Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Рорайма Последнее оставшееся великое приключение 6 страница




Вечером Чам по просьбе Адриана связался с Джордж­тауном и передал наш заказ на провиант. Позднее мы узнали, что жена и брат Адриана не жалея сил рыс­кали по магазинам в поисках продовольствия для на­шей экспедиции. Задача была далеко не простая, по­тому что в столице ощущалась острая нехватка неко­торых важных продуктов. Пожалуй, мы тогда не оце­нили по достоинству их не такой уж эффектный на вид, но чрезвычайно важный труд.

Пока Чам твердил в микрофон свое «Зеро Дельта», я спросил Адриана, почему бы нам не договориться о заброске по воздуху прямо в лагерь 6. Однако он сомневался, что при такой погоде самолет сможет отыс­кать нашу расчистку, даже если мы будем сигналить ракетами, и настаивал на своем решении совершить переход до Како, обещая за неделю доставить провиант и снаряжение. До тех пор он поручил Джонатану сле­дить за распределением наличных припасов; впрочем, восходителям дозволялось взять то, что они пожелают — в разумных пределах. Главное дело экспедиции не должно было тормозиться.

Было решено, что на другой день мы с Джо под­нимемся к нашим товарищам в лагерь 7. Правда, наше личное снаряжение еще не подоспело, но у Мо и Майка были хоть горные ботинки.

Под конец ужина мы услышали вой аварийной ракеты, но заключили, что это Мо вздумалось позаба­виться, ч легли спать, надеясь, что не ошиблись.

В желудке было пусто, на душе мрачно. Вообще, в экспедиции преобладало хмурое настроение. Без сна­ряжения ни Майк, ни Рагу не могли толком осущест­влять свою научную программу.

Нужно ли говорить, что ночь опять выдалась дожд­ливая и утро было немногим лучше. Адриан встал еще до рассвета, чтобы уладить последние детали, перед тем как выходить в трудный путь до Паиквы. Мы съели немного рису и по совету Рагу выпили чай, заваренный на пальмовых листьях. Нилу до того по­нравилась эта заварка, что он продолжал отдавать ей предпочтение и после того, как прибыл настоящий чай.

В семь утра Адриан зашагал вниз по тропе в со­провождении Айзека и трех носильщиков. Он шел налегке, взял только свою аварийную сумку и длин­ный походный посох.

Строгий заведующий нашим продуктовым складом в шалаше Джонатан скупо отмерил Освальду дневной рацион. Весьма скупо, да что поделаешь!

В восемь утра мы были готовы идти наверх. Для носильщиков было приготовлено пять нош. Вместе с нами шла группа Би-би-си; Морис Бэрроу и Майк со­бирались выйти попозже. Те и другие должны были в тот же день вернуться в лагерь 6.


Глава восьмая

Стояли узловатые стволы,

Которым времени резец булатный

Придал обличье Панова отродья

Иль вид еще ужасней и отвратней —

Фигур, что из руки язычника выходят.

Томас Гуд. Вяз

 

Выше лагеря 6 тропа становилась круче. Деревья тут были заметно ниже, и, хотя пот по-прежнему ка­тился из пор, словно вода из крана с насадкой, воз­дух был куда прохладнее, чем на нижних этапах.

Джо шагал впереди меня; сзади шли носильщики; замыкала шествие группа Би-би-си. Находить тропу было нетрудно. Во-первых, хорошая разметка; во-вто­рых, участники экспедиции, ходившие между лагеря­ми 6 и 7, уже вытоптали грязную колею в лесной подстилке.

Мы с Джо радовались, что снова двигаемся, и с любопытством ожидали встречи со слизистым лесом.

Первый гребешок, хоть и оброс кустарником, был достаточно острым, и мы остановились, чтобы передох­нуть и подождать отставших товарищей. В просветах между облаками открывался вид над влажным лесом назад, в сторону Маиурапаи. Величественные древовид­ные папоротники с похожими на рыбьи ребра длин­ными перистыми листьями напомнили мне западное побережье Южного острова Новой Зеландии. Алекс первым вышел на прогалину, где мы наслаждались порывами свежего ветерка. Он сильно устал и осунул­ся. Несомненно, наша экспедиция была для него кули­нарным кошмаром: все виды провианта, какие мы нес­ли с собой, вызывали у него только отвращение, да и не так велик был выбор! Поест рису и запьет чаем из пальмовых листьев; когда же на нашу долю выпадало по ложке сахарного песка, он посыпал им ред­кие зернышки риса, творя некое подобие пудинга.

Затем появился Гордон. Как и Алекс, он носил синюю походную панаму, из тех, что я купил по де­шевке в Лондоне на распродаже военного снаряжения. Его синяя рубашка была, как всегда, чистой; к трени­ровочным брюкам защитного цвета пристало лишь несколько пятнышек грязи. На плече висел магнито­фон, а микрофон он держал в руках, как столяр держит рубанок, когда хочет очистить его от стружек. Алекс нежно прижимал к себе свой «Эклер».

—А где дружище? — осведомился я.

—Пробивается через страшные трясины недалеко отсюда, — ответил Гордон.

—Похоже, вы тут сможете снять хорошие кадры из серии «На тропе», — заметил Джо. — Света вроде бы хватает?

—В каком-нибудь другом месте я ответил бы от­рицательно, — отозвался Алекс. — Но для здешних мест, пожалуй, сойдет. Небо только на девять десятых за­крыто туками.

Мы медленно двинулись дальше, зная, что в ком­пании с индейцами Нил не потеряется. Поскольку Алекс намеревался использовать на этом этапе часть своих драгоценных запасов пленки, было ясно, что переход до лагеря 7 будет не из самых быстрых. С изменением местности наконец-то пошли интересные виды. Мы словно перелистывали экологический фото­альбом: что ни шаг — новая картина. Я представлял себе, как туго пришлось первому отряду, который про­кладывал путь на этом гребешке. Мы то и дело об­ходили поросшие кустарником крутые скалы, а в одном месте пришлось совершить длинный двойной траверс вправо; встречались мокрые и грязные камины. Де­ревья были увешаны мхом и лишайником, начисто закрывавшими обзор. Да и что мы могли увидеть, когда нас, будто влажный дым, плотным покрывалом окутыва­ли плотные облака!..

На этом участке можно было наглядно изучать ин­дейскую технику строительства мостов. Поперек крутых скальных склонов были уложены горизонтально тонкие стволы, опирающиеся на деревья. Мостики были узко­ватые, но вполне надежные, кое-где с перилами из лиан, нередко напоминающих узором змею.

Мы шли сквозь сырой туман. Здешний лес метко назвали Облачным, но мы переименовали его в Сопли­вый, и это название вполне оправдалось при первом же нашем физическом контакте с вездесущей слизью, ко­торая липла к рукам и приставала к одежде. Казалось, деревья густо смазаны солидолом.

— Эй, Джо, погляди на эту сосульку! — было моей первой слабоумной реакцией.

Тут же я сообразил, что ночью не было ничего похожего на мороз. Но на ветке и впрямь висело прозрачное, как желатин, подобие сосульки. Здесь со­стоялась наша первая встреча с кустиками кувшиночника Heliamphora nutans; кувшинчики на конце длин­ных усиков были раскрыты кверху, словно клювы го­лодных птенцов, готовые поглотить капли дождя или опрометчивых насекомых.

Крутизна склона вынуждала нас держаться за ветки низеньких деревьев самого причудливого вида. Меня поразила ветка, которая образовала петлю диаметром около сорока сантиметров, после чего она тянулась прямо еще на два-три метра. Алекс снимал вовсю, а мы с Джо вели себя словно дети в игрушечной лавке. Или как в китайском магазинчике в Сан-Франциско, где мы с ним провели однажды несколько часов, изу­чая волшебные головоломки и игральные наборы Вос­тока.

Этот склон был явно перенаселен, и растения от­чаянно боролись за лучшую позицию. Из листовых влагалищ цветущих только раз в жизни похожих на ананас пышных бромелий почти на метр поднимались напоминающие душистый горошек пузырчатки. Здесь же росли осока и печеночник, а еще причудливые дерев­ца с листьями, напоминающими ненадутую футболь­ную камеру. Впервые после Маиурапаи мы наслажда­лись ощущением воли и простора. Над частоколом низкорослых Bonnetia открывался вид на влажный лес внизу, когда расступались облака, а они расступались все чаще. Похоже было, что мы выбираемся из их плена.

— Слышишь, Джо, — сказал я, подтягиваясь за короткую ослизлую ветку, — для меня это настоящая сказка! Никакие полчища скорпионов не заставят меня рас­каяться, что я забрался в этот край!

—Нет, ты загляни-ка в эту бромелию, — отозвался Джо, уткнувшись в растение носом. — Тут целый кро­хотный мир, бездна всяких насекомых!

На высоте две тысячи десять метров гребень пере­секает зазубрина, за которой поднимается покрытая пышной зеленью крутая скала. Здесь Майк и Мо под­весили веревочную лестницу. Карабкаясь по ней, мы основательно вымазались в грязи (теперь я представ­ляю себе, каково было солдатам в окопах первой ми­ровой войны). Наверху устроили привал, и я спустил­ся по скользким ступенькам за камерой Алекса — сам он был не в состоянии подниматься с ней.

Как Тесей выходил из лабиринта, так и мы, про­бившись через последний заслон из темных и ослизлых зарослей, вышли на сравнительно открытый участок. Представьте себе покрытый белым липким песком двадцатиградусный склон, на котором поблескивают частые лужицы, — это было болото Эль-Дорадо. Фантас­тический ландшафт, будто заимствованный из «Дней триффидов» Уиндэма. Гребень в этом месте выполаживался, спускаясь налево к истокам реки Паиква. Мы знали, что в той стороне начинается невидимый от­сюда трехсотметровый обрыв. Еще дальше можно было различить мощный водопад, который висел над обры­вом, нигде не касаясь уступа. Вплоть до могучей скальной стены Рораймы, все еще закрытой облаками, простирался зеленый пояс зарослей. Справа от нас гребень обрывался почти вертикальной пятисотметровой стеной до леса, опоясывающего северо-западный склон горы.

Ноги уходили по щиколотку в пузырящееся белое месиво, и мы предпочли ступать по распластанным на песке кувшиночникам, выжимая из них сок, разбав­ленный дождевой водой. Здесь же росли алые росянки с липкими волосками на пухлых листьях, приспособ­ленными для ловли насекомых. Мох облепил ветви кустарников уродливыми париками.

В кустах впереди послышался треск, и появился Мо, одетый только в рейтузы и ботинки, с рюкзаком за плечами.

—Привет, — коротко поздоровался он.

—Вниз пошел? — спросил Джо.

—Курить нечего, — недовольно сообщил Мо. Он за­метно осунулся и побледнел.

—Совсем нечего?

—Совсем.

—Учти, в лагерь шесть ничего не забросили. Толь­ко зря время потратишь.

—Ничего, буду топать дальше, пока не достану что-нибудь, — настаивал Мо. — Без сигарет я не скалолаз.

—Это не вы запустили ночью аварийную ракету? —
осведомился я.

—Мы, — ответил он. — Здорово ахнула. Вы слышали, как отдавалось в скалах?

—Еще бы не слышать! — возмущенно сказал Джо. — Не будь тропа такая тяжелая, рванули бы к вам среди ночи!

—Откуда нам было знать, что вы такие совестли­вые! — усмехнулся Мо. — Мы просто начали беспокоить­ся, куда вы запропастились. Ну ладно, еще увидимся... Я сумею поладить с индейцами, принесут курево, хо­тя бы пришлось спускаться за ним до самого Джордж­тауна!

Я продолжал шагать по волшебному краю, будто в чудном сновидении.

Неожиданно голос Алекса вернул меня к действитель­ности:

—Обождали бы вы здесь минут десять, а мы с Гордоном пойдем вперед и снимем ваше прибытие в лагерь семь.

—Идет, — охотно согласился Джо. — Только не меш­кайте. Похоже, скоро опять с неба посыпятся дротики, которые в этой части света называют дождевыми кап­лями.

Когда мы подошли к лагерю 7, Майк, Дон и Мо­рис стояли перед хижиной, а Алекс и Гордон лихо­радочно снимали, отойдя в сторонку. Мы честно ис­полнили для потомства сцену «давно не виделись».

Внезапный просвет в облаках позволил нам с пол­минуты наслаждаться захватывающим дух зрелищем Великого Носа. Словно завороженные смотрели мы на устремленный вверх монолит, на котором глаз не раз­личал ни единой полочки. Миг — и снова исчез за об­лачной завесой... Алекс был недоволен: он даже не успел прицелиться объективом.

Ребята соорудили хижину среди боннетий с при­чудливо искривленными стволами. С юго-восточной, наветренной, стороны они нагромоздили вал из хво­роста в качестве заслона от дождя. Короткая тропа, она же «канал», соединяла хижину с маленькой про­галиной. И всюду глубокая, по щиколотку, грязь...

Приняв от Мориса первые за много часов кружки горячего чая, Алекс и я с наслаждением разделили пачку мятных леденцов. Похоже было, что здесь с питанием будет получше, чем в лагере 6.

Метрах в двенадцати от хижины на гребне нахо­дилась площадка—мокрая, само собой, но относительно ровная и свободная от кустов. Ей предназначалась роль площадки для вертолета. Еще на тропе мы сообщили Мо печальную новость о поломке вертолета; теперь об этом узнали также Майк и Дон.

—Я гляжу, тебе ничьи горные ботинки не подойдут, Хеймиш, — заметил Майк.

Джо и Дон могли чередоваться с Мо и Майком, но мой размер ноги ни с кем не стыковался. Надо было пока обходиться своими рабочими ботинками, что меня вовсе не радовало. Во всяком случае, на пер­вые несколько дней у нас хватало снаряжения. Мо и Майк уже поработали на стене, и мы располагали хорошим запасом веревки, а из лагеря 6 должны были подбросить еще. По сути дела, почти все основное снаряжение было на месте, недоставало только личного. Мне не улыбалось работать без обвязки, но Майк, ко­торый, подобно Мо, предусмотрительно сам нес с собой почти все имущество, сказал, что я могу пользоваться его сбруей. Их больше заботило отсутствие сменной одежды. На стене было довольно сухо, но по пути туда и обратно в лагерь они успевали промокнуть насквозь!

—Пойду-ка я проложу новую тропу до шитхауза, — решительно произнес Дон. — Надоело каждый раз про­дираться сквозь сучья. Все равно что протискиваться между ступенями подвесной лестницы.

Попозже я сходил на прогалину, чтобы посмотреть, как у него идут дела. Она располагалась на почти­тельном удалении — полсотни метров — от хижины и шириной почти равнялась «вертодрому». В ясную погоду это был, наверно, один из самых живописных нужников в мире!

Тесак Дона со звоном врубался в древесину желез­ной твердости, когда в лагерь прибыл Нил в сопро­вождении двух индейцев (остальные подоспели еще раньше). Он вынырнул из-за куста, на котором висел клок мха, похожий на потрепанный флаг бедствия, вывешенный кем-то в надежде на спасение.

—«Мы странствуем не ради путешествий, сердца иною страстью одержимы, — процитировал Нил Флеккера, как будто только что вышел на сцену из-за ку­лис. — Стремясь узнать закрытое для мира, идем Златой
дорогой в Самарканд».

В ответ я позволил себе вольное изложение строк из «Гасана»:

—«Когда над Тронгейтом звенят колокола, по Лондон­ской дороге в Боровланд...» Это у нас в Шотландии есть такой вариант, Нил!

Он поднял руку в знак одобрения и пожаловался, шлепая по грязи, словно кули на рисовом поле:

—До чего же подъем был тяжелый, дружище!

Его усталое, потухшее лицо выражало достаточно явную обиду на нас за то, что мы его не подождали.

Меня постоянно поражала щедрость Нила. Он остал­ся без свитера, потому что отдал свой Дону, и у него не было спального мешка, потому что он пожалел Чама, у которого оказался никудышный спальник. За­пасные носки Нил подарил индейцу; заядлый куриль­щик, он отказывался от сигарет, когда, как это было теперь, в них ощущался недостаток. Вот и сейчас: индеец Морис хотел его накормить, однако Нил отка­зался, заявив, что продукты нужны восходителям для поединка со стеной.

Больше всего Нила заботила всегдашняя облачность, невозможность снять хорошие кадры Носа и необхо­димость для киногруппы обосноваться в лагере 7, преж­де чем мы, скалолазы, уйдем вверх по стене. Алекс тоже выглядел паршиво, однако заверил меня, что несколько трапез из десяти блюд приведут его в норму. Еще он сказал, что в лагере 6 у него лежит камера «Белл энд Хауэлл» и около полутораста метров плен­ки, — могу взять с собой на стену, если хочу. Однако я решил, что с таким грузом подниматься будет тя­желовато. Чем скорее прибудет Адриан с автоматиче­ски перезаряжающейся малой камерой, тем лучше. Вряд ли мне удастся на стене менять пленку в большой ка­мере...

Громкие возгласы возвестили о прибытии Мориса Бэрроу и Майка Эзерли. Морис нес свою кинокамеру так, словно это была замаскированная бомба с часовым механизмом; Майк шел без груза, если не счи­тать пистолет, с которым он никогда не расставался. Майк отказался от вермишели, зато Морис проглотил предложенную ему порцию с такой скоростью, словно боялся, что вермишелины улизнут от него и зароются в грязь, уподобившись белым червям.

Мы с Джо подвесили свои гамаки, и я сказал себе, что перенаселенность здесь не то слово. Индеец Морис уже провел одну ночь под поперечиной, а с нами эта обитель грозила превратиться в змеиное гнездо. Я по­делился своими соображениями с Майком; он согла­сился и сказал, что Мо собирался принести одномест­ную палатку и поставить ее на болоте, на подстилке из хвороста.

Обувь Майка Томпсона была в ужасном виде: тон­кий брезент порвался, и пальцы торчали наружу (его рабочие ботинки так и не были получены, бесследно исчезли в пути, подобно тому как исчезали продукты). Да и в рубахе прибавилось дыр...

Джо спросил его, как идет восхождение. — Неплохо, — последовал сдержанный ответ. — Скала намного лучше, чем мы себе представляли.

В лагере 7 было очень даже холодно, и Морис колдовал над газовой плитой на кухне, надев пуховку Майка.

Два выстрела, раздавшихся неподалеку, указывали на то, что Майк Эзерли упражняется со своим писто­летом. Нил пошел к Майку и тоже пострелял; он со­всем неплохо управлялся с пистолетом, поскольку ему довелось играть одну из главных ролей в многосерий­ном телефильме о мафии.

Отдохнув на краю расчистки, индейцы решили возвращаться в лагерь 6. И так как облака не соби­рались расходиться, пил тоже отправился вниз. Одна группка за другой выходила на тропу, и густая белая грязь громко чмокала под их ногами. Вооружившись пустой консервной банкой, я пошел углублять мутные лужицы на другом краю расчистки, где мы брали воду для своих нужд. Тем временем Джо и Майк накрыли торец хижины куском принесенного нами желтого брезента, чтобы дождь не залетал внутрь. Гамак Дона висел в противоположном конце, и когда через два-три дня ветер переменился, его основательно промочило. Звон тесака смолк, и через несколько минут Дон вошел в хижину с «черного хода», со стороны нужни­ка. Голый по пояс, он обливался потом, но явно был удовлетворен своими трудами. Накануне он целый день связывал зеленой корленовой веревкой кривые сучья, которые пошли на каркас хижины, и крепил их рас­тяжками за ближайшие корни. Он истратил не один десяток метров веревки, зато получилась весьма проч­ная конструкция.

—Глядите, гора расчистилась! — возвестил Майк.

В самом деле, на фоне серого облака четко вырисо­вывалась озаренная вечерним солнцем голая красная стена Рораймы.

—Здорово, — сказал я, в который раз восхищаясь поразительным творением природы.

Шестьдесят пять квадратных километров с лишним... Я в жизни не видел ничего подобного.

—Да, ничего горочка, — согласился Дон, рассматри­вая Нос в маленький бинокль, который позволял ему отчетливо видеть укрепленную Майком веревку.

Накануне Мо и Майк дошли до обросшей бромелиями полочки на высоте около пятидесяти метров. Дальше растений было больше и путь выглядел по­труднее. Зато они обнаружили отличное место для би­вака в нижней части стены, которое позволяло нам сэкономить свыше часа ходьбы от нынешнего лагеря до Носа. И даже не обязательно брать туда палатку: если отодвинуть несколько песчаниковых плит, полу­чится пещера с естественным сводом. Завесим ее бре­зентом, и будет отличное убежище.

На пути к подножию стены был очень грязный вертикальный пролет. Здесь они укрепили веревку, однако предупредили нас, что все равно придется пользоваться зажимами жумар, потому что веревка из-за грязи скользкая и вообще там слишком круто, чтобы лезть с рюкзаком без зажимов.

В это время в лагерь явился Мо. Курева он так и не раздобыл, зато принес в рюкзаке продукты, кое-какое снаряжение и палатку, которую тут же принялся ставить, чтобы, как он выразился, было больше прос­тора для спины: Мо и Джо уже много лет страдают от болей в спине.

Одновременно, как мы узнали потом, те, что ушли вниз, добрались до лагеря 6. Они здорово устали, и у Алекса болели икроножные мышцы. Хотя Освальд ходил с нами носильщиком до лагеря 7 и с самого утра ничего не ел, Джонатан отказал ему в рисе, так что вечером он лег спать голодный и злой...

Мы же, располагая льготным пайком, поели хорошо и оживленно беседовали, когда пошел дождь. Пока мы продвигались через влажный лес, лиственный полог отчасти гасил напор ливня; здесь этой защиты не было, и дождь хлестал с такой яростью, что мы опа­сались, как бы наш брезент не лопнул. По полу бе­жали ручейки, и мы были избавлены от необходимости мыть посуду: выставил под дождь, и через несколько минут она чистехонькая. Стоявшее под углом брезента ведро наполнялось водой, как из пожарного шланга.

— Кажется, новая оборонительная линия выдержит, — заметил Мо, глядя на тент, которым мы накрыли то­рец.

Я от души надеялся, что так и будет.

Явился передовой отряд черных комаров — здоровен­ные зверюги с жалом, напоминающим тупой шприц. Я в жизни не видел таких огромных комаров. Здесь в изобилии водились очень крупные бабочки; встреча­лись также колибри — судя по всему, местный вид, из­вестный под названием «рораймского изумруда». Порой над хижиной пролетала, оживленно щебеча, стайка быстрокрылых зеленых попугайчиков; их согласованный полет вполне мог сравниться с отлаженными маневра­ми эскадрильи истребителей.

Как только дождь поумерился, Мо выскочил из хи­жины, чтобы соорудить настил для своей палатки. Я не торопился следовать его примеру, так как сомневался, что палатка подходит для здешней погоды. За двад­цать минут Мо управился с работой и вернулся в хижину.

Потягивая кипяток со сгущенкой (чай кончился), мы принялись разрабатывать планы на завтра; Дон в это же время решил подравнять свою бороду. Мо ска­зал, что хотел бы денек передохнуть — как-никак, он отра­ботал первый отрезок на стене и прошелся до лагеря 6 и обратно. Постановили, что на стену пойдут Джо и Майк. Поскольку у меня все еще не было горной обуви, я вызвался почистить вместе с Доном тропу от лагеря 7 до подножия Носа. Сверх того мне не терпелось, если позволит время, попробовать спустить­ся к нижней части водопада, питающего истоки Паиквы. До сих пор это никому не удавалось, в том числе Айзеку, который совершил однажды безуспешную по­пытку; между тем, я был уверен, что там есть смысл поискать алмазы.

—Звучит интересно, — бесстрастно отметил Дон.

Наши гамаки были спасительной гаванью в море грязи. Завесишься кисеей от комаров и чувствуешь себя вполне спокойно (по этому поводу Мо сравнивал нас с попугаями). Обычно после этого беседа замирала. Иногда мы засыпали уже около 18.45, но нередко чи­тали при свете фонариков. Дон не так пристрастен к чтению, поэтому он обычно разбирал снаряжение, сопровождая эту процедуру острыми замечаниями. В тот вечер он внимательно изучал стену и верхний край Великого Носа, пока дождь не лишил его этой воз­можности.

—Знаешь, чего бы мне хотелось? — произнес он. — Вернуться как-нибудь сюда вместе с Одри и обойти все плато по краю.

—Да, интересная была бы прогулка, — согласился я.

—Правда, чем не экскурсия? — продолжал он. — Под­няться из Венесуэлы по туристскому маршруту и про­вести несколько дней в лагере на вершине.

—Адриан как-то говорил, что из Венесуэлы будут водить на вершину организованные группы, туристов, — заметил я.

—Ага, я слышал, но это не для меня.

Морис снова устроился спать под поперечиной; струя с брезента падала в ведро сантиметрах в восьми от его лица, и вода уже десять минут лилась через край.

—Ты еще сухой, Морис? — осведомился Джо.

—Ага, — усмехнулся Морис. — И сыровато же здесь в лагере семь!

—Небось мечтаешь вернуться к своему огороду, — сказал Дон.

Заступила ночная смена: следом за комарами в хи­жину начали залетать какие-то крупные светящиеся насекомые, и мне представилось, как подкатывают к платформе поезда метро. Некоторые особи были пора­зительно ярко окрашены. Джо сумел поймать несколько штук, а вообще-то в искусстве ловить бабочек и про­чих насекомых не было равных Морису. Он отличался фантастической реакцией и запросто перехватывал в воздухе или снимал с растений даже самых быстро­крылых тварей.

В ту ночь мы все спали крепко — редкое явление в дебрях Гайаны. Обычно вы то и дело просыпаетесь либо от непривычных звуков, либо потому, что воз­никает необходимость изгнать насекомое, прорвавшееся через защитные бастионы.

Утро выдалось неожиданно ясным. Как будто потоки ночного дождя смыли с неба все облака. Могучая вершина столовой горы выглядела так, словно ее над­раили железной щеткой; водопады пятисотметровой высоты могли поспорить белизной со сливками. Было сплошным удовольствием оторвать туалетной бумаги от надетого на обломанный сук рулона, пройти по извилистой Рю-д-Уайлэнз на площадку среди бромелий и без помех (разве что со стороны ползучих тварей) полюбоваться могучей скалой. Другие вершины тоже сверкали первозданной чистотой: Марингма, Веи-Ассипу, Кукенаам, Элуварима, Вайкепайпе. Одна столовая гора за другой, будто строй авианосцев. Внизу пышным ковром расстилался влажный лес; лишь извилины Варумы и Паиквы нарушали поверхность зеленого ворса. Ближайший водопад — тот самый, что манил меня и Дона, — срывался прямо с Рораймы в подобие обшир­ного бассейна, выточенного водой за миллионы лет. Ниже он исчезал в опоясывающей грани горы густой растительности. Но чуть выше точки, где вода вели­чественным каскадом срывалась со второй ступени, тоже просматривалось что-то вроде бассейна. Накануне ве­чером Дон предложил обследовать скалы вокруг водо­пада — не найдется ли другой вариант подъема? Но Мо утверждал, что Великий Нос куда интереснее. Когда он и Майк впервые вышли к основанию Носа, они, как до них Джон Стритли и Бев Кларк, траверсиро­вали влево, пытаясь добраться до большого нависаю­щего желоба. В итоге Мо забраковал этот путь, и пра­вильно сделал. Потому что желоб вверху выходил на очень сложный и опасный участок. Взамен он остано­вила на маршруте, который на три четверти всей высоты строго следовал вверх по воображаемому от­весу, опущенному с высшей точки Носа.

Хотя Майк вызвался быть поваром в лагере 7, в это утро варить овсянку, к сожалению, взялся Мо. Увлеченно рассказывая какую-то историю, он забыл помешивать варево, и получилось нечто малосъедобное.

—Ничего, Дон, скреби ложкой! — смеялся Мо. — Все лучше, чем чистить заводской котел в Шеффилде!

Джо только что поймал диковинное насекомое, ко­торое мы окрестили «канавокопателем»: передние ноги были оснащены приспособлениями, словно бы пред­назначенными для рытья параллельных канав.

—Поглядеть на некоторых здешних насекомых — одни шипы да ребра, — с интересом заключил Мо, по­том обратился ко мне: — Слышь, Хеймиш, можно мне сегодня взять твои резиновые сапоги?

—Конечно, бери! Только не черпай грязь голени­щами.

Я предусмотрительно нес с собой короткие рези­новые сапоги от самого Маиурапаи, и на здешнем болоте они оказались очень кстати.

Мы направилась к стене, неся веревки; сперва Мо и Майк, немного погодя — мы с Доном. Хотя облака снова сомкнулись, идти вверх по гребню было инте­ресно. Выше болота Эль-Дорадо строи кустарника опять плотнее, и гребень, становясь круче, более ярко вы­ражен. Перед последней ступенью по дороге к осно­ванию стены он совсем сужается, обрываясь вправо шестисотметровой пропастью.

Боннетии здесь были еще сильней искривлены, на­поминая металлическую стружку. Самые большие бромелии достигали почти двух метров в высоту; заде­нешь невзначай — выплескивает на тебя чуть ли не ведро воды. На крутых участках приходилось караб­каться по ветвям, преодолевая стенки, покрытые скольз­кой грязью. О том, чтобы остаться чистым, не прихо­дилось мечтать: мы в два счета вымазались с ног до головы и промокли насквозь.

Выйдя на более пологий участок, мы сели пере­дохнуть. Дон ударил тесаком ближайший сук — раздал­ся звон, как если бы он рубанул стальной трос. Путь к водопаду лежал вдоль гребня налево. Сберегая силы, мы решили оставить здесь часть веревки, и я отмотал метров тридцать, чтобы во второй половине дня на обратном пути закрепить ее на самом каверзном участ­ке выше крутого пролета в конце гребня.

На самом пролете уже висела черная от грязи оди­нарная веревка. Достав жумары с петлей из нейлоно­вой тесьмы, мы закрепили их на веревке и поднялись по одному, поочередно загружая зажимы. Они устрое­ны так, что скользят только в одну сторону; пользо­вание ими намного облегчает подъем по закрепленной веревке на опасных участках, включая навесы.

Еще десять минут, и мы вышли к основанию Вели­кого Носа. «Наконец-то, — сказал я себе. — Вот оно — то, ради чего все было затеяно». Прямо над моей головой вздымался навес, упираясь в первый выступ, который закрывал дальнейший обзор. Тут и там на скале при­лепились бромелии, перехватывая капающую сверху влагу, но у самого подножия стены было сухо. Дей­ствительно, как и говорил Майк, площадка для бивака — лучше не пожелаешь.

Джо и Майк уже надели обвязку и шлемы и про­должали разбирать снаряжение.

—Только что видел тут парочку отвратительных пауков, —сообщил Джо. — Зады красные, как у клоунов.

—А я приметил здоровенного птицеяда в начале грязного пролета, — добавил Майк, нанизывая на сбрую карабины. — Не очень-то приветливая тварь.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных