, стали надвигаться сумерки. Бежать в такой местности невозможно, да к тому же и опасно — спот­кнешься и напорешься на острый, словно копье, сук или выколешь себе глаз.

— Привет, Хеймиш! Быстро ты вернулся...

Мо стоял у своей палатки, бледный как простыня.

— Больно ветрено там наверху. — Я промок насквозь, и меня самого била дрожь. — Как рассвет, пойду об­ратно.

— А Дон где?

— Примостился на краешке под карнизом. Мы там тент натянули, да тесновато для двоих. А ты тут как?

— Премерзко, по правде сказать. Но антибиотики как будто начинают действовать.

Я прошел к хижине, где Джо по-прежнему лежал в гамаке.

— Как тут наш харкун Браун?

— А, это ты... Я-то надеялся отдохнуть от твоих тупых шпилек.

Мне повезло — я подоспел как раз к открытию бан­ки с изюмом. Наконец-то за целую неделю что-то слад­кое, отметил Джо, изображая возмущение. Пока мы уписывали изюм, я узнал, что приходили Алекс и Гор­дон и кое-что отсняли. Как только доставят треногу и пленку, им тоже надо будет обосноваться здесь, чему они не очень радовались: уж больно холодно и не­уютно!

Через несколько дней ожидалось возвращение Адриа­на. В лагере 6 с едой было очень плохо — его обита­тели получали всего по пять столовых ложек риса в день. При таком питании Нилу грозило к концу экспе­диции сравняться комплекцией с лабарией.

На рассвете я проглотил свою овсянку и зашагал по тропе к Дону, захватив еще один баллончик с га­зом. Моросило, однако было похоже, что попозже по­года наладится. Наши партнеры сказали, что постара­ются добраться до лагеря 8, чтобы привести в порядок наш бивак, а также закрепить веревочную лестницу на отвратительно грязном склоне, где под нашими баш­маками образовалась такая каша, что вы оказывались вымазанными с ног до головы в черном месиве. Змеи мне не встретились, зато часть пути меня провожала дружелюбная колибри. Я чувствовал себя бодро и дви­гался в темпе. Дона я застал пьющим чай.

— Как дела? Ранехонько ты встал!

— Принес газ, — ответил я. — Чай остался?

— Ага, посмотри в котелке. Я так и знал, что ты придешь на запах чая.

— Ребята тоже подойдут попозже... Они подвесят веревочную лестницу.

— Давно пора. Иначе, кроме Мориса, сюда ни один носильщик не пройдет, и то ребятам пришлось научить его пользоваться жумарами.

Полулежа на моем рюкзаке, я смотрел, как вверх по скале ползет многоножка.

— Как ночь прошла?

— Сам знаешь, ползают тут разные твари, но на ночь они вроде бы угомонились. Правда, несколько раз при­шлось пускать в ход многоцелевой молоток.

— Нет, ты погляди, кто-то покушается на нашу жрат­ву! — Я поднял в руке пакет с сахаром: на одном углу была прогрызена дырочка.

Было похоже, что потрудилась мышь, хотя нам не верилось, что тут могут водиться мыши. Так или иначе, во избежание новых потерь впредь надо было подве­шивать сумки на крючьях.

Дон успел с утра заметно усовершенствовать свою самодельную обвязку и теперь пристегнул ее жумарами к закрепленной веревке. Две-три минуты — и он повис в воздухе перед пещерой, удерживаемый нижним кон­цом веревки, который был прищелкнут к крюку рядом с его биваком. Сверху ему открывался замечательный вид на нижнюю часть Алмазного водопада и истоки Паиквы.

Из-за скалы показался Джо; за ним появились и остальные. Я снова процитировал Генри Лоусона, чьи стихи очень подходили к нашей экспедиции: «Кого я вижу, чтоб я сдох! — воскликнул атаман. — Ублюдок из буша, чертов Фред наведался в наш стан».

—Мы пришли произвести у вас ремонт, — ответил, ухмыляясь, старший водопроводчик.

—Дорогой, вы не могли бы заодно обеспечить нас горячими и холодными молодицами?

—Господи, у меня такое самочувствие, словно меня кастрировали, — сказал Джо.

—Не только у тебя, — заметил я, глядя на синие губы и изможденное лицо Мо.

—Мы тут принесли пластиковую канистру, Хеймиш, и шнур, чтобы укрепить брезент, — сообщил Майк.

—А еще у нас есть змея в полиэтиленовом ме­шочке, — добавил Джо, показывая свою новую добычу.

—Давай, Хеймиш. — Дон прошел первый отрезок. Надев на веревку жумары, я последовал за ним.

С высоты птичьего полета мне было видно, как наши друзья заново прилаживают брезент. Джо болтался на забитом под карнизом крюке, и один из его грязных башмаков явно нацелился на мой гамак.

—Эй, Браун, убери свою вонючую ногу с моей постели! Мне на ней спать сегодня ночью!

—Ладно, не скули, Макиннис. Тебе представляется случай убедиться в справедливости слов поэта: «Грязь, грязь, как не хвалить лучшее средство кровь остудить!»

У меня было приподнятое настроение, несмотря на то что нейлоновые петли безжалостно сжимали ступни: мои рабочие башмаки сопротивлялись давлению не луч­ше парусиновых туфель. Я весело напевал, а Мо внизу, облегчаясь, аккомпанировал мне звуками, напоминающи­ми волынку.

—Почему ты всегда поешь и свистишь так фаль­шиво, Хеймиш?

—Потому что так намного труднее, ты, валлийская луковица! — парировал я.

Приближаясь к верхнему концу первой закреплен­ной веревки, я заметил признаки износа. Хорошо, что теперь параллельно была закреплена страховочная ве­ревка. Два зажима работали на основной веревке, третий скользил следом за мной по страховочной. Если основ­ная вдруг порвется, нижний жумар, соединенный ко­роткой петлей с моей обвязкой, сработает, и я пролечу не больше метра. Поглядев вверх-вправо, я увидел, что Дон уже оставил Нишу; Великий Нос нависал над нашими головами под причудливым углом. Мысль о том, чтобы проложить маршрут через все эти грозные карнизы, казалась безрассудной, однако у нас не было выбора. Поднимаясь ближе к Алмазному водопаду, где скала была не такая крутая, зато более разрушенная, мы запросто могли утонуть. Впоследствии мы наблю­дали, как после сильного дождя ветер относил широкие струи поперек стены метров на сто от самого водо­пада.

Я осторожно пересек Нишу, высматривая скорпионов, и крикнул Дону:

— Ну как, поднялся?!

— Еще две-три минуты.

— Ладно.

Я перестегнулся и вскоре закачался над трещиной, которую прошел Джо. Закрепленная им веревка вела прямо на край Капустной грядки, где надо было про­тискиваться мимо большой оромелии, чтобы влезть на полку. Дон поджидал меня правее, на участке с какой-то экзотической флорой.

— Ну так, — задумчиво произнес он, глядя вверх. — Отсюда начинается наш этап. Вроде бы поначалу не слишком страшно смотрится, как скажешь?

Я поднял голову:

—Могло быть и хуже. Что еще нам фауна пока­жет...

Джо оставил для нас на полке основную веревку. Мы приготовили ее, запаслись различными крючьями и карабинами и связались друг с другом. Дон поднял­ся метра на два, потом вернулся.

— Кажется, ничего, — небрежно заметил он, словно гурман, пробующий редкое вино.

Я пошел первым. Прямо над нашей полкой на гра­нях внутреннего угла выступали две другие. Я взял курс на ту, что повыше, следуя вдоль трещины слева, в которую мне удалось вбить два крюка, из них один клиновидный. По центру самого угла шла подходящая для крючьев трещина, и я предложил Дону подняться ко мне для страховки. Это давало мне достаточный запас веревки, чтобы попытаться достичь маленькой полочки метрах в тридцати выше. Оттуда угол как будто протянулся вверх еще на столько же до уходя­щей вправо террасы. На эту террасу мы возлагали большие надежды, поскольку других мест для лагеря в нижней части стены не предвиделось.

Снова пошел дождь, но в нашем желобе было сухо и вполне уютно. Во всяком случае, так мне представ­лялось, пока я, отбросив ненадежный камень, не увидел прятавшегося под ним здоровенного коричневого скор­пиона. Как только Дон наладил страховку, я вбил крюк и вдел ногу в стремя. Хорошие трещины позволяли двигаться в приличном темпе, и мне попался лишь еще один скорпион и два паука (один длиной санти­метров двенадцать). В глубине центральной трещины было видно гнездышки, но я не мог определить, кому они принадлежат — паукам или колибри, — поскольку хозяев не было дома. На мое счастье, угол не очень сильно зарос; в этом смысле Джо на первом отрезке пришлось куда хуже. Правда, раскрошенный моими движениями лишайник сыпался в глаза и в рот, от­чего я чувствовал себя так, словно шагал по пыльной тропе за караваном мулов. Вот когда мне пригоди­лись бы подаренные фирмой «Хилти» защитные очки, которые остались в лагере 7!

—Ты не можешь втиснуться в угол поглубже, Дон? Мне тут слабый камень встретился.

—Дальше некуда! — крикнул он в ответ.

Я находился метрах в двадцати пяти над ним, у полочки шириной в две-три ладони, которая составляла верхнюю плоскость шатающегося блока, — не самое луч­шее место для того, чтобы налаживать страховку...

Одетый в один только непромокаемый костюм, Дон слегка замерз. Он уже более четырех часов пребывал в стационарном положении. При моей попытке обо­гнуть блок так, чтобы не сбрасывать вниз щебень, выскочила закладка, и я сорвался. К счастью, вбитый ниже крюк удержал меня, и обошлось без травм. Я отшвырнул подальше покрывающую злополучный камень растительность; она пролетела по спирали над головой Дона и приземлилась у подножия скалы. Я был уверен, что тут обитают всякие нехорошие твари, но, сколько ни всматривался, обнаружил только одного паука. Дальше путь снова усложнялся. Между стоящими в распор ногами мне было видно лагерь 7 и крохот­ные яркие пятнышки, обозначавшие наших товарищей, которые возвращались вниз. Ниже главного уступа про­сматривалась даже площадка лагеря 6. Хотя кругом по-прежнему шел дождь, видимость была на редкость хорошей.

Время близилось к четырем часам, пробиваться дальше в этот день не было смысла. Нам предстояло использовать для страховки расчищенный мной блок, чтобы длина веревки позволила добраться до большой заросшей террасы. Я плевал на стену, чтобы не так пылила, и полчаса спустя, усталый и грязный, присо­единился к Дону на его полке. Намятые стременами ноги отчаянно болели. Растирая грязной пятерней пра­вую ступню, я обнаружил, что сломал ноготь на боль­шом пальце ноги, — очевидно, в тот момент, когда вы­скочила закладка.

Мы быстро спустились по веревке в лагерь 8, ра­дуясь, что не надо вечером возвращаться в лагерь 7. Хоть мы и вымазались довольно основательно, это была относительно сухая грязь, а не липкое месиво на тропе.

Мы плотно поели и насладились на редкость хо­рошим вечером. Прямо напротив нас возвышался Айнг-дайкс, на вершине которого побывал Джон Стритли, а вдали над пологом влажного леса вился дым,— оче­видно, индейцы расчищали клочок земли для своего маниока.

—Что ж, Дон, сегодня прошли больше тридцати метров! Можно даже заключать пари, как это делают на пароходах, когда загадывают, сколько будет прой­дено завтра.

—Хотел бы я знать, из какого расчета принимают ставки на нас джорджтаунские букмекеры! — отозвался Дон, закуривая сигарету.

—Я тоже. Надо думать, Чам гонит им свежие но­вости по своему «Зеро Дельта»!

—Нет, ты представь себе, сколько времени нужно, чтобы пройти вон через те леса, — с почтением произ­нес Дон, указывая на северо-восток, где на многие километры простерся сплошной зеленый полог.

Смеркалось, когда я полез в пещеру, чтобы забрать­ся в гамак. Кисеи от комаров больше не требовалось — здесь было слишком холодно для них. При свете фо­нарика я около часа читал «Дэвида Копперфжлда».

Ночь была ясная и прохладная, и мы оба крепко спали. Правда, меня один раз разбудил какой-то шо­рох. Посветив фонариком вниз, я заметил какую-то зверушку, которая юркнула в нору по соседству с тем местом, где мирно посапывал Дон. Впоследствии мы установили, что это щетинистая крыса — довольно ред­кое животное. Майк Эзерли и я видели ее несколько раз; нам показалось, что у нее совсем нет хвоста. Ов­сянка и тунец пришлись крысе по вкусу, но бульон­ные кубики она не трогала. Несомненно, это она была воришкой, покушавшимся на наш сахар.

—Совсем другое дело, вполне можно есть, — заметил Дон на другое утро, с удовольствием уминая овсянку. — От того быстро схватывающего наполнителя, которым нас потчевали в лагере семь, я очень скоро отдал бы концы.

Я сознательно сварил кашу пожиже, потому что мне тот цемент тоже был не по вкусу. Еще несколько дней такого варева, и нам пришлось бы глотать вазелин для смазки.

За ночь у меня отвалился ноготь с большого паль­ца ноги, а в руке я обнаружил глубоко вонзившийся шип. Даже щипчики Донова швейцарского ножа не могли его извлечь.

В десять утра мы пошли вниз в лагерь 7. Веревоч­ная лестница намного облегчила спуск, и я не сомне­вался, что теперь индейцы тоже смогут доходить до основания стены.

Поскольку и в этом лагере продукты были на ис­ходе, Майк и Морис вызвались идти вниз навстречу носильщикам. Майк явно успел свыкнуться с длинны­ми монотонными переходами между лагерями и пере­двигался по каверзным тропам почти с такой же ско­ростью, как Морис. Накануне Джонатан добрался до лагеря 7 за два с половиной часа. Он был явно дово­лен своим достижением, и Майк не стал ему говорить, что мы совершили тот же путь за два часа, притом с полезным грузом на спине.

По просьбе Майка Тамессара Морис ловил насеко­мых в слизистом лесу и на болоте Эль-Дорадо. Пора­зительная реакция позволяла ему хватать на лету даже самых быстрокрылых тварей. Видя, как я неумело ко­выряю иголкой палец, пытаясь вытащить шип, он по­дошел и в одно мгновение избавил меня от надоедли­вой занозы.

— Пойду, что ли, проведаю зону отдыха Уайлэнза, — сказал я, отсасывая кровь из ранки и отрывая на ходу бумажку от быстро убывающего рулона.

—Надеюсь, ты не станешь портить воздух так, как, в лагере восемь, — отпарировал Дон, — Меня потом не­сколько часов мутило.

—По-моему, листья бромелии вполне годятся на роль утки, — важно заметил Джо. — Использовал — и бро­сай вниз, на капустную лавину!

Провожая вниз Мориса и Майка, мы не подозревали, что снова увидимся с Майком лишь после экспедиции, когда соберемся все вместе в Лондоне.

Несколько позже Джо отправился в лагерь 6, чтобы попытаться выжать немного продуктов из Джонатана, ревностно охранявшего отощавшие сумки. Мы решили, что Мо и Дон еще до вечера поднимутся к стене. Джо рассчитывал вернуться на другое утро, а потому взял с собой свой спальник. На вертолет мы больше не надеялись, однако возможность столь важной для нас заброски на самолете не исключалась, а потому мы предпочитали не оставлять лагерь 7 без присмотра. На случай, если послышится звук самолетного мотора, стояли банки с керосиновыми тряпками, чтобы подать дымовой сигнал.

Удивительно тихо стало в лагере, когда все разо­шлись. Птицы заметно осмелели, и через всю хижину пролетела большая бабочка с толстым «фюзеляжем». На фоне неба четко выделялись причудливые контуры Марингмы и Веи-Ассипу, словно кто-то поставил вер­тикально куски гигантской мозаики. Намятые накануне ступни болели, и я почти весь этот день провел с книжкой в гамаке Дона. Во второй половине дня где-то на западе пророкотал самолет. С помощью газовой плиты мне удалось развести костер, который верно служил нам все последующие дни. Вечером я приго­товил себе нехитрый ужин: суп и рис.

На другое утро сверху донесся пронзительный свист Дона. Выйдя из хижины посмотреть, в чем дело, я уви­дел, что Дон только-только начал подниматься по за­крепленной веревке. Свистом он приветствовал ясное, утро. Я походил вокруг болота, делая фотоснимки и не переставая поражаться обилию диковинных растений, преимущественно из семейства бромелиевых. У меня намечалось что-то вроде насморка, и я спрашивал себя, уж не пристала ли ко мне здешняя лихорадка.

Дело шло к вечеру, а Джо все не появлялся, и я стал подумывать о том, чтобы спуститься в лагерь 6. Надо идти, сказал я себе наконец, Джо ушел один, и у меня нет другой возможности удостовериться, что он благополучно добрался до цели. Если, не дай бог, случилась беда, как я стану потом объясняться с его женой? На стене непрестанно стучали молотки; дож­давшись паузы, я крикнул ребятам о своем намерении. Минут десять пришлось мне терзать свои голосовые связки, прежде чем они разобрали, в чем дело.

Я двинулся в путь в темпе, захватив лишь пустой рюкзак, поскольку намеревался вернуться до темноты. Шагая через слизистый лес со всей доступной мне скоростью, я ощущал нарастающую слабость и понял, что все-таки схватил эту мерзкую болотную хворь.

Разница в температуре воздуха была весьма ощутимая — с каждым шагом становилось все теплее, как будто я спускался в прачечную. В лагерь 6 я пришел мокрый от пота, словно побывал под ливнем.

—Добрый вечер, почтенные, — поздоровался я, выходя на расчистку.

—Привет, дружище! Давненько не виделись, — от­кликнулся Нил, держа в руке крышку от котелка, в ко­торой он промывал речной песок в поисках алмазов.

—Привет, привет, Решил вот проверить, поступили ли устрицы и гусиный паштет.

Ни того, ни другого не оказалось, зато поступили тренога и автоматические кинокамеры. И Джо был тут, так что я мог больше не опасаться, что его сожрали пауки-браунояды. Однако носильщики с продуктами не появлялись.

У Алекса был совсем изнуренный вид, да и Гордон заметно осунулся и помрачнел. Джо показал мне пой­манного Майком Тамессаром скорпиона, подняв его за жало и повернув ко мне брюшком. Потом опустил его в банку, чтобы уморить спиртом, и скорпион, как полагается, сделал себе харакири — другими словами, убил себя собственным ядом, убедившись, что спастись невозможно.

Выяснилось, что накануне несколько носильщиков принесли треногу Алексу и съемочную аппаратуру; прибытие следующей группы ожидалось с минуты на минуту. Да и Адриану с Айзеком пора было возвра­щаться. Гордон рассказал, что за прошедшую неделю жизнь в лагере шла по заведенному порядку; все вра­щалось вокруг убывающих запасов продовольствия. Овсянка до того всем осточертела, что они единодушно решили вычеркнуть ее из утреннего меню; тогда уж рис и то лучше! При этом не обошлось без маленькой перепалки, когда Джонатан, движимый заботой об ин­тересах общества, взялся приготовить рис. Он совер­шил непростительный в глазах гайанцев из индийских семей грех, а именно: позволил рису развариться. «Шпион» Морис не выдержал и дал выход своему негодованию. Рагу поступил более трезво, объявив, что в дальнейшем будет сам варить рис. Майк Эзерли вы­звался помогать ему. Джонатан и Морис схватывались и по другим поводам; в общем, напряжение возрастало. Трудные переходы вкупе с нехваткой продуктов давали себя знать, и нервы были натянуты до предела. Мы с Доном уже встречались с подобным явлением на Эвересте, когда суровые условия экспедиционного быта и полная опасностей обстановка совершенно выводили из равновесия некоторых участников.

Появление в тот же день Адриана с Айзеком в со­провождении десяти носильщиков было подобно спасе­нию осажденного гарнизона. Они доставили изрядное количество продуктов; индейские вариши были набиты до отказа. Тотчас напряженная атмосфера разрядилась, и все повеселели, словно группа наркоманов получила двойные дозы после многонедельного воздержания.

—Еще шесть носильщиков идут сзади, — доложил Адриан, опираясь на свой посох. — Завтра должны быть здесь.

У него был усталый вид; за последние несколько дней он выложился так, что я только поражался, откуда он берет энергию. Страстный коллекционер до послед­него вздоха, Адриан рассказал мне про найденный им удивительный сине-зеленый гриб, подобного которому он еще никогда не встречал в своих странствиях. К сожалению, у него не было с собой фотоаппарата, так как он шел налегке. Сдается мне, по-настоящему Адриан оправился после этого форсированного марша лишь после экспедиции.

Дополнительным стимулом явилась для нас почта, но поскольку все письма были делового или чисто лич­ного свойства, мы не могли почерпнуть из них но­востей о том, что происходит в мире. И когда мы впоследствии вернулись в Джорджтаун, то были пора­жены обилием событий. Как будто мы на пару меся­цев выключились из общего тока времени и вели образ жизни узников, лишенных всякого контакта с внеш­ним миром.

Личное имущество Алекса не прибыло, так что он был вынужден по-прежнему ограничиваться одной па­рой брюк, трусами и чужим свитером. Я с радостью извлек из одного рюкзака свой специальный непромо­каемый костюм, а Джо развернул коробку с сигарами с таким почтением, словно речь шла о фамильных драгоценностях.

—Теперь я обеспечен куревом на несколько дней, —
удовлетворенно произнес он. — Если только друзья меня не ограбят.

Первую половину дня держалась хорошая погода, если не считать, что после ясного утра началось обыч­ное нашествие водяных паров и к полудню все про­галинки и деревья в лесу были окутаны поистине анг­лийским туманом. Потом начали падать крупные дож­девые капли, которые вскоре вытянулись в струйки, как будто задние капли стремились догнать передних, спеша поскорее достичь земли. Не успел я глазом моргнуть, как кругом зажурчали ручьи; канавы, кото­рыми ребята окопали лагерь, быстро переполнились. Брезент на хижине прогнулся под тяжестью воды, и понадобились соединенные усилия Нила и Гордона, чтобы сбросить на землю маленькое подобие Кайетура. Было очевидно, что сегодня мне уже не вернуться в лагерь 7. Дело шло к вечеру, и болотная лихорадка изрядно вымотала меня. Я решил оборудовать себе ложе. Взял у Рагу полотнище от раскладушки, продел по бокам веревки, и получился отличный гамак. Джо одолжил мне запасной спальник, а в сумке, которую я здесь оставил, лежала противомоскитная кисея. Таким образом, я устроился вполне удобно, да и температура воздуха здесь была повыше, чем наверху.

В лагере лежали собранные Рагу образцы флоры; часть из них была уже упакована в снабженные ярлыч­ками пластиковые корзины, адресованные в ботаниче­ский сад Кью-Гарденз в Лондоне, куда их должен был доставить рейсовый самолет из Джорджтауна. Правда, Рагу не располагал прессом и вряд ли мог рассчиты­вать на заполнение этого пробела, поскольку нам теперь доставляли только то, что было совершенно необходимо для экспедиции. Майк Тамессар тоже страдал из-за нехватки специального снаряжения, хотя группа Адриана доставила все, что смогла унести, включая тяжеленные ящики с пистолетами для шлямбурных крючьев.

Ожидая под навесом из пальмовых листьев, когда сварится рис, мы слышали голос Чама:

— Алло, Зеро Дельта, алло, Зеро Дельта... Я обнаружил, что все заразились старательской лихо­радкой. За неимением других занятий обитатели лагеря 6 отправлялись с крышками от котелков к ближайшим ручьям и промывали гравий. Нил, который потерял не меньше шести килограммов веса и приобрел куда более спортивный вид, рассказал мне, что ему попалось не­сколько интересных шлихов. Впрочем, даже если бы он нашел кучу золота и алмазов, нам не пришлось бы налаживать промысел, поскольку эта территория вхо­дила в индейский резерват. Ребята отвлекались от мыслей о нехватке продовольствия — и то ладно. Правда, теперь-то я надеялся, что эта проблема ушла в прошлое.

Тем временем Дон и Мо провели увлекательный день на стене. Погода была к ним милостива. Вот рассказ Мо о том, как они проходили верхнюю часть Большой впадины:

«Утром мы поднялись на жумарах до Капустной грядки, и я пошел вверх. Поначалу крючья входили без труда, но держались не очень прочно, и я больше уповал на закладки. Однако самый верхний отрезок оказался, мягко выражаясь, жутким. Наверно, мое восприятие объясняется тем, что я пережил неприятные минуты на полочке близ выхода из Большой впадины. Я прощу­пывал рукой трещину, которую не мог проверить ви­зуально, прикидывая, какой крюк тут подойдет. Моя нога была продета в верхнюю петлю стремени; стало быть, все держалось на последнем крюке на уровне пояса, и верхняя часть тела несколько перевешивала. Внезапно в пятнадцати сантиметрах возник паук — здоровенный тарантул принял боевую стойку на задних ногах прямо перед моим лицом! Я выскочил из стремени, повис на крюке, вытащил из чехла молоток и пришиб паука. При мысли о том, что вся проклятая терраса надо мной, возможно, кишит пауками, мне стало не по себе.

Выбраться на Тарантуловую террасу было непросто, потому что на последних пяти метрах характер скалы изменился. Поверхность ее крошилась, словно известка на стене старого коттеджа. Два крюка не выдержали проверки. В конце концов я сказал себе: «А, черт, полезу по бромелиям!» Так я и сделал, после чего наладил страховку поднимавшегося следом Дона».

На долю Дона здесь тоже выпали волнующие пе­реживания. Он преспокойно поднимался на жумарах к Террасе, мысленно находясь, как я полагаю, в каком-нибудь первоклассном баре, когда внезапно увидел, что навстречу ему вниз по веревке спускается здоровенный коричневый скорпион. Просвет сокращался с удивитель­ной быстротой. Взмах специализированного молотка — и агрессор вышел на орбиту. Надо думать, после этого данный скорпион на всю жизнь проникся недоверием к новомодным нейлоновым лианам, которые казались таким удобным средством сообщения между полками.

На Террасе Дон и Мо обнаружили кожу, сброшенную при линьке змеей. Вообще Терраса с первого взгляда ра­зочаровала их, главным образом отсутствием воды. Они осторожно прошли вправо по этой не защищенной свер­ху, покрытой обильной растительностью полке, коварной, как и все, с чем мы встречались в этом путешествии. Свисающие растения мешали определить точные раз­меры выступа. Дальше Дон и Мо намеревались подни­маться по камину, который мы рассмотрели из лагеря 7, но оказалось, что по нему стекает ручей. Пройдя об­ратно на восточный край Террасы, они нашли единственное, притом достаточно опасное решение — идти вверх по гладкой плите ржаво-красного цвета, выводящей к широким выступам. Было ясно, что здесь понадобится вбить изрядное ко­личество шлямбурных крючьев. Переварив малоприят­ные факты, они спустились по веревке в лагерь 8.

В тот вечер я записал на пленку рассказ Адриана о его переходе до Маиурапаи:

«Я вышел из лагеря 6 во вторник утром. Как только стало ясно, что на вертолет рассчитывать не приходит­ся, я решил возможно скорее пробиваться на Маиура­паи, чтобы организовать доставку сложенного там снаря­жения. И мы с Айзеком принялись рубить тропу до Паиквы. С нами шло трое индейцев. На ночной отдых останавливались только один раз, да и то уже поздно вечером. На следующий день около шести вечера пришли в Маиурапаи. Всего нами было пройдено больше сорока километров, и часть первого дня ушла на прокладку тропы от лагеря 6 до Паиквы — пять тяжелейших кило­метров по страшно неудобной местности, через лес, изо­билующий каменными глыбами. Рано утром второго дня мы пересекли Паикву и направились по правому берегу вниз к саванне Маиурапаи. Здесь проходила часть старой тропы, которую я проложил в 1956 году и обновил во время апрельской разведки с Джоном Стритли.

Придя в Маиурапаи, я обнаружил, что там нет лодок. Лодка Боба Фернандеса ушла вверх по Варуме, и никто не знал, когда она вернется. В четверг она не появи­лась. Я заподозрил неладное: очевидно, индеец Рентой оставил лодку в лагере 1, а сам смазал пятки.

В два часа ночи мы послали троих индейцев на ма­ленькой долбленке вверх по Варуме. Поскольку река разлилась, они часть пути прошли пешком по тропе, отыскали лодку и привели ее обратно на буксире. Идя на веслах, они возвратились в Маиурапаи около двух часов дня. После этого мы спустились до устья реки Арабара. Там оказалось, что все местные жители отпра­вились кто на охоту, кто на рыбную ловлю, готовясь к своему религиозному празднику. Пришлось возвра­щаться в тот же день так и не наняв носильщиков.

Благодаря очень сильным дождям, оказалось возмож­ным отвезти снаряжение на лодке вверх по Паикве даль­ше обычного. Управившись с этим делом, мы с Айзеком пошли в его деревню, поспели туда еще до ночи и наняли пять носильщиков. Около четырех утра двинулись в путь оттуда и в десять утра в воскресенье снова были в Маиу­рапаи. Тотчас опять нагрузили лодку и отправили ее вверх по Паикве; потом сделали еще второй рейс. Я под­нялся со вторым рейсом в шесть часов вечера. Поскольку мы не смогли уговорить охотника Филлипа получше рас­чистить тропу, решили пробиваться от Паиквы на Варуму в район лагеря 3. Пришли туда на другой день часов около двух, потратив на этот отрезок примерно пять часов. Оттуда поднялись по битой тропе вдоль Варумы до лагеря 4, где и заночевали, а сегодня утром вернулись в лагерь 6. По пути мы видели диких свиней, нам по­пались также следы взрослого ягуара».

Впечатляющий рассказ... Я сильно сомневался, что смогу совершить такое путешествие, когда мне будет шестьдесят один год.

Глава десятая

Я пролилась, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности моей.

Псалом 22, 14

Я был дохлый, как больная старая корова, мои сверхлегкие брезентовые ботинки не хотели отрываться от земли — свирепая эльдорадская хворь делала свое дело. Шагая по следам Джо Брауна по знакомой теперь тропе, я размышлял о безумии такого образа жизни. Джо гово­рил, что давно отказался от экспедиций, поскольку ничего хорошего в них нет, и это путешествие только утвер­дило его в прежнем решении. Но ведь задним числом всегда забываешь тяжелый, монотонный труд, на девя­носто девять процентов наполняющий экспедиционную жизнь, помнишь только приятные минуты — так уж прихот­ливо устроена наша память. Меня не очень утешало, что Алекс чувствует себя еще паршивее, чем я. Вместе с Нилом и Гордоном он сопровождал меня и Джо до лагеря 8. Шесть рабочих несли наше снаряжение. Как всегда, висели низкие облака, но день выдался светлый.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных