Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Рорайма Последнее оставшееся великое приключение 3 страница




Оказалось, что расчищенная к подножию уступа тропа все же позволяет двигаться, хотя и с великим трудом... Ноги редко касались земли, чаще всего мы карабкались на четвереньках по густому и прочному переплетению ветвей, через груды камней и бурелом, пробирались под огромными глыбами и по длинным стволам, пересекая незримые ручьи, которые журчали где-то в толще осыпи. Сплошной ковер мха, хвощей и медуницы был далеко не надежной опорой для рук и ног...

Вероятно, следовало еще раньше объяснить, что види­мая снизу изрезанная часть уступа на деле представляет собой три покатых ребра, спадающих на уступ сверху; эти ребра покрыты лесом, но не так густо, как подножие горы, причем местами над деревьями вздымаются огром­ные валуны...

Снова потянулся чрезвычайно утомительный и слож­ный, хотя и не опасный, путь через сплетение корней, ветвей и стволов, через нагромождение глыб и скал, через крутые склоны, покрытые скользкой грязью. Здесь тоже деревья, земля и камни были покрыты ковром из влажного мха. Вот по такой местности мы обогнули все три ребра и в конце концов увидели ту часть уступа, на которую сверху срывается поток. Относительно пока­тый склон, покрытый жесткой травой выше нашего роста, спускался к точке, где водопад разбивался о скалу. К нашей радости, мы увидели не глубокую непроходимую расщелину и не водоем, а широкую и отлогую каме­нистую впадину с чуть заметными полочками. Во время сезона дождей эта впадина явно заполнена бурным пото­ком, теперь же она была почти сухой. Наконец-то перед нами открылся путь к вершине, не лишенный трудностей, но вполне проходимый...

По этому участку склона мы поднялись сравнительно легко... Когда же кончился этот этап, нашим глазам предстала на редкость диковинная картина, творение са­мой природы. Не будет преувеличением сказать, что во всем мире найдется очень мало подобных зрелищ. В первую минуту казалось, что человеческий ум не в силах постичь увиденное нами. На смену этому ощуще­нию пришло впечатление, что мы вступили в некий мир из кошмарного сна, в коем и был сотворен столь фантастический ландшафт в разгар ненастного дня, когда бешено мятущиеся рваные облака вдруг обратились в камень. Ибо нас окружали скалы и башни совершенно невероятной, фантастической формы. Здесь валуны гро­моздились друг на друга или лежали рядами, там они составляли невообразимые сочетания наперекор закону тяжести... Груды скал, обособленные скалы, каменные тер­расы, колонны, стены, пирамиды, скалы нелепого вида, словно бесчисленные карикатурные изображения лиц и тел людей и животных, странные подобия зонтов, черепах, церквей, пушек и множества других неожиданных пред­метов. Между скалами попадались небольшие ровные участки, выстланные чистым желтым песком, с прозрач­нейшими ручейками, водопадиками, озерками и лужи­цами. Встречались даже болотца с чахлой щетиной зелени. Тут и там на гладких участках и в трещинах скал жались друг к другу однородные кустарники, словно низенькие деревца. Настоящих деревьев здесь не было, не было видно и представителей фауны. Глядя на этот пре­дельно мирный нетронутый ландшафт, можно подумать, что животные тут и вовсе не бывали. Куда ни посмотри — одна и та же картина; взберись на любую высокую скалу — сколько хватает глаз, все тот же необычайный дикий пейзаж».

Так был покорен «затерянный мир», и при этом не обнаружено ничего хотя бы отдаленно похожего на птеродактиля.

Но успешное восхождение отнюдь не положило конец догадкам о природе далекой столовой горы. Напротив, интерес к ней, особенно научных кругов, только возрос, и последовали новые экспедиции. Так, Адриан Томпсон дважды поднимался на Рорайму с более легкой, вене­суэльской, стороны. В составе экспедиции 1963 года он взошел также на соседа Рораймы — Кукенаам (2470 м). Площадь плато Кукенаама тоже примерно равна шести­десяти квадратным километрам; как и на Рорайме, восхождение по нормальному пути не представляло сколько-нибудь серьезной задачи. По словам участника этой экспедиции Джона Огдена, в Великобритании восхожде­ние такого рода было бы отнесено к средней категории сложности.

Но подходы к Рорайме с северной, гайанской, стороны, забаррикадированные едва ли не самыми угрюмыми леса­ми в мире, оставались неизведанными. В 1958 году сотрудник Геологического управления Британской Гви­аны П. Бейли проник в бассейн Мазаруни, следуя вдоль реки Варума до эскарпа в северо-западной части массива Рораймы. Однако лишь британской экспедиции 1971 года во главе с Адрианом Уорреном удалось пробиться через леса к основанию Великого Носа, составляющего крайнюю северную точку массива. Экспедиция была достаточно мощная и ставила перед собой серьезные цели. Были проведены ценные научные исследования; не обошлось и без драматических приключений. Однако из планов подняться по Носу ничего не получилось; обозрев испо­линскую стену, члены отряда поняли, что она им не под силу. Зная, что Адриан Томпсон, Джон Стритли и Бев Кларк собираются сделать попытку в 1972 году, они сняли очень полезные для них фотографии, которые пригоди­лись и нам, когда мы разрабатывали свои планы на 1973 год.

В Маиурапаи, где мы ожидали остальных участников нашей группы, живет всего две-три семьи. Соседнюю с нами хижину занимал закаленный охотник, почтенный добродушный старец Филлип. Нил решил заснять, как его семейство готовит хлеб из маниока, однако Филлип со всей своей родней куда-то таинственно исчез. Позже нам рассказали, что они перебрались на другой участок ниже по реке, сконфуженные тем, что не могли оказать нам должного гостеприимства.

Приготовление хлеба из клубней маниока — очень ин­тересный процесс. Маниок — основной пищевой продукт в тропическом поясе Южной Америки, но в его клубнях содержится в разных пропорциях ядовитый гликозид, дающий при разложении синильную кислоту. Естественно спросить себя, сколько людей поплатились жизнью, прежде чем был найден безопасный способ потребления маниока. Чтобы отделить кислоту, клубни сперва трут на особых терках из мягкого дерева, в которые вколочено четыре-пять тысяч осколочков камня. Смесь ярко-красной краски и латекса закрепляет осколочки и придает терке красивый вид. Грубую влажную муку просеивают и высыпают в длинные плетеные мешочки с петлей внизу. Мешочки подвешивают к потолочным балкам, в петлю продевают палку и крутят, пока не будет выжата вся жидкость до последней капли. Почти сухую муку снова просеивают, затем делают небольшие булки и пекут на сковороде. А сок маниока кипятят несколько раз для полного удаления синильной кислоты, после чего можно использовать его как консервирующее средство для местных мясных блюд. Джо взял свой новый американский спиннинг и пошел к пристани проверить, чем его порадует река. Немного погодя я спустился к нему и с интересом обнаружил, что за спиной Джо стоит солдат с висящим на плече автоматом.

—Ждешь, что он выловит какую-нибудь здоровенную бестию? — спросил я солдата.

—Какое там! — ухмыльнулся он. — Тут не только боль­шой — вообще никакой рыбы нет!

Джо ненасытен в своем любопытстве. Он способен часами охотиться на змей и насекомых, и ему непре­менно надо все обследовать. Роясь в кустах на берегу реки, он порезал руку об острую траву, и теперь у него был такой вид, словно он продирался через колючее заграждение.

—Нет дурня хуже, чем старый дурень, — сочувственно заметил Дон. — Я предпочитаю не суетиться, когда попа­даю в незнакомое место. Не спеша осваиваюсь с окруже­нием, присматриваюсь к людям. Эти парни, так-перетак, знают, чем время занять, — показал он на индейца, кото­рый натачивал свой секач.— Они не станут потехи ради носиться за каким-нибудь бушмейстером!

Джо возразил, что только пытливому человеку дано пополнить свои знания, и обратил мое внимание на волшебного вида бабочку. Здешняя природа поистине благоприятствует ползучим и летающим тварям...

Радист Чаман Прасад подошел ко мне с листком бумаги.

—Радиограмма от мистера Томпсона, — сказал он. — Сегодня утром отплывает из Камаранга и будет здесь вечером.

Это означало, что на другой день мы сможем продол­жить путь вверх по реке.

Чаман оказался отличным парнем. Чем дальше, тем больше он нам нравился. Он не боялся никакой работы и никогда не унывал. В любых условиях ухитрялся нала­живать связь со своей базой, и в любое время дня можно было слышать, как он посылает в эфир свои позывные «зеро дельта». Было условлено, что при нашем дальнейшем движении вверх по реке здесь, в Маиурапаи, включится в сеть промежуточная станция и местный военный радист будет передавать наши радиограммы в Камаранг. Оттуда поддерживалась устойчивая связь с Джорджтауном и штабом вооруженных сил Гайаны, где майор Джо Сингх координировал все военные аспекты экспедиции.

Двое «шпионов» и Чам разместили свои гамаки под навесом, где располагалась кухня. Гордон и Алекс тоже ухитрились втиснуться туда; их гамаки висели рядом, почти касаясь друг друга. Близился вечер, и после не слишком удобного первого ночлега мы вместе с присоеди­нившимся к нам Джо подвесили гамаки на балках своей хижины. Дон занял место над досками в углу, оправдывая захват выгодной позиции тем, что с моим ростом я и так без труда заберусь в свой гамак.

Вечером прибыл Адриан; он привез изрядное количе­ство снаряжения и несколько носильщиков-индейцев. Пока мы таскали имущество от пристани в селение, Алекс и Гордон прилежно снимали. В числе спутников Адриана был немолодой индеец Айзек Джерри, не раз сопровождавший его в далеких походах. Если Адриан когда-нибудь соберется написать об этих странствиях, его отчеты станут в ряд самых интересных путевых заметок о первобытных лесах Южной Америки.

Айзек — плотный коротыш, его лицо испещрено шра­мами, осанка прямая, как у Адриана. Рос он в Джордж­тауне, однако затем вернулся в этот район и теперь выращивает земляные орехи в селении Джувала. Он сам выучился грамоте, а его познаниям о жизни в глухих гайанских дебрях, кажется, нет предела. Вечера, когда я лежал в гамаке рядом с Адрианом и Айзеком, слушая их рассказы, принадлежат к самым приятным в моей жизни.

После хорошего ужина мы вернулись на ночь в свою хижину без пола. Мне впервые предстояло спать в гамаке, и дело это оказалось довольно рискованным! Чтобы ухватиться за край моего ложа, надо было подпрыгнуть, балансируя на краю ничем не закрепленной доски, причем гамак раскачивался, будто маятник. Под действием моей тяжести он натянулся, словно канат, и мне стоило немалого труда втиснуться внутрь. Весь этот фар*, разыгры­вался на высоте двух с лишним метров над песком, в который было вколочено несколько тонких жердей. И я с беспокойством спрашивал себя: неужели мне всю экспедицию придется вот так маяться?

Порядок следования вверх по реке был тот же, что на предыдущем этапе: группа Би-би-си идет в одной лодке, наша тройка вместе с несколькими индейцами — в другой. Адриан должен был последовать за нами чуть позже в тот же день.

— Рассчитываю на хорошие кадры на порогах, ребя­та, — лучился энтузиазмом Нил. — Повыше Како мы свер­нем на Варуму, и я надеюсь снять, как вы будете работать веслами и толкать лодку на трудных участках.

—Ты же знаешь мое отвращение к воде, Нил, — твердо произнес я. — Я предпочитаю оставаться в лодке.

—Ладно, оставайся в лодке, но ведь Дон и Джо могут подтолкнуть? — Нил нерешительно поглядел на Дона.

—Что мы тебе, бродячий цирк, что ли? — язвительно осведомился Дон, врачуя болячку на ступне, результат неосторожного хождения босиком. — Я тоже не великий любитель воды. По этой части у нас Джо большой спец.

К счастью, Джо в эту минуту находился за пределами слышимости.

Погода стала получше, и мы отчетливо видели Рорайму на фоне неба. Даже на таком расстоянии скала выглядела ярко-красной.

—Как тебе крутизна этого Носа, Дон? — спросил я, показывая рукой. — Всю дорогу нависает, проклятущий.

—Что ж, хоть прикроет нас от дождя на какое-то время, — ответил он, глядя на гору из-под козырька спор­тивной шапочки.

Мы отнесли наше имущество на берег и погрузили в три лодки.

 


Рорайма, вид из Венесуэлы

 

На встрече с президентом Гайаны

 


 

Готовятся страницы будущей книги

Джо отдыхает

Дон умеет сохранять спички сухими

 

 

Нил всегда устремлен вперед

 


Мо на стене Майк Эзерли решил потренироваться

 

 

Адриан и Айзек Джерри

 


Дон и Джо на Варуме

 

Наш агент по рекламе

 


Перед отплытием

 


Рорайма, вид из лагеря Эль-Дорадо

 



Странные стволы бывают у деревьев

 


Еще лесная диковинка

 


Строительство лагеря

 

 

В лагере 3

 


Филлип плетет вариши

 


Джо у дерева с корнями-ходулями

 


Дон и Джо в лагере 5

 

 

Мой паук

 


Дон на пути в лагерь 6

 


Вид на Великий нос из лагеря 6

 


Морис, Дон, Майк Томпсон и Джо в лагере 7

 

 

Чтобы напиться, надо ждать дождя

 


По лесу идти нелегко

 


Передышка

 

 

Грязновато

 


В болоте Эль-Дорадо

 


Алмазный водопад

 


Путь наверх

 

 


 

Вид с Эль-Дорадо

 


Иной раз висеть на веревке приходится долго

 

Дон перед стартом с Тарантуловой террасы

 


В лагере 8

 


Последние метры

 

Мо на Африканской корке

 

Мо на стене

Вид сверху на Капустную грядку

 

 


Мо на вершине Великого Носа

 

Вот оно, загадочное плато!

 

Кувшиночка Вид на Алмазный водопад сверху

 

 

«Шлемы» на плато Рорайма

 

 


 

Глава шестая

Погружаясь то по пояс,

То до самых мышек в воду,

С криком стал нырять он в воду,

Поднимать со дна коряги,

Вверх кидать песок руками,

А ногами — ил и травы.

Лонгфелло. Песнь о Гайавате

 

Мы все еще могли пользоваться подвесными моторами, следя за тем, чтобы не столкнуться с затонувшими ство­лами, принесенными сверху паводком. Со вчерашнего дня уровень воды понизился на полметра. Айзек заметил, что это совсем некстати: сократится расстояние, которое мы сможем пройти вверх по Варуме, намного уступающей Како глубиной.

— Боюсь, дальше лагеря одни не пройдем, — хмуро заключил он.

Мы еще не успели по-настоящему познакомиться с остальными членами отряда. Джонатан носился как угоре­лый, непрестанно щелкая своим «Никоном» (пленку он раздобыл сам). «Шпион» Морис выполнял поручение гайанских властей снимать экспедицию на кинопленку, и, так как он впервые работал с «Болексом», Алекс терпе­ливо помогал ему.

Адриан и Айзек, с беспокойством смотрели на гору снаряжения наших кинооператоров. Особенно тревожила их судьба звукозаписывающей аппаратуры Гордона, вклю­чая длинный неуклюжий микрофон; они были убеждены, что этим предметам суждена недолгая жизнь. Однако они недооценили Гордона — микрофон вернулся в целости и сохранности на студию Би-би-си в Глазго; Гордон обра­щался с ним, как с бутылкой нитроглицерина...

Снаряжение, которое предполагалось забрасывать к болоту Эль-Дорадо вертолетом, мы сложили на досках внутри нашей хижины. Бобби оставался в Маиурапаи и знал, в какой последовательности отгружать эти вещи. Адриан сообщил нам, что вертолет вскоре начнет опери­ровать в этом районе, совершая отдельные вылеты по заданию одной горнорудной компании. Поэтому пилот согласен, если мы обеспечим его продуктами, дежурить вместе с Бобби, ожидая наших радиокоманд.

Учитывая это, мы оставили в Маиурапаи большую часть снаряжения, взяв с собой лишь самое необходимое для перехода через влажный лес. Алекс захватил только одну камеру, а именно «Эклер», оставив большой «БЛ», боль­шинство сменных объективов и малую кинокамеру; все это лежало в ящиках, куда были напиханы мешочки с силикагелью для поглощения влаги. Мы оставили также продукты для Бобби и вертолетчика; военного радиста снабжала база в Камаранге.

Я уже переговорил с Айзеком о возможности найма гонцов для доставки в Джорджтаун статей для «Обсервера» и заброски в наш лагерь проявленного Би-би-си текущего материала, и он заверил меня, что с этим делом не будет никаких трудностей: все, что надо будет сделать, будет сделано.

Основное организационное бремя на первых порах легло на плечи Адриана и Айзека; от нас было мало проку, поскольку мы не были знакомы с порядком работы таких экспедиций. Однако мы уже чувствовали, что не все будет идти гладко. Нам явно не хватало продоволь­ствия и носильщиков; один мини-кризис следовал за дру­гим. Нил первым стал давать выход беспокойству, которое испытывали мы все.

Мы проследовали мимо неприметного устья реки Паиквы. Британская экспедиция 1971 года разведала ниж­нее течение Паиквы и наметила возможный путь следо­вания до Рораймы, однако в конечном счете отдала предпочтение Варуме, несмотря на четыре ряда порогов, за которыми эта река становилась вовсе не проходимой для лодок.

Переход по Како и Варуме не причинил нам никаких неприятностей. Из-за упомянутой выше суматохи наша лодка ушла первой, несмотря на мольбы Нила, и в нижнем течении Варумы обошлось без съемок. Да и пороги ока­зались не такими уж страшными. Даже при моем недо­верчивом отношении к воде я не особенно переживал. Правда, на одном участке с быстрым течением и обилием топляка мотор начал задевать дно, и лодку развернуло кругом; только свисающее над рекой дерево уберегло нас от опрокидывания.

Природа наводила на мысль о записках полковника Фосетта; свисающие с деревьев мора лианы так и про­сились в какой-нибудь фильм о Тарзане. Я рассказал нашему рыболову Джо, что местные жители травят рыбу ядом из щепок мора. Быстро и хорошо, не то что с удочкой возиться.

— Зато спортом это не назовешь, согласен? — ответил он.

Вообще-то индейцы предпочитают травить рыбу ядом из корней и стеблей лианы лонхокарпус. Растение измель­чают колотушкой, получая неприятно пахнущие светло-желтые волокна; корзину с этими волокнами опускают в воду, кругом растекается сок молочного цвета, и рыба задыхается.

Перед вереницей опасных порогов индейцы предложи­ли нам выйти на берег и снова присоединиться к ним выше по течению. Рулевой умело подвел лодку к пова­ленному дереву, Дон вытянул руку, чтобы взяться за сук, и обнаружил, что в нескольких сантиметрах от руки, зловеще уставившись на него, сидит здоровенный — санти­метров двенадцать в длину — паук.

— Ничего себе, радушно здесь принимают гос­тей, — сухо заметил Дон.

Один индеец сошел на берег вместе с нами и быстро двинулся вперед сквозь прибрежные заросли. Путь был не особенно сложным, если не считать, что приходилось то и дело пересекать ручьи — иногда по природному мосту в виде поваленного дерева.

—Где пожар? — донесся откуда-то сзади голос Дона. Он вообще не любитель быстрой ходьбы, а тут еще его тормозила раненая нога. Но темп задавал не Джо, а наш проводник-индеец, который тенью скользил через заросли. Давно известно, что европейцу трудновато поспевать за индейцем, странствующим в родной среде. Ничего не ска­жешь, индейцы ходят и бегают достаточно быстро. Мы убедились в этом, когда экспедиция возвращалась от Рораймы и наши носильщики, каждый с грузом около 50 килограммов, передвигались бегом, так что нам стоило великого труда не отставать от них, хотя мы почти ничего не несли на себе.

Выше порогов река вела себя относительно смирно, мы снова сели в лодку и стали пробиваться вверх.

«Впередсмотрящий» на носу громким возгласом преду­преждал о топляке на нашем пути; когда же снова шла чистая вода, мы лихорадочно работали веслами. Постепен­но русло расширилось, и «впередсмотрящий» показал на высокий берег с подобием расчистки. Срубленные деревья лежали вперемешку, точно рассыпанные спички.

—Лагерь один, начальник.

Здесь в свое время помещался один из лагерей П. Бэйли из Геологического управления Британской Гвинеи. Соответственно характеру работы геологов ла­геря располагались довольно близко друг от друга. Но теперь от них остались только зарастающие расчистки.

Лодку привязали за бревно, мы поднялись по крутому илистому откосу и приступили к разгрузке. Нам помо­гали прибывшие сюда раньше индейцы. Яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь лесной полог за расчисткой, освещали хаотическую картину, напоминающую сцену землетрясения, как ее изображают в театре.

Лагерь был оборудован просто: несколько деревянных каркасов из совершенно прямых молодых стволов, свя­занных вместе лубом какараллиса. Накрыл такой каркас брезентом — лучшего убежища в лесу и не надо. Гамаки подвешивают между двумя боковыми балками «хижины», на высоте около двух метров над землей.

Индейцы в два счета распаковали наши ярко-желтые тенты и натянули их на коньковую и боковые балки. В кольца по краям брезента продели прочно вбитые в землю тонкие жерди. Лубяные оттяжки соединяли верх­ние концы жердей с окружающими деревцами на расчист­ке. Теперь никакой ливень не мог проникнуть внутрь, разве что с торцовой стороны.

— Кто это там свистел? — внезапно спросил Дон.

— Не знаю, — отозвался я. — Похоже на свисток судьи после первого тайма.

— «Двенадцатичасовая пчела»*, — заметил один из индейцев, ухмыляясь.

При желании этот свист вполне можно было принять за сигнал на перерыв.

— Нет, вы этого послушайте, — вмешался Джо. — Слов­но пилит бревно ржавой пилой.

Пожалуй, больше всего в дебрях влажного леса нас поразили именно эти диковинные звучания. Право же, что-то удивительное! Нам рассказывали и про других «музыкантов», но жук-пильщик понравился мне больше всех. Зацепится за ветку толщиной до четырех сантимет­ров и крутится вокруг нее, пока не перепилит совсем. Обычно жук падает на землю вместе с отпиленным облом­ком, и его можно найти под деревом. Но никто не мог нам объяснить, для чего ему это надо.

Членам отряда, поднимавшимся по реке следом за на­ми, досталось хуже нашего. Алексу, Гордону и Нилу, которые шли вместе с Морисом и Майком на лодке побольше, пришлось несколько раз вылезать в воду и волочить лодку через пороги. Глубина местами была по грудь, ноги цеплялись за утонувшие бревна и сучья. Нил (из всей этой пятерки он находился, пожалуй, в наихудшей физической форме) добрался до лагеря 1 совершенно измотанный; тем не менее по дороге он подмечал отличные возможности для съемок и несколько дней после того все твердил, что на обратном пути непременно надо будет снять пороги.

— Точно, как пойдем вниз, так и снимешь свои кад­ры, — подхватил Дон. — Какая разница? Зритель все равно не разберет!

Нил озадаченно поглядел на него, соображая, прини­мать ли всерьез этого циника.

Замыкающие прибыли уже под вечер. В последней лодке сидели Адриан и Джерри вместе с Джонатаном и двумя-тремя индейцами. Майк Тамессар приковылял в лагерь пешком, громогласно сетуя:

— Проклятые индейцы! Господи, до чего же я вымо­тался! А они ушли вперед и бросили нас. Счастье, что я вообще сюда добрался... Рагу идет где-то сзади. На что я нетренирован, но он совсем скис...

До этого раза мне еще не доводилось разговаривать с Майком, и меня удивила столь бурная вспышка в самом начале экспедиции, тем более что он производил на меня впечатление весьма спокойного человека. Впрочем, у него была уважительная причина горячиться, потому что гагу и впрямь потерялся.

Майк продолжал изливать свою тревогу, но Адриан и Айзек не проявляли особого беспокойства.

— Выше порогов даже ребенок не заблудится, — гово­рил Адриан, — тропа хорошая.

Но, как бы ни хороша она была, одного члена экспедиции недоставало, и даже мы, новички, понимали, на­сколько опасно заблудиться в таком лесу. Эту истину мы прочно усвоили. Даже индейцам случается заблудиться, и некоторые пропадают навсегда. Индейцы ориентируются по срубленным вдоль тропы молодым деревцам; левши здесь редки, так что по этим меткам легко определить, куда шел направляющий. Еще они обламывают ветки для ориентировки. Но Рагу не доводилось прежде ходить в гайанских дебрях, и он ничего об этом не знал. Да если бы и знал, это его не выручило бы: позднее наши проводники-индейцы тоже сбились с пути на этом участке, и мы тщетно искали тропу или иные следы предшествующих отрядов. Айзек подошел ко мне:

—Мистер Хеймиш, можно одолжить ваш фонарик?

—Конечно, Айзек, держи.

Я подал ему большой водонепроницаемый фонарик.

— Пойду поищу Рагу, — коротко сообщил он.

—Удачи тебе, приятель, — сказал Нил, раскуривая сига­ру, полученную от Джо.

Индейцы поддерживают контакт в лесу, аукаясь или стуча по стволам рукояткой мачете. С приходом суме­рек лесные твари принялись на тысячи ладов передраз­нивать их голоса; между стволами метались светлячки, словно крохотные плавучие маяки. Никто, кроме Майка, не выражал вслух своей тревоги за потерявшегося Рагу, но каждый понимал, что грозит бедняге.

— Если он выдержит ночь, не ударится в панику, — сказал я Нилу, — все будет в порядке.

— Да, не завидую я ему, дружище, — отозвался Нил. — Не дай бог ночевать в дождевом лесу без снаряжения и продуктов — как бы самому не оказаться чьим-то завтраком!




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных