Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Вторая мировая война.




Пытаясь создать повод для войны с Польшей, геббельсовская пропаганда развернула широкую кампа­нию о польских «зверствах». Дезинформационная служ­ба нацистов поставляла немецким газетам десятки вымышленных историй о притеснениях и убийствах немцев в западных воеводствах Польши.

Однако непосредственным поводом для развязыва­ния войны должна была послужить инсценировка на­падения польских солдат на гражданские объекты на территории Германии. Сама эта идея принадлежала Гит­леру, разработка же плана операции и осуществление были поручены Гиммлеру и главе абвера Канарису.

Операция делилась на две части: занятие эсэсовца­ми, переодетыми в польские мундиры, немецкой радио­станции в Глейвице, неподалеку от польско-германс­кой границы, и инсценировка нападения на немецкие пограничные посты со стороны Польши солдатами аб­вера (под руководством опытных эсэсовцев), также оде­тыми в форму польской армии. Одновременно с этим отряды абвера под видом польских военнослужащих должны были проникнуть в глубь территории Польши, организовать там акты саботажа и занять поселки и го­рода еще до подхода регулярных немецких войск. Таков был поистине дьявольский план фюрера.

Для пущего правдоподобия требовались жертвы, но это отнюдь не смутило устроителей глейвицкой про­вокации. Провокация удалась, последовала серия политичес­ких демаршей, а на рассвете 1 сентября 1939 года вер­махт своими танково-механизированными колоннами ворвался в Польшу. 3 сентября, выполняя союзничес­кие обязательства, данные Польше, Англия и Франция объявили Германии войну. В отличие от 1914 г. настроение немцев, даже на­цистских депутатов рейхстага было подавленным, ибо на этот раз фюреру не удалось, как прежде, избе­жать войны и решить проблему мирным путем: Во­преки ожиданиям Гитлера, западные державы не от­ступили, а объявили Германии войну. Че­рез 17 дней с Востока в Польшу вошла Красная Ар­мия.

Победа над Польшей, которой способствовала и Красная Армия, была одержана через пять недель. В разделенной стране западнее Буга хозяйничали СС и гестапо, восточное – органы НКВД. Гитлер же те­перь повернул вермахт на Запад. О своем намерении направить следующий удар на За­пад Гитлер объявил уже 27 сентября 1939 года, т.е. пример­но через неделю после разгрома Польши, на совещании генералов. О ходе совещания стало известно из дневника Гальдера. Гитлер сразу же выдвинул аргумент, против кото­рого трудно было возразить: в создавшемся положении «время является союзником западных держав», оно работает против нацистской Германии. Поэтому заявил он, удар по Англии и Франции следует нанести как можно скорее. «Решающее значение имеют англичане, — сказал Гитлер. — Но во всяком случае необходимо, чтобы наступление про­тив Франции было подготовлено немедленно».

Подробное обоснование своего плана Гитлер изло­жил в меморандуме от 9 октября. Меморандум оконча­тельно определил направление очередного главного удара германских вооруженных сил. «Военная цель Гер­мании, — указывал фюрер, — заключается в том, чтобы раз и навсегда уничтожить Запад как военный фактор...» Правда, в пропагандистских целях эту задачу, добавлял Гитлер, следует скрывать «самым тщательным образом». Надо, чтобы одни лишь «избранные» знали истинные намерения Германии.

На следующий день, 10 октября, Гитлер подписал так называемый «приказ № 6» — о подготовке военной опе­рации против Франции. В нем был определен и страте­гический план: наступление предполагалось вести на северном фланге Западного фронта через Бельгию и Голландию. В приказе содержался специальный пункт о мерах по дезинформации противника: пропагандис­тские органы должны были представить переброску войск из Польши на Запад как «меру предосторожнос­ти» в связи с концентрацией французских войск для защиты Бельгии и Голландии.

Еще в конце сентября 1939 года Гитлер наметил даже конкретную дату начала наступления — 12 ноября. Од­нако в октябре 1939 произошло событие, которое повергло в изумление дипломатический мир и до сих пор служит предметом споров и догадок в западной исторической литературе: нацистский фюрер выступил с речью, в которой предложил созвать мирную конференцию и немедленно заключить мир. В документе, составленном Гитлером уже в самом конце его кровавого пути, в так называемом «политическом завещании», фашистский диктатор привел эту свою речь как доказательство ми­ролюбия «третьего рейха».

В действительности речь Гитлера 6 октября 1939 года была чистой демагогией. Фюрер ни словом не упомя­нул в ней о причине возникновения войны, об оккупа­ции Австрии и Чехословакии, о расправе над Польшей.

В чем был смысл маневра Гитлера? Прежде всего, разумеется, в том, чтобы сбить с толку немецкое общественное мнение и показать собственному народу, будто война навязана ему противниками Германии. Иностранные журналисты, работавшие в тот период в Берлине, сооб­щали, что на улицах и площадях столицы собирались толпы людей, которые выражали свой восторг по пово­ду «великодушия» и «мудрости» фюрера и поздравляли друг друга с окончанием войны, так как были уверены в том, что Англия примет предложения Гитлера.

Безусловно, «мирные предложения» ни на один час не задержали гитлеровских военных приготовлений. Правда, срок начала военных действий против Фран­ции пришлось изменить — в дальнейшем его переносили не менее 14 раз — но решение атаковать всеми доступными силами западных противников осталось неизменным и подготовка к выполнению этого реше­ния принимала все более широкие масштабы.

Прежде чем приступить непосредственно к войне против Франции, Гитлер предпринял обходный маневр, повергший в немалое смятение английских и француз­ских стратегов. Он решил провести наступательные опе­рации против двух маленьких стран — Дании и Норве­гии, чтобы создать там свои базы и тем самым — дополнительную угрозу английскому флоту, нейтрали­зовав в известной степени английское морское превос­ходство в Северном и Балтийском морях. Это превос­ходство, в частности, угрожало поставкам в Германию шведской руды, от которой в значительной мере зависе­ла работа германской металлургической промышлен­ности. (В 1940 году Германия должна была получить из Швеции 11,5 миллиона тонн руды, что покрывало более 80% ее потребностей в руде).

Предложение провести операцию исходило от главнокомандующего военно-морским флотом Редера. Впервые оно обсуждалось на совещании у Гитлера в октябре 1939 года. Но тогда фю­рер еще не решался на такое расширение зоны военных действий, боялся отвлекать силы от главной операции против Франции. Однако Гитлера ждал, так сказать, при­ятный сюрприз. С ним связались через Канариса и Розенберга, в ту пору руководителя внешнеполитического отдела НСДАП, норвежские фашисты во главе с Квис­лингом, председателем партии Национальное единение и бывшим военным министром Норвегии. С 14 по 18 декабря 1939 года фюрер трижды принял Квислинга, и тот изложил ему детальный план государственного пе­реворота в Норвегии, приуроченного ко Дню вторжения немецких войск По-видимому, именно в результате этих переговоров Гитлер и переменил свое решение. Он из­брал новый вариант агрессии, согласно которому немец­кие вооруженные силы должны были действовать вмес те с норвежской «пятой колонной». При таком варианте для проведения операции требовался минимум войск

После бесед с Квислингом Гитлер вызвал к себе ге­нерала Фалькенхорста и поручил ему подготовиться к захвату Норвегии и Дании. Судьба двух маленьких держав была предрешена. В апреле 1940 года обе они подверглись оккупации. При­шел черед Франции. На ее захват Гитлер направил 89 дивизий, еще 47 находились в резерве. Немецкие войска 9 апреля 1940 г. захватили Данию и Норвегию.

10 мая вермахт нанес мощный удар по Бельгии, Ни­дерландам и Франции. Неожиданно для военных, в том числе и немецких, специалистов западный по­ход превратился в победоносное шествие герман­ской армии и триумф самого Гитлера, достигшего зенита славы. 14 июня без боя был сдан Париж, а 22 июня в Компьенском лесу, в том самом салон-вагоне, в котором немецкая делегация подписывала в ноябре 1918 г. перемирие, теперь свои условия диктовала нацистская Германия.

Следующей целью являлась Англия. Гитлер все еще надеялся заключить с ней соглашение и весьма неохотно отдал в августе приказ о начале массиро­ванных бомбардировок британской территории. Но воздушная битва за Англию протекала для немец­ких люфтваффе гораздо менее успешно, чем обещал фюреру их командующий Геринг, который хвастливо заявил, что его асы через несколько недель поставят Англию на колени и заставят ее капитулировать.

Поведение фашистской Германии в отношении Анг­лии с июля по сентябрь 1940 года длительное время ос­тавалось для исследователей одной из наиболее зага­дочных страниц истории второй мировой войны. Загадочность объяснялась тем, что цели нацистов в дан­ном вопросе оказались крайне туманными. Гитлер впал в совершенно не свойственные ему колебания и нереши­тельность. Это неожиданное для фашистского диктато­ра состояние объяснялось как военными, так и полити­ческими причинами и было связано с общей концепцией гитлеровского руководства и командования.

По сути дела, фюрер оказался перед необходимос­тью четко определить очередность и основные направ­ления в его борьбе за мировое господство. А это значи­ло, что надо выбрать объекты дальнейших ударов вермахта, исходя из генеральной концепции всей во­енной кампании.

Логика военных действий вермахта не оставляла сомнений в том, что следующей жертвой агрессии должна стать Великобритания. В гитлеровском гене­ральном штабе не сомневались поэтому в том, что целью новой кампании будет сокрушение Англии, прыжок через Ла-Манш, ликвидация последнего оп­лота противников Гитлера в Западной Европе. Имен­но эту кампанию и начало подготавливать германс­кое командование. Ей было присвоено кодовое название «Морской лев».

Но постепенно Гитлер потерял интерес к операции, приготовления к ней были отложены и, наконец, 12 октября 1940 года было отдано распоряжение о том, что подготовка вторжения в Англию должна вестись до вес­ны 1941 года лишь с целью политического и психоло­гического давления на Великобританию.

Но главной целью Гитлера оставалась Россия. По­скольку Британия, премьером которой стал несгиба­емый Черчилль, и не думала сдаваться, фюрер изме­нил свои стратегические планы. Он заявил, что спер­ва следует разгромить Россию, выбить из рук Лондо­на «континентальную шпагу», чтобы принудить его к заключению мира. Это была та же самая роковая ошибка, которую в 1812 г. совершил Наполеон.

Как свидетельствует Варлимонт, Гитлер дал первое за­дание составить «план операций на Востоке» еще весной 1940 года, т. е. до нападения на Францию и примерно че­рез полгода после того, как был подписан советско-гер­манский пакт. Иными словами, кампанию во Франции Гитлер уже тогда рассматривал лишь как прелюдию к ги­гантской битве за покорение народов Советского Союза.

Дальнейшую эволюцию «восточного плана» Гитле­ра мы можем проследить по дневнику Гальдера. 30 июня 1940 года, спустя неделю после капитуляции Франции, статс-секретарь министерства иностранных дел Вайцзеккер сообщил Гальдеру, что взоры фюрера обраще­ны на Восток, именно здесь он намерен нанести новый удар. Через несколько дней вопрос был поставлен конк­ретно. В разговоре с офицерами генерального штаба 3 июля Гальдер отметил, что «восточная проблема» стала главенствующей с точки зрения стратегического плани­рования. «Основным содержанием последней является: как нанести решающий удар России, чтобы заставить ее при­знать господствующую роль Германии в Европе». В после­дующие две — три недели была сделана первая наметка «оперативного плана» нападения на СССР. 22 июля 1940 года о ней доложили фюреру. «Русская проблема, — пишет Гальдер,— будет разрешена в наступлении». 29 июля на­чальник штаба оперативного руководства вермахта Йодль созвал совещание, на котором сообщил, что Гитлер хочет начать операции против России в мае 1941 года.

Как явствует из дневника Гальдера, тогда же, летом 1940 года, была начата переброска войск с Запада на Восток. 1 сентября на совещании в Берлине офицеры опе­ративного отдела генерального штаба Хойзингер и Фейерабенд представили план передислокации войск и «идею плана стратегического развертывания на Востоке для операции против России». Эти наметки легли в ос­нову гитлеровского приказа об операции «Барбаросса» («приказа №21», изданного 18 декабря 1940 года). Гит­лер хвастливо заявлял, что намерен «еще до конца вой­ны с Англией быстро сокрушить Советскую Россию». Все приготовления к агрессии против СССР фашистские гла­вари намеревались закончить к 15 мая 1941 года.

11 июня, еще до начала агрессии против СССР, фа­шистский диктатор издал «приказ № 32», в котором рас­порядился к осени 1941 года... значительно сократить вооруженные силы Германии. Из приказа явствовало, что Гитлер считал, будто «русская кампания» к тому вре­мени закончится и Европа окажется в полной власти «держав оси». «Для обороны европейского пространства и дальнейших наступательных операций, — говори­лось в приказе, — можно будет ограничиться значитель­но меньшими вооруженными силами, чем мы держали прежде». О германской армии на Востоке в приказе упо­миналось особо — и ее Гитлер предполагал значитель­но сократить: «По всей вероятности, для выполнения дальнейших задач, — вещал фюрер, — нам хватит 60 дивизий, не считая сил наших союзников и друзей».

Одновременно с этим Гитлер предпринял ряд мер, чтобы замаскировать свои военные приготовления. Дезинформационная деятельность нацистского во­енного командования развивалась по нескольким на­правлениям. Гитлер скрывал смысл и масштабы пере­броски немецких войск на Восток от собственных союзников (нацисты боялись, что через союзников их тайны просочатся в западные страны и в СССР). Союз­никам Германии, по указанию Гитлера, сообщалось, что речь идет о «превентивных мерах» для «охраны границ» перед большой операцией против Англии.

12 ноября 1940 г. в Берлин прибыл советский нарком иностранных дел В.М. Молотов, чтобы об­судить вопрос о дальнейших территориальных при­тязаниях Кремля – от Финляндии до Бессарабии. Переговоры закончились безрезультатно, но укре­пили Гитлера в намерении опередить Сталина и первому нанести удар. Гитлер считал, что в 1942 г. в войну вступят США, и стремился к этому времени победно закончить все операции в Европе, создать огром­ный рейх, обезопасить его укреплениями по линии Архангельск - Астрахань, на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке, а затем обрушиться на США. Особая роль в этом плане отводилась Япо­нии, причем расовые предубеждения в этом случае отходили на задний план по сравнению со стратегическими соображениями.

Война против Советского Союза началась 22 июня 1941 г. Красная Армия была застиг­нута врасплох, почти вся ее авиация уничтожена на аэродромах, в плен уже к началу июля попало пол­миллиона советских солдат. Первоначальный успех настолько укрепил уверенность немецкого командо­вания и Гитлера в скорой победе, что военная про­мышленность рейха была переориентирована с про­изводства для сухопутных войск на обеспечение флота, чтобы подготовиться к грядущей войне с англо-американцами.

Через три недели после начала агрессии против Советского Союза в дополнение к «приказу № 32» был издан «приказ № 32-б», в котором содержались конкрет­ные меры по сокращению вооруженных сил. В парагра­фе первом приказа была дана общая оценка положения: «Военное господство над европейским простран­ством, — писал Гитлер, — после поражения России по­зволяет нам существенно сократить размеры армии».

Но в декабре 1941 г. немецкое наступление на Востоке остановилось. В начале месяца последовал мощный контрудар советских армий под Москвой. Замерзающий и выдохшийся вермахт пе­решел к обороне по всему фронту. Стратегический план Гитлера снова был перечеркнут.

11 декабря 1941 г., через несколько дней после на­падения японцев на главную американскую военно-морскую базу в Пёрл-Харборе на Гавайских остро­вах, Гитлер объявил США войну, в которой еще не было никакой необходимости. Но этим шагом фюрер стремился еще больше привязать к себе Японию и не допустить ее перемирия с американцами. Тем более что в первой половине 1942 г. надежды на близкую победу в России возросли. Немецкие армии на Укра­ине и в Северной Африке неудержимо шли вперед, а японцы тем временем заняли Сингапур и вырва­лись на просторы Тихого океана. Летом 1942 г. вер­махт достиг берегов Волги и предгорий Кавказа, над Эльбрусом развевался флаг со свастикой, а африканский корпус «лиса пустыни» Эрвина Роммеля приближался к Александрии. В Атлантическом океа­не сотни англо-американских судов шли на дно, по­раженные торпедами немецких подводных лодок. Германия достигла зенита своего могущества.

В оккупированной Европе был установлен «но­вый порядок». В ее западной части немецкое господ­ство было еще не столь жестким, хотя и там гестапо и СС развернули настоящую охоту на евреев, цыган и участников Сопротивления. Но на Востоке война приобрела истребительный характер. В Польше ра­совая доктрина начала осуществляться на практике. Миллионы евреев были депортированы в гетто, что­бы освободить место для немецких переселенцев из стран Восточной Европы. В России, в тылу вермахта, особые «айнзатцгруппы» службы безопасности (СД) не только расстреливали без суда и следствия ко­миссаров и коммунистов, но и приступили к систематическому уничтожению евреев. Только за два дня, 29-30 сентября 1941 г., в киевском Бабьем Яре огнем пулеметов было убито более 30 тыс. чело­век. Военнопленные содержались в лагерях в таких бесчеловечных условиях, что у них не оставалось шансов на выживание. Из 5,7 млн. советских воен­нопленных погибло более половины - 3,3 млн., причем почти 2 млн. из них - до февраля 1942 г.

Однако главным врагом в глазах Гитлера остава­лись евреи. Еще 30 января 1939 г., выступая в рейх­стаге, он заявил, что результатом грядущей войны будет «полное уничтожение еврейской расы в Евро­пе». Война Гитлера была не борьбой за господство, к которой издавна привыкла Европа. Это была расо­вая война. По мнению фюрера, западные демократии и Веймарская республика пали жертвой «тлетворно­го» еврейского влияния, а Советская Россия является первым полностью захваченным евреями государст­вом и очагом заражения всего остального мира.

Поэтому для руководства Германии главной це­лью во Второй мировой войне была не ревизия Вер­саля, как считали многие консервативные сторонни­ки Гитлера. Речь шла не о господстве в классическом смысле европейской внешней политики, не о захвате экономического пространства, не о снятии внутрен­него напряжения путем войны. Ни одна из внешнепо­литических причин, до сих пор известных в истории Европы, не подходила к действиям нацистской Гер­мании во Второй мировой войне. Говоря словами Гитлера, эта война - «начало финальной борьбы против еврейско-большевистского заклятого врага» на гигантском евроазиатском пространстве.

Все, что происходило до июня 1941 г., было толь­ко подготовительной стадией. Нападение на Польшу должно было расчистить вермахту путь для дальнейшего похода за «жизненным пространством». Побе­да над Францией и стремление договориться с Анг­лией обеспечивали Германии безопасный тыл. А с нападением на Россию началось осуществление главной цели нацизма - планомерное и безжалост­ное истребление евреев в интересах установления немецкого мирового господства.

Теперь расстрелы, умерщвление га­зом или инъекциями распространились на евреев. Вероятно, летом 1941 г. Гитлер распорядился при­ступить к «окончательному решению» еврейского вопроса. Но когда это произошло точно, сказать трудно, ибо фюрер предпочитал отдавать такого рода приказы устно.

После полугода административно-технической подготовки руководители занятых в этой операции ведомств 20 января 1942 г. собрались на вилле на бе­регу берлинского озера Ваннзее, чтобы обсудить по­следние организационные детали холокоста, т.е. то­тального истребления евреев. Шеф РСХА Рейнхард Гейдрих представил общий план депортации евреев со всей Европы в лагеря уничтожения на территории Польши - Хелмно, Треблинку, Собибор, Майданек, Бельзек и Аушвиц (Освенцим). Непосредственным руководителем окончательного решения» был на­значен обер-штумбаннфюрер СС Адольф Эйхман, казненный в Иерусалиме в 1962 г.

Организация этого беспримерного в истории массового геноцида после протестов католической церкви против эвтаназии держалась теперь в секре­те. Но холокост, унесший жизни шести миллионов евреев, был бы невозможен без прямого или кос­венного участия тысяч немцев. Если и оставались неизвестными истинные масштабы геноцида, то о са­мом факте уничтожения евреев население Германии знало. Депортации проводились на глазах у всех, сотни тысяч фронтовиков, приезжая в отпуск из Рос­сии, рассказывали о происходивших там массовых расстрелах.

К началу 1943 г. характер войны изменился. Гер­мания теперь была вынуждена перейти к обороне. Капитуляция 6-й армии в Сталинграде означала, что на победу уже не приходится рассчитывать, с этого времени одно поражение следовало за другим. Союзники Третьего рейха начали искать пути выхода из войны, а то и переходили на сторону противника. Это заставляло Германию оккупировать новые тер­ритории, как случилось в сентябре 1943 г. с Италией, а в марте 1944 г. - с Венгрией.

Ухудшилось положение и внутри самого рейха. С 1942 г. британская авиация начала ковровые бом­бежки немецких городов и промышленных предпри­ятий, а годом спустя англо-американцы полностью господствовали в небе над Германией. После разру­шения Ростока в апреле 1942 г. пропаганда Геббельса заговорила о «террористических налетах», что было недалеко от истины. Союзная авиация уничтожала в основном не военный потенциал Германии, а жилые кварталы, чтобы подорвать дух населения. В целом сделать этого не удалось, но материальный ущерб был огромным. Погибло более полумиллиона гражданских лиц, было разрушено около 4 млн. домов, началась массовая эвакуация населения из крупных городов в сельскую местность. Соборы, зам­ки, исторические центры старых городов превраща­лись в охваченные пламенем руины, погибла значи­тельная часть немецкого культурного наследия, облик страны менялся на глазах. Но в период до 1944 г. население Германии не испы­тывало больших лишений, как это было во время Первой мировой войны, поскольку для его снабже­ния товары и продовольствие безжалостно выкачи­вались из оккупированных стран.

Каковы же были намерения союзников? В то вре­мя как сотни бомбардировщиков стирали с лица земли немецкие города, а с востока неудержимо на­двигалась Красная Армия, «большая тройка»- Ста­лин, Рузвельт и Черчилль вырабатывали на конфе­ренциях в Тегеране и Ялте концепцию послевоенно­го устройства Германии и Европы. Они стремились к тому, чтобы, говоря словами Черчилля, «воспре­пятствовать Германии, а прежде всего Пруссии, на­пасть на нас в третий раз». На Тегеранской конфе­ренции в ноябре 1943 г. было решено передвинуть западную границу Польши на Одер, а ее восточные земли, населенные белорусами и украинцами, пе­редать Советскому Союзу, как и северную часть Восточной Пруссии с Кенигсбергом. Ялтинская конференция в феврале 1945 г. приняла решение раз­делить Германию и Австрию на оккупационные зо­ны. Подобно Германии, Восточная и Центральная Европа практически была поделена на сферы влия­ния. Таким образом, конец войны должен был озна­чать и конец старой Европы, которой отныне была уготована роль буферной зоны между глобальными державами - США и СССР.

Отношения между союзниками никогда не бы­ли безоблачными, но германская опасность заставляла западных лидеров уступать советскому диктатору, ибо его армия играла решающую роль в разгроме нацизма.

В самой Германии террор возрастал в той же ме­ре, в какой учащались поражения на фронтах. Чтобы преодолеть упадок духа населения после катастрофы на Волге, Геббельс в речи 18 февраля 1943 г. попытал­ся подогреть фанатизм немецкого народа, призвав к «тотальной войне». С введением в армии должнос­ти «офицера-воспитателя», скопированной с полит­руков Красной Армии, вермахт оказался под контро­лем нацистской партии. Когда же гауляйтеры были назначены имперскими комиссарами обороны, то их распоряжениям должны были подчиняться и армей­ские генералы. В октябре 1944 г. тотальная война привела к формированию «фольксштурма», народного ополчения, куда призывались все способные носить оружие мужчины в возрасте от 16 до 60 лет, что само по себе уже было актом отчаяния.

Опасность угрожала режиму Гитлера не только извне, но и изнутри. Конечно, в условиях жестокого террора и лояльности населения ни о каком сильном Сопротивлении не могло быть и речи. О немецком Сопротивлении трудно судить однозначно еще и по­тому, что грани между личным нонконформизмом, оппозиционными взглядами и активным противо­действием оставались расплывчатыми.

Решительную борьбу против нацизма вели преж­де всего коммунисты. Видную роль среди подполь­ных групп играла «Красная капелла» во главе с пра­вительственным советником Арндтом Харнаком и обер-лейтенантом Харро Шульце-Бойзеном, каз­ненными в августе 1942 г. после раскрытия гестапо их организации.

Однако природа тоталитарных режимов такова, что с ними может бороться не простое население, а люди из самого аппарата власти. Оппозиционно настроенные, придерживающиеся консервативной государственной этики и христианской морали вид­ные чиновники и военные сплотились вокруг быв­шего лейпцигского бургомистра Карла Гёрделера, дипломата Ульриха фон Хасселя и бывшего коман­дующего сухопутными войсками Людвига Бека. Они придерживались традиции бисмарковского госу­дарства, а не веймарской демократии. Поэтому для западных держав они являлись не очень подходя­щими партнерами. Но это была единственная в Гер­мании группа, которая все же могла рассчитывать на успех. Однако покушение на Гитлера, совершенное 20 июля 1944 г., не удалось. По случайному стечению обстоятельств фюрер отделался легким ранением, когда в его восточнопрусской ставке «Вольфшанце» взорвалась бомба, подложенная полковником Кла­усом фон Штауффенбергом. В Берлине нерешитель­ные заговорщики не захватили ключевых позиций в аппарате власти прежде, чем в столицу пришло известие о том, что Гитлер жив. Заговор мгновенно провалился, а последовавшая расправа над его уча­стниками была крайне жестокой. Казнили не только 158 заговорщиков, но и их родственников, которые не имели к заговору никакого отношения (всего около 5000 человек). По акции «Гроза» в августе было арестовано и брошено в концлагеря около 500 бывших видных политиков Веймарской республики.

Гитлер воспринял свое «спасение» как перст судьбы, как чудо, которое, дескать, повлечет за собой перелом в ходе войны. «После моего сегодняшнего спасения от верной смерти, — сказал он Муссолини, — я более чем когда-либо убежден в том, что смогу довести до счаст­ливого конца наше общее великое дело». К тому же не­рвное потрясение на короткое время излечило фюре­ра — у него перестали дрожать рука и нога.

К моменту неудавшегося заговора англо-амери­канские войска уже высадились 6 июня 1944 г. в Нормандии и открыли второй фронт в Европе, ес­ли не считать итальянского театра боевых действий, открытого в 1943 г. Война на нескольких направле­ниях превышала возможности и ресурсы Германии, поражение которой стало только вопросом време­ни.

Но Гитлер упорно продолжал безнадежную борьбу, невзирая на то, что она может привести к полному уничтожению Германии. По его безумной логике, если немецкий народ не в состоянии одер­жать победу, то он является слабым и обречен на гибель.

Характеризуя последний этап войны на допросе в американском плену, генерал Гудериан показал: «У Гит­лера сложилось собственное представление о мире. Действительность он приспосабливал к этой картине, которая была плодом его фантазии. Мир должен был быть таким, каким он себе его представлял».

Существует подробное описание ставки фюрера в Растенбурге, где Гитлер почти безвыездно прожил с ок­тября 1942 года до ноября 1944 года.

Растенбург находился в 560 км от Берлина, в самом дальнем уголке нацистской империи. Ставка была зап­рятана в густом и довольно-таки мрачном лесу, куда даже в жаркий летний день почти не проникало солнце. Пер­вое время Гитлер жил в одном из деревянных строений, возведенных для него и его свиты. Но вскоре из боязни воздушных налетов он перебрался в большой бетонный бункер. Здесь он занимал три маленькие комнаты, силь­но смахивавшие на тюремные камеры — в комнатах были голые бетонные стены и дешевая мебель. Генерал Йодль, который долгое время находился в «Волчьем логове» вместе с Гитлером, уверял, что ставка эта являлась чем-то средним между монастырем и концлагерем: «Там было много заборов и много колючей проволоки, — показал он на Нюрнбергском процессе. — На всех дорогах, кото­рые вели к ставке, были установлены заставы, а в центре находилась так называемая «зона безопасности № 1». Постоянного пропуска в эту зону не имели даже сотруд­ники моего штаба: охранники обыскивали каждого офи­цера, которого не знали в лицо. За исключением воен­ных сводок, в эту святая святых из внешнего мира проникала только очень скудная информация».

Рабочий день Гитлера проходил так его будили при­мерно в 10 часов утра. Завтрак подавался в спальню: здесь же он прочитывал сводку сообщений иностран­ных агентств и печати, которую составлял для него Риб­бентроп. С 11 до 12 часов Гитлер принимал своего адъ­ютанта и решал с ним различные текущие вопросы. В полдень начиналось обсуждение военного положения, главным образом положения на фронтах, в присутствии Кейтеля, Йодля, начальников штабов трех родов войск и приглашенных для обсуждения специальных вопро­сов офицеров. Обед длился с 14 до 16 часов и был за­полнен длинными монологами Гитлера, главным об­разом на тему о планах «переустройства мира» по фашистскому образцу. Часа два уходило на послеобе­денный сон, а в 18 часов Гитлер вновь созывал свой уз­кий штаб для обсуждения военного положения. Ужин продолжался тоже два часа — с 20 до 22 часов, затем Гитлер собирал для беседы своих приближенных, при­чем эти беседы опять-таки состояли из сплошных мо­нологов фюрера и заканчивались часа в четыре утра.

Полная оторванность Гитлера от внешнего мира и его образ жизни раздражали даже высших нацистских сановников.

После покушения Гитлер еще четыре месяца прожил в Растенбурге. Только в ноябре 1944 года он навсегда поки­нул свою главную ставку. Пробыв несколько дней в Берли­не, фюрер отправился на запад, в резиденцию «Орлиное гнездо». В разговоре с одним из своих приближенных Гитлер как-то признался, что необъятные просторы Рос­сии вызывают у него ужас и что при виде снега ему стано­вится дурно. Именно в это время Гитлер, по-видимому впер­вые явственно ощутил, что его ждет бесславный конец.

В то время когда на западе союзники при­ближались к Рейну, а на востоке, от Прибалтики до Карпат, Красная Армия перемалывала обескров­ленные немецкие дивизии и вышла к границам рей­ха, Гитлер и его паладины начали войну против соб­ственного народа под лозунгом «Мы оставим аме­риканцам, англичанам и русским только пустыню». Но министру вооружений, технократу Альберту Шпееру (1905-81) удалось отговорить ряд бурго­мистров и генералов от выполнения этого драко­новского приказа «Нерон».

Приказ Адольфа Гитлера от 19 марта 1945 г. («нероновский приказ») гласил:

«Борьба за существование нашего народа вынужда­ет использовать внутри рейха все средства, которые ослабляют боевую силу нашего врага и препятствуют его дальнейшему продвижению. Должны быть ис­пользованы все возможности, чтобы причинить прямо или косвенно самый долгодействующий ущерб удар­ной силе врага. Ошибочно полагать, что неразрушен­ные или только парализованные на короткий срок транспортные, промышленные сооружения, сооруже­ния связи и снабжения можно будет пустить в ход в соб­ственных целях в случае возвращения утраченных об­ластей. Враг оставит нам при своем отступлении только выжженную землю и отбросит всякие соображения об интересах населения. Поэтому я приказываю:

1. Все военные, транспортные, промышленные со­оружения, сооружения связи и снабжения, а также ма­териальные ценности на территории рейха, которые противник может немедленно или в обозримое время использовать для продолжения своей борьбы, подлежат разрушению.

2. Ответственными за осуществление этого разру­шения являются: военные власти — за все военные объекты, включая сооружения транспорта и связи; га-уляйтеры и имперские комиссары обороны — за все сооружения промышленности и снабжения, а также прочие материальные ценности; гауляйтерам и им­перским комиссарам обороны надлежит оказывать со стороны войск необходимую помощь при выполнении их задач.

3. Этот приказ довести в кратчайший срок до сведе­ния всех командиров частей. Указания, противореча­щие данному приказу, недействительны».

Из радиограммы командира полиции порядка при президенте правительства Нижней Баварии от 3 апре­ля 1945 г.:

«Рейхсфюрер СС Гиммлер приказал:

1. В данный момент войны речь идет единственно и только об упорной несгибаемой воле, чтобы выстоять.

2. Надлежит принимать самые суровые меры против вывешивания белых флагов, открытия противотанко­вых заграждений и подобных этому проявлений.

3. Все лица мужского пола, проживающие в доме, на котором появится белый флаг, подлежат расстрелу. Ни в коем случае не задерживаться с осуществлением со­ответствующих мер».

Поэтому вступление со­юзных войск в Германию стало освобождением не только для миллионов узников концлагерей и уг­нанных в рейх рабочих, но и для самого немецкого народа, обреченного Гитлером на гибель, хотя, ра­зумеется, большинство немцев воспринимало это тогда совершенно иначе.

В середине января 1945 года фюрер вернулся в Бер­лин, который уже стал фронтовым городом. Гитлер перебрался в заблаговременно построенное большое бомбоубежище. В этом бомбоубежище он пробыл до самой смерти.

Фюрер отдавал себе отчет в том, что полный разгром Германии неминуемо приближается.

Сохранилось множество свидетельств людей, допу­щенных в этот период в ставку Гитлера. Все они в один голос утверждают, что нацистский фюрер превратился в больного старика. У него теперь уже дрожала не толь­ко левая рука, но и вся левая половина туловища.

29 апреля 1945 года состоялась фантасмагоричес­кая свадьба Евы и Адольфа. Ее устроители не дождались даже утра — бракосочетание состоялось глубокой но­чью. Во время церемонии Гитлер был совершенно раз­бит физически и морально, походил на марионетку, действующую по чужой воле.

После свадьбы в четыре часа утра Гитлер продикто­вал два завещания — политическое и личное. Теперь у него уже не было пути назад. Бежать из Берлина можно было только с неимоверными трудностями. Кроме того, Гитлер сжег за собой мосты — в обоих завещаниях го­ворилось, что он уходит из жизни.

30 апреля 1945 г. в окруженном Берлине Гитлер вместе со своей сожительницей Евой Браун (с которой он накануне вступил в брак), покончил жизнь самоубийством.

Подписанная 8 мая 1945 г. безоговорочная капиту­ляция германских вооруженных сил одновремен­но являлась крахом немецкого национального государства, будущность которого оставалась со­вершенно неясной.

После войны большинство немецких городов лежа­ло в руинах. В Кёльне было разрушено две трети жилого фонда, в Дортмунде, Дуйсбурге, Касселе - более 60%, в Киле - 58, в Гамбурге - 55%. Всего за два налета, 14 и 15 февраля 1945 г., был стерт с лица земли почти весь Дрезден, где погибло более 35 тыс. жителей.

Люди ютились в подвалах, бараках и развалинах, страну охватил голод, потребление продуктов пита­ния составляло от одной до двух третей необходимо­го минимума. Это приводило как к вспышкам эпиде­мий, так и к разгулу преступности, поскольку в обста­новке хаоса и стремления выжить граница между дозволенным и недозволенным почти исчезла.

Положение осложнялось и огромным притоком беженцев, а затем - изгнанных из Польши, Венгрии и Чехии этнических немцев. Их число превысило 12 млн. человек, не считая 2 млн. погибших во время этого беспримерного исхода женщин, детей, стари­ков. К материальным лишениям добавлялась и мо­ральная опустошенность, вызванная страшным про­шлым и беспросветным будущим. Большая часть на­селения была озабочена прежде всего проблемой выживания и не думала о том - существует ли еще немецкое государство? Этот политический вакуум за­кончился 5 июня 1945 г., когда четыре оккупацион­ные державы в «Берлинской декларации» заявили, что верховная власть в Германии принадлежит их представителям и исполняется ими совместно. Со­стоявший из командующих оккупационными зонами союзный Контрольный совет управлял Германией в целом, но в каждой из зон власти проводили свою политику, как и в четырех секторах Берлина, имевше­го особый статус.

До сих пор данные о людских потерях Германии за годы войны очень различны и колеблются от 5 до 10 млн. человек. Как ни ужасны эти показатели, они все-таки меньше данных о жертвах, понесенных ее противниками. Только в Польше погибло около 6 млн., Советский Союз по новейшим исследованиям потерял до 30 млн. человек. Всего же во Второй ми­ровой войне погибло 50-60 млн. человек.

 




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных