Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПРОВАНС 1 страница




 

Осенью 1547 года Нострадамус, которому исполнилось уже 44 года, решил прекратить жизнь странствующего врача. Местом своего проживания он избрал Салон-де-Кро – маленький городок в родном Провансе, насчитывавший около трех тысяч жителей. Ныне Салон пересекает канал Крапон, названный так в честь своего создателя Адама де Крапона – талантливого инженера, у которого впервые возникла мысль о прорытии каналов во Франции. Оросительный канал, вырытый по проекту и под руководством де Крапона, привел воды реки Дюранс в бесплодную степь Кро. «Eci I'aigo es d'or» (вода здесь – золото) – гласит провансальская поговорка. Крапон по праву считается благодетелем этой части Прованса, однако мало кому, в том числе из местных жителей, известно, что Мишель Нострадамус в значительной части финансировал строительство канала. В общей сложности он выделил инженеру 8775 экю, по тем временам целое состояние.

Почему Нотрдам выбрал для жительства именно Салон? Возможно, причиной тому стали родственные связи. Брат врача Бертран был женат на девушке из этого города – Томине Ру. Скорее всего, свояченица и познакомила Нотрдама с Анной Понсар (Понсард) по прозвищу Жемелла – «близняшка». Эта молодая вдова из хорошей семьи была дочерью Паскаля Понсара и Томазы Арно. Ее первый муж, городской торговец Жан Бом, безвременно скончался от чумы, не оставив потомства. Брачный договор был подписан 11 ноября 1547 года городским нотариусом в присутствии адвоката Этьена Озье.

Обзаведясь семьей, Мишель купил в квартале Ферьеру, ниже замка архиепископа, просторный дом под номером 2 на темной узкой улочке, которая носит сегодня его имя. Над домом возвышается местная достопримечательность – замок Шато-д'Эмери, возведенный в XIV веке на крутой скале. Войдя в дом, посетитель попадал на винтовую лестницу, освещенную высоким окном, которая через этажи вела в маленькую комнату под крышей, где Нотрдам устроил себе обсерваторию и одновременно рабочий кабинет. Именно там он, без сомнения, написал в скором времени свои знаменитые «Пророчества». Первое время в Салоне Нотрдам вел врачебную практику, продавал косметику и мази, изготовленные по собственным рецептам.

К этому же периоду относится и первая его поездка в Италию. Началось путешествие осенью 1548 года с посещения Венеции. В конце 1548-го или начале 1549 года он, вероятно, побывал в ломбардском городке Савона, где познакомился с Антонио Вигерчо – торговцем пряностями и лекарствами, «весьма достойным человеком». Этому Антонио, как пишет Нострадамус, медицинская наука должна вручить лавровый венок или пальму первенства за то, что он вложил столько сил в разработку чудесной мази для выведения веснушек. Эту мазь Нострадамус прописал жене мессера Бернардо Грассо и невесте мессера Джованни Ферлино из Карманьолы, причем мазь оказала свое замечательное воздействие чрезвычайно быстро – в течение одной ночи.

В 1549 году Нострадамус все еще путешествовал по итальянским землям. В Савоне он узнал у синьоры Бенедетты, сестры маркиза Фината, рецепт варенья из пиний, приводимый им в XXVI главе его кулинарной книги. С пребыванием Нострадамуса в этом городке связана красивая и очень популярная, в том числе и среди современных авторов, но увы, ничем не подтвержденная легенда. Будучи в Савоне, он якобы встретил на улице монаха по имени Феликс Перетти и почтительно преклонил перед ним колени. Молодой и никому не известный монах, конечно, удивился, и тогда Нострадамус объяснил ему, что именно так следует себя вести в присутствии Его Святейшества папы римского. Стоит ли говорить, что через много лет, в 1585 году, Перетти стал папой под именем Сикста V?

Затем Нострадамус посетил Милан. Скорее всего, именно в этом городе он услышал рассказы о замечательном свадебном пире, на который некий синьор Тривульцио в 1488 году созвал гостей из высшего миланского общества. Этот поистине царский пир обессмертил в своем написанном на латыни письме итальянский гуманист и переводчик басен Эзопа Эрмолао Барбаро. Нострадамус впоследствии опубликовал его французский перевод: «У меня не было аппетита, поэтому я больше смотрел по сторонам, чем ел. Сначала принесли розовую воду для мытья рук. Потом предложили пастилки из кедровых орешков и засахаренный миндаль, называемый здесь марципаном. На второе были гренки со спаржей. Третье блюдо: отварная сепия, гарнированная мелко нарубленной жареной печенью. На четвертое: жаркое из газели. Пятое блюдо: отварная телячья голова. Шестое: ассорти из каплуна, откормленных голубей, кур, говяжьего языка и ветчины. Седьмое блюдо: жаркое из козлятины. Восьмое: куропатки, фазаны и другая птица, а к ним – оливки. Девятое блюдо – жареный петух в медовом соусе. Десятое блюдо: жареная свинина в соусе. Одиннадцатое блюдо: жареный павлин в соусе с фисташками. Двенадцатое: сладости, сделанные из яиц, молока, сахара, шалфея. Тринадцатое: артишоки с сосновыми орешками. Четырнадцатое: засахаренная айва. Пятнадцатое: финики, фрукты, сладкие вина и прочий десерт».[47]

Летом того же 1549 года Нострадамус посетил Геную, а затем вернулся в Салон. Отныне Нострадамус очень редко и неохотно будет выезжать за пределы родного Прованса. Он посвятит себя своей семье, пациентам, переписке с корреспондентами из разных стран и, наконец, научным трудам. Очевидно, уже осенью он начал публиковать свои знаменитые альманахи и предсказания в стихах и в прозе. К сожалению, его ранние публикации вплоть до 1554 года не дошли до наших дней. В то же время многочисленные выдержки из них содержатся в первой главе рукописи под названием «Сборник прозаических предзнаменований г. Мишеля де Нострадама», составленной Жаном-Эме де Шавиньи в 1589 году и сравнительно недавно частично опубликованной известным нострадамоведом Бернаром Шевиньяром (далее она упоминается под названием «рукопись Шавиньи»).

«Предсказания» (prognostications), которые составляли большую часть астрологических альманахов XVI века, были маленькими книжками по 10–20 страниц, содержащими прогнозы на год. Эти предсказания были очень популярны. Торговцы вразнос продавали их на ярмарках, однако их читали и дворяне, и помещики, и ученые.

Альманахи (от арабского «аль-мана» – «календарь») появились вскоре после распространения в Европе книгопечатания. Вначале это были просто календари, содержащие месяцы и дни года с указанием церковных праздников. Затем к ним стали добавляться всяческие сведения познавательного и нравоучительного характера, в первую очередь астрологические прогнозы. Жанр альманаха был чрезвычайно распространен в Европе XV и особенно XVI веков. Они были полны предсказаний самой разной тематики – политика, войны, медицина, церковная жизнь, погода… Все это для пущего авторитета пересыпалось цитатами из Альбумазара, Алькабита, Птолемея и других известных астрологов древности. Астрология тогда была в чести, новорожденное книгопечатание – тем более, и эти маленькие, дешевые книжечки воспринимались как последнее слово науки. В XVI веке в Европе уже выходили сотни альманахов – на латыни, а также английском, итальянском, немецком, испанском, французском и многих других языках (точнее, диалектах, – ведь единых национальных языков тогда еще не было). Любой читатель мог выбрать альманах, исходя из своего вкуса и образованности.

Франсуа Рабле также выпускал подобные альманахи, деля свою писательскую деятельность между астрологией, комментированием древних медицинских трактатов и сочинением «Гаргантюа и Пантагрюэля». В 1533 году великий насмешник издал весьма удачную пародию на астрологический альманах – «Пантагрюэлево предсказание»:

«В этом году слепцы почти не будут видеть, глухие будут плоховато слышать, немые будут не особо разговорчивыми, богачи будут чувствовать себя чуть лучше бедняков, а здоровые – лучше больных. Многие бараны, быки, свиньи, гуси, куры и утки умрут. Среди обезьян и верблюдов смертность будет не такой жестокой. В этом году старость будет неизлечимой – вследствие ушедших лет. Заболевшие плевритами испытают большие боли в боку, страдающие истечением живота часто будут ходить с дырявым брюхом, катары в этом году опустятся из мозга в нижние члены. Болезни глаз будут сильно мешать зрению, а в Гаскони уши будут более короткими и редкими, чем обычно.[48]

И воцарится почти во всем мире болезнь весьма ужасная и грозная, пагубная, дурная, страшная и досадная, которая ввергнет мир в страх, и многие не будут ведать, из какого дерева делать стрелы [против нее], и начнут частенько составлять умозаключения в пустых мечтаниях о философском камне и ушах Мидаса.[49]Я дрожу от страха, когда думаю о ней, ибо говорю вам, что она будет эпидемической. Аверроэс в седьмой книге «Коллигета»[50]именует ее «безденежьем».

Вследствие прошлогодней кометы и попятного движения Сатурна в больнице умрет великий плут, пораженный астмой и изъязвленный. По случаю его смерти случится ужасная смута между кошками и крысами, между собаками и зайцами, между соколами и утками, между монахами и яйцами…

В этом году благородное Французское королевство пребудет в процветании и торжестве со всеми радостями и удовольствиями, да такими, что чужеземные народы добровольно отойдут подальше. Будут пирушки, милые утехи, тысячи озорных проделок, в которых каждый найдет удовольствие. Невиданное количество вин и лакомств, урожай репы в Лимузене, обилие каштанов в Перигоре и Дофине, обилие олив в Лангедоке, обилие песков в Олони, обилие рыбы в морях, обилие звезд в небесах, обилие соли в Бруаже.[51]Изобилие зерна, овощей, фруктов, зелени, масел, молочных продуктов, и никакой чумы, никакой войны, никаких неприятностей, никаких тебе бедности, хлопот, меланхолии…

Италия, Романья, Неаполь, Сицилия пребудут там же, где они были в прошлом году.[52]Они погрузятся в глубокие мечтания к концу Великого поста и станут порою предаваться сну в середине дня.[53]Германия, Швейцария, Саксония, Страсбург, Антверпен и прочие будут процветать, если не разорятся. Торговцы реликвиями должны опасаться: в этом году предстоит не так много именин.[54]Испания, Кастилия, Португалия, Арагон претерпят внезапные перемены к худшему, и [там] переживут сильный страх смерти молодые, как и старики, и все же удержатся в тепле и часто будут пересчитывать свои экю – если у них они есть.

Англия, Шотландия, ганзейские города также будут дурными пантагрюэлистами. Их вино будет столь же здоровым, как и пиво, лишь бы оно было добрым и вкусным. За каждым столом их надежда обратится к задней игре.[55]Святой Треньян Шотландский явит чудес хоть отбавляй, но при свечах, которые ему поднесут, он ничегошеньки не увидит яснее, если только восходящий Овен в рот ему не упадет и рогов себе не обломит.

Московиты, индийцы, персы и троглодиты[56]изойдут кровавым поносом, потому что не пожелают быть обманутыми папистами, принимая во внимание восходящий знак Стрельца… Австрия, Венгрия, Турция – ей-богу, ребятки, я понятия не имею, как у них пойдут дела, да и мало меня это занимает, ввиду славного вхождения Солнца в знак Козерога. Ну а если вы узнаете об этом больше – молчите, пока не придет Хромоногий…[57]

На протяжении всего года будет лишь одна Луна, и она совершенно не будет новой.[58]Вы будете этим опечалены – вы, кто нисколько не верит в Бога, преследует Его святой и божественный Глагол, и всех тех, кто его охраняет. Но хоть удавитесь, не будет иной Луны кроме той, которую Господь создал при зарождении мира, и которая силой Его святого Глагола укрепилась на небесах, чтобы светить и указывать людям дорогу в ночи. Но Боже мой, я не собираюсь из этого делать вывод, что она не явит земле и людям ущерб или усиление своего света, в зависимости от своего приближения к Солнцу или удаления от него.

Осенью соберут виноград или раньше, или позже – мне все едино, лишь бы было вина в достатке. Мыслители придутся ко двору, и тот, кто помыслит испортить воздух, бойко покакает. Те, кто дал обет поститься молодыми, пока на небе не покажутся звезды,[59]ныне могут насытиться по моему разрешению и пожалованию. Они сильно припозднились, ибо им уже 16 тысяч с чем-то дней. Говорю вам – не принимайте [полет] жаворонков за падение небосвода, ибо он не обрушится на вашем веку, клянусь честью. Ханжи, святоши и торговцы реликвиями, молельщики и прочие пузаны вылезут из своих берлог. Спасайся каждый, кто хочет. Берегитесь также рыбьих костей, когда будете есть рыбу, и охранит вас Господь от яда».

Стоит отметить, что Рабле чрезвычайно точно пародировал назидательный и туманный стиль тогдашних альманахов, которому позже умело следовал и Нострадамус. Именно альманахи, написанные в подобном стиле, считались лучшими и пользовались наибольшим успехом. Среди гуманистов нередко раздавались насмешки над подобными «точными» предсказаниями. Например, автор знаменитой книги «Кимвал мира» Бонавентюр Деперье также написал и опубликовал большой потешный «астрологический» альманах в стихах.

Как правило, рукописи альманахов готовились весной года, предшествующего тому, на который они рассчитывались. Привилегия (разрешение на издание) выдавалась официальными органами власти осенью, незадолго до публикации. Книготорговцы стремились успеть к традиционной лионской книжной ярмарке, проходившей в начале ноября, чтобы к этому времени выпустить альманахи на рынок. Раскупались они очень хорошо, несмотря на ожесточенные дискуссии вокруг них и обилие подделок, часто искажавших саму идею популярного астрологического прогноза. Астролог Лоран Видель, критик Нострадамуса, так живописал массовую популярность альманахов:

«Месяц назад – это происходило, кажется, в ноябрьские ноны [1555 года], близ того дня, когда пробуют вино, – я находился не на проповеди, но в кабачке „Железная калитка“ в Орлеане. Там были и вино, и компания добрых выпивох-завсегдатаев. [Компания пила полными стаканами, ведя разговор обо всем и ни о чем. ] Болтаясь [за стойкой] в промежутках без дела, кабатчик услышал торговца-книгоношу, который кричал на улице: „Пророчества на продажу!“ Тогда он начал вращать глазами и задирать нос, как продавец штопоров, прося нас позвать этого книгоношу. Что мы и сделали, будучи, со своей стороны, весьма рады его появлению – ведь он нам показал (пророчества) всех сортов. Одни были написаны прозой, другие – туманными и загадочными виршами, третьи были прогнозами легкими для понимания и ясными, как погожий южный день. После прочтения, сравнения и сопоставления этих пророчеств, написанных разными математиками (здесь: астрологами. – А. П .), обнаружились прогнозы совсем одинаковые, вплоть до последнего слова, отличающиеся разве что титульными страницами, где были указаны разные авторы. Происходит это злоупотребление, по моему мнению, не по вине предсказателей, но из-за охочих до прибыли печатников – дело весьма вредное для нашего французского государства».[60]

Как бы то ни было, с альманахов Нострадамуса началось триумфальное шествие его славы по Западной Европе. Свой первый альманах, как уже говорилось, он выпустил в 1549 году и выпускал брошюры этого рода ежегодно до самой своей смерти, в течение семнадцати лет. Альманахи он публиковал на французском языке, но с многочисленными вставками на латыни, ориентируясь, таким образом, на средний уровень образованности читателя. Альманахи состояли из трех частей. Первая включала в себя подробный календарь на год и данные о движении планет и светил (эфемерид), вторая – пророческие катрены (четверостишия), где в образной форме рассказывалось об основных событиях грядущего года. В каждый свой альманах Нострадамус, начиная с 1555 года, включал 13 катренов – первый общий, о годе вообще, и 12 о каждом месяце в отдельности. По-видимому, успех этой «астрологической поэзии» и подсказал Нострадамусу в дальнейшем идею большой книги пророчеств. Третья, самая объемная, часть альманаха представляла собой развернутые предсказания в прозе на каждый месяц и другие материалы – обращение к читателю, истолкования разных значимых, по мнению автора, астрологических событий и так далее.

Сферы человеческой деятельности, охваченные Нострадамусом в альманахах, весьма широки. Здесь и военные конфликты, и церковные события, и даже кладоискательство:

«Обнаружится сокровище» (Almanach nouveau pour 1562, август).

«По смерти многих людей будут найдены огромнейшие сокровища, спрятанные в земле и в других потаенных местах, в частности, в домах» (Alm. 1563, март).

«Продолжительные грозы, град, бури и неиссякаемые дожди своими потоками откроют древнейшие гробницы и сокровища» (там же, июль).

«Будет найдено сокровище отца» (Aim. 1566, март).

«В эту часть лета неожиданно будут найдены спрятанные большие сокровища, которые будут явлены многим людям, не ждавшим и не надеявшимся на это» (там же, июнь).

Тут же и алхимия, тесно связанная в те годы с порчей монеты и подделкой денег:

«Большой ущерб, урон и неудобство произойдут по причине алхимических дел и подделки монет» (Alm. 1563, март).

«Тригон Марса к Меркурию означает, что люди примутся подделывать и портить все виды монет и прилепятся к алхимии» (Alm. 1563, август).

«Также люди, прежде забросившие [опыты по] трансмутации металлов и другие виды мастерства, основанные на огне, весьма прилепятся к упомянутой трансмутации, не без величайшего довольства самых великих мира сего» (Alm. 1565, февраль).

«Будут такие, кто станет обманывать самых великих метаморфозами металлов, осуществляемых воздействием огня; которые [великие] весьма будут рассержены подделками металлов» (там же, май).

«Некоторые будут вынуждены забросить свое оружие… и, оставив мастерство булатное, примутся за мастерство огненное, и займутся в уединенных, удаленных от скоплений людей местах превращением металлов» (там же).

«Бесконечное число людей тайно отдадутся тому, чтобы понять и постичь проклятые процедуры запрещенных искусств; и бесконечное же число других отдадутся трансмутации металлов воздействием огня» (там же, август).

«Под воздействием тригона Марса к Меркурию некоторые пойдут против древнего закона „Чекань монету прилюдно“; они станут с помощью новейших изобретений по ночам портить монету и подделывать клейменое золото и серебро. Большая часть тайно прилепится к алхимическим занятиям и познанию всяких тайных вещей, посредством которых смогут достичь великого мастерства и тонкости, орудуя гербами, штемпелями и крючьями в местах, удаленных от скоплений людей, чтобы надежнее утаить свое злодеяние» (Alm. 1566, январь).

И так далее – погода и стихийные бедствия, эпидемии и виды на урожай. Истолкование затмений и других планетарных конфигураций дается здесь в совершенно неподражаемом и оригинальном для XVI века стиле. С одной стороны, Нострадамус словоохотлив, и, кажется, ему есть что сказать буквально по любому поводу, но в то же время стиль его предсказаний туманен и часто допускает несколько толкований. Вот несколько катренов из альманахов:

 

1555 год (общий раздел).

Душа получит предвестие от Божественного духа.

Грядут смута, голод, чума, войны.

Потопы, засухи, земля и море окрасятся кровью.

Миру и перемирию [суждено] родиться, прелатам и принцам – умереть.

 

 

Март 1555 года.

О жестокий Марс, какой страх ты вызовешь!

А еще больше – Серп, соединенный с Серебром (Сатурн с Луной. – А. П.).

 

 

Флот, войско, вода, ветер, окружают паразиты.

Перемирие на море и суше, друг соединился с L.V.[61]

 

 

Сентябрь 1555 года.

Небо плачет: ему ли свершить это дело?

Море готовится. Ганнибал строит свои козни.

Дождливый день Святого Дени, флот опаздывает, не молчать,

Не узнал тайну, и что тебя веселит?

 

 

Октябрь 1555 года.

Венера; Нептун продолжит предприятие.

Вольнодумцы заточены, противостоящие в смуте.

Флот в Адрии, города у Темзы.

4-го ночью шум потревожит отдыхающих.

 

 

Июль 1557 года.

Бродячий герольд (Меркурий. – А. П.) идет от [созвездия] Пса ко Льву.

Огонь сожжет город, грабеж, новое взятие.

Замечены легкие галеры, схваченный принц возвращается.

Развед[чик] схвачен галлами, Девственница в соединении с Великим (Венера в соединении с Солнцем. – А. П.).

 

 

Август 1558 года.

Молва окажется пустой, ослабленные связаны.

Бритоголовые взяты, избран Пемпотан.

Падут двое красных и четверо весьма крестоносных.

Дождь – помеха могущественному монарху.

 

 

Декабрь 1558 года.

Игры, пиры, свадьбы, умрет известный прелат.

Молва, соглашение о перемирии, пока враг делает подкоп.

Молва по морю и земле [о] деянии великого Бренна (предводитель галлов, взявших Рим; в переносном смысле – завоеватель галльского, то есть французского, происхождения. – А. П.).

Крики, золото, серебро, врага разобьют.

 

 

Январь 1563 года.

Сколько воды, сколько умерших, сколько оружия готовится.

Ни в чем нет согласия, правитель удержал пленников.

Никогда еще не было столько человеческой крови, ярости, гнева.

Позднее раскаяние, чума, повод к войне.

 

 

Август 1567 года.

Тайные враги будут заточены в тюрьму.

Короли и магистраты удержат там твердой рукой.

Жизни нескольких унесут болезни глаз и носа.

Двое великих уйдут оттуда очень далеко в недобрый час.

 

Вот еще несколько прозаических предсказаний: «В течение всего этого месяца июля в самой глубине Востока, в Вавилонии начнется смертельная война; в дальнейшем они (жители Востока. – А. П .) ослабнут из-за свар между собой. Также смертельная война случится в Персии между теми, кто носит белую чалму, и теми, кто носит чалму синего или небесного цвета; и люди, носящие небесный цвет, пожелают попытаться пройти из Азии через Африку в Европу, чему воспрепятствуют жители Африки.[62]Затем в течение следующего месяца будут заключены некие мирные соглашения, сопровождаемые [все же] постоянной ненавистью, раздором и убийствами между белыми и синими» (Alm. 1565, июль).

«Планеты, собравшиеся в западной части неба, предвещают нам некие зловещие события, которым суждено случиться в этом месяце и следующем, – столь изощренные, что у меня, держащего перо в руке, слезы наворачиваются на глаза. Это произойдет в пределах Франции, от Лиона до Парижа. Кто решит, что это очень далеко, тот будет нашептывать, что это случится далеко; однако [это случится] ближе, чем ему хотелось бы» (рукопись Шавиньи, РР II, с. 247).

«Путь, открытый галлами-христианами варварам, приведет к поражению самих христиан. Ибо в 1655 году варвары захватят все. Поэтому я едва сдерживаю слезы, хотя срок этот и далек. Ибо могущество обитателей Юга поднимется на столь высокий престол, что следует опасаться, как бы варвары через сто лет не заняли [Европу] до сих пределов (то есть до Франции. – А. П .), но это случится не на памяти ныне живущих (РР I, с. 351–352).

Этот туманный и вместе с тем доверительный стиль снискал Нострадамусу широкую известность; именно альманахам он был обязан своей прижизненной славе. За очень редкими исключениями, темой обсуждения среди современников были именно альманахи, а не «Пророчества». Другой причиной славы Нострадамуса как составителя альманахов был всеохватный характер его предсказаний; он стал создателем жанра ренессансного политического пророчества, затрагивающего положение не городов или знатных фамилий, а целых государств. Конечно, и до него астрологи предсказывали политические события (Иоганн Лихтенбергер с его «Prognosticationes», Антонио Торквато с его книгой «De euresione Еurорае», Парацельс), но лишь Нострадамус превратил политические прогнозы в подобие периодического издания.

При этом он не забывал поминать Господне имя – надо полагать, искренне и в любом случае поэтично: «О мой Господин, Господь вечный, Отец, Сын и Святой Дух, в этот ночной час и в этот миг воскресенья 11 марта 1565 года, когда Солнце входит в первый градус знака Овна, сложив руки, я обращаюсь к Тебе с трепетной молитвой, чтобы Ты, в милосердии Своем, простил меня и открыл мои чувства, память и рассудок, дабы я смог правдиво объяснить знаки и предзнаменования грядущего 1566 года, произведя точное суждение по звездам; чтобы Ты даровал мне способность судить о них ясным и чистым умом, удаленным ото всякой земной беседы, с душой, очищенной ото всей мерзости и низости греха, – чтобы я, следуя верной тропой истины, смог возвестить французскому народу, что звезды обещают нам в следующем году».

Как уже отмечалось, ни одного экземпляра альманаха на 1550 год не сохранилось, однако выдержки из него содержатся в рукописи Шавиньи. Неизвестно, выпускал ли Нострадамус альманах на 1551 год – Шавиньи жалуется, что он так и не смог достать эту книжку. Альманах на 1552 год также сохранился в выписках Шавиньи. В том же году были написаны целых два альманаха на следующий 1553 год; отрывки из одного из них также сохранены Шавиньи. Тогда же Нострадамус оформляет в единую книгу плоды своих почти тридцатилетних странствий, в ходе которых он старательно собирал у аптекарей и других сведущих людей рецепты «украшения лица» и различных варений, мороженого, марципанов и прочих лакомств. Это небольшое по объему сочинение получило типичное для того времени длиннейшее название: «Превосходная и весьма полезная книжица, необходимая всем, кто желает ознакомиться с множеством дивных рецептов, разделенная на две части. Первая рассказывает о разных способах приготовлять всевозможные румяна и ароматы для украшения и обеления лица. Вторая показывает нам способы и приемы изготовления варенья многих видов, из меда, сахара и обработанного теплом вина, полностью разбитая на главы, как об этом пространно сообщается в содержании. Заново составлена магистром Мишелем де Нотрдамом, доктором медицины из Салона-де-Кро, что в Провансе». Книга известна также под кратким названием «Трактат о притираниях» – такое название носило одно из последующих изданий.

Кулинарные и косметические книги только начали появляться и быстро завоевывали популярность в самых широких читательских кругах. Книга Нострадамуса попала в эту волну читательского спроса и выдержала несколько переизданий, в том числе и на иностранных языках. Очевидная цель ее – донести до широкой публики опыт практикующего врача-терапевта. Длинное предисловие знакомит нас с некоторыми фактами из биографии автора, его взглядами на призвание медика, а также соображениями по поводу состояния современной ему медицины. Особо отметим итальянское влияние на книгу Нострадамуса – многие кулинарные рецепты он, по его словам, привез из Италии, где под влиянием Византии и арабских стран культура косметики и ухода за телом распространилась куда шире, чем на севере Европы.

Рецепты и советы Нострадамуса, предложенные в «Книжице», предельно близки к реальности. Они не содержат никаких магических «ужасов», свойственных подобной литературе того времени; среди ингредиентов нет ни сушеных змей, ни ядовитых растений, ни иных веществ волшебного свойства. Компоненты приводимых Нострадамусом составов вполне доступны; отдельно оговорены варианты рецептов для тех читателей, которые не могут позволить себе приобрести некоторые особенно дорогие ингредиенты. И хотя не всем медицинским и косметическим рекомендациям Нострадамуса можно следовать сегодня, они более рациональны, чем рецепты большинства современных ему медиков. Кулинарная же часть книги выше всяких похвал. В ней Нострадамус сосредоточил свое внимание на разных прохладительных напитках – сидрах, крюшонах, шербетах, вареньях из персиков, апельсинов и других плодов, по его словам, достойных стола королевской особы. Это лучшие образцы того, что могли предложить итальянская, провансальская и французская кухни.

Изучая эту книгу сегодня, приходится признать, что Нострадамус как кулинар и косметолог много сильнее Нострадамуса-стилиста. Судя по тексту, он куда лучше писал на латыни или провансальском языке, чем на французском, который явно не был для него родным. Неуклюжее построение фраз и некорректные обороты, которыми он пользуется, затрудняют понимание некоторых его мыслей. Впрочем, в том, что касается собственно рецептов, его пассажи не допускают двоякого толкования – ими вполне можно пользоваться и сегодня.

Для склонных к кулинарным экспериментам читателей приведем несколько рецептов Нострадамуса:

«Варенье из груш.

Возьмите маленьких груш любого сорта, годящихся для консервирования согласно природе вашей провинции и вашим знаниям. Снимите с них кожуру и почистьте их как только сможете. Если черенки кажутся вам слишком большими, слегка подрежьте их, хотя пусть уж лучше они будут слишком длинными, чем слишком короткими, чтобы было легче взять их, когда пожелаете.

Очистив груши, вымойте их в холодной воде так, чтобы они не потемнели. Помыв, доведите их до кипения в любом сосуде в хорошей ключевой воде или в лучшей, какую сможете найти, и проследите за тем, чтобы они достаточно проварились (чтобы, когда вы колете их булавкой, она входила в них легко). Как только они проварятся, снимите груши с огня, извлеките их шумовкой и остудите в чистой воде, а затем положите на хорошую, чистую белую ткань и оставьте на какое-то время, чтобы они подсохли. Когда груши подсохнут, положите их в фаянсовый, фарфоровый или обычный керамический сосуд и переверните его вверх ногами, чтобы остатки воды стекли до последней капли.

Затем возьмите достаточное, на ваш взгляд, количество сахара и растворите его в таком же, не большем и не меньшем, объеме воды, а когда он растворится, при необходимости профильтруйте раствор. Впрочем, если ваш сахар в головах, а особенно если он еще и мадейрский, то нет нужды очищать его, так как он от природы белый. А все потому, что когда производится сахар, рыхлая глина насыпается на верхушку банки, чей заостренный конец находится в маленьком отверстии, через которое из сахара истекают отстой и вся влага. И то, что остается наверху, в широкой части, чище всего. Когда сахар начинает высыхать, он покрыт ошметком сухой глины, прикрывающей его и поглощающей влагу.






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных