Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Гарик Сукачёв, Наталия Павловская Дом Солнца 6 страница




Сержант отпер уборщице железную дверь.

Хиппи в красных штанах ерничал:

– Смотрите, пипл, ангел!

– Все шутишь, доходяга? – беззлобно покачала головой уборщица. – Сейчас научу туалеты мыть!

Белобрысая девушка вырвалась из объятий красавца:

– Я! Я буду туалеты мыть! Только заберите меня отсюда!

Но уборщица внимательно оглядывала хипарей, пока не заметила Сашу:

– Вот ты! Ага, иди сюда!

Не сразу сообразив, что обращаются к ней, Саша стала протискиваться через толпу к выходу. Уборщица сунула ей в руки облупленное ведро со склизкой тряпкой:

– Пошли, покажу, где воду брать.

Хипари проводили Сашу сочувственными взглядами.

Уборщица повела Сашу по темноватому коридору к каморке под лестницей.

– Вот здесь, – объявила уборщица и толкнула дверь в каморку.

Саша шагнула в каморку, а ей навстречу неожиданно вышел Солнце.

Саша счастливо ахнула, уронив ведро с тряпкой, бросилась ему на шею и облегченно заплакала.

– Ну, тихо-тихо! Всё, уходите! – скомандовала уборщица.

– Как? – изумилась Саша. – Как уходить?

– Да как – ногами и быстро! Еще спасибо скажи, что не успели записать тебя, а то сразу – по месту работы родителей, в комсомольскую организацию – везде сообщат!

Солнце ласково отвел Сашины руки, сердечно приобнял уборщицу:

– Спасибо, тетя Валя!

Старушка была польщена, но старалась скрыть это под показной строгостью:

– Но не рассчитывай – это первый и последний раз! С хипями твоими еще я не возилась!

– Да вы посмотрите, – улыбнулся Солнце, – какая она хиппи – она домашняя!

Уборщица снисходительно покачала головой.

Саша и Солнце быстро пошли по улице, свернули в переулок, затем еще в один… Опасность миновала. Саша уцепилась за руку Солнца, как спасшийся от кораблекрушения за спасательный круг. Стуча зубами от еще не прошедшего страха, спросила:

– Почему она помогла мне?

Солнце невозмутимо улыбается:

– Тетя Валя – милейшая женщина.

– А откуда ты ее знаешь?

– Я – завсегдатай этого клуба, – он кивнул на оставшееся позади отделение. – Было время подружиться.

– Другие тоже часто бывали в милиции. Почему она не помогла другим?

– Потому что они другие.

– А если бы она не согласилась меня отпустить?! – жалобно простонала Саша. – Страшно подумать!

– Тогда бы я придумал что-нибудь другое, – спокойно пожал плечами Солнце.

Неожиданно Саша остановилась.

– Я не могу домой…

Солнце вопросительно посмотрел на Сашу.

– …Я маму с папой увижу и опять плакать буду, – призналась она.

Солнце взял Сашу за руку:

– А я, честно говоря, надеялся, что ты пригласишь меня в гости.

Разгадав нехитрый маневр Солнца, Саша благодарно улыбнулась, и они пошли к Сашиному двору.

А потом, когда небо за окнами уже стало чернильным, Сашины папа и мама молча лежали, вытянувшись в струнку, в темной спальне. – Нет, ну как тебе это нравится! – не выдержал папа. – Сюда привела! В мою квартиру! Абсурд какой-то!

– А что, лучше, когда неизвестно где? – бодро отозвалась «спящая» мама.

– Тоже плохо! – сел на кровати папа. – Должна дома сидеть и уроки учить!

– Что учить-то? – зевнула мама. – Школа уже закончилась, а институт еще не начался.

– А вот не знаю, что! – забывшись, папа стукнул по колену больной ноги, ойкнул.

Саша сидела в своей комнате, на кровати молча, отрешенно. Солнце поглядывал на Сашу, невозмутимо перебирая пластинки возле ее проигрывателя: – У тебя хороший вкус, – заметил он.

Но Саша не отвечала, как будто оцепенев. Солнце отложил пластинки, подошел к Саше, присел перед ней на корточки, заглянул в глаза. Саша отвернулась. Солнце ласково повернул ее лицо к себе. Саша отрицательно помотала головой. Ей казалось, что, если она скажет хоть слово, ее разорвет лавина негодования, отчаяния и обиды. Но и молчать было очень тяжело: страх душил ее, облапил, как бесцеремонный отвратный ухажер, и требовал подчиниться. Солнце понял. Он присел рядом с Сашей и по-братски нежно и уверенно прижал ее к себе. Саша беззвучно, с облегчением разрыдалась. Солнце тихо покачивал ее, как маленькую.

Пролив первые потоки слез, Саша стала жаловаться – быстро, обрывочно, всхлипывая:

– Мы же… мы же ничего плохого не делали…А нас – в тюрьму! Мы же против войны… Мы же…

Солнце усмехнулся:

– Мы?

Саша подняла на него заплаканные глаза – ресницы слиплись лучиками:

– Советский Союз – всегда за мир!.. Это же… Чтобы людей ни за что били?!. Как такое вообще в нашей стране может быть?!

Солнце ответил твердо и внушительно:

– А это не наша страна. Это – их страна.

– Чья это – их?

– Тех, кто врет. Кому все равно.

Саша помолчала, подумала и тихо спросила:

– А наша тогда где?

Солнце взял Сашу за руки. Одну приложил к своей груди, вторую – к ее:

– Здесь.

Саша смотрела на него, понимая что-то новое для себя, и была ему за это очень благодарна. А Солнце как ни в чем не бывало снова вернулсяк Сашиным пластинкам. Выбрал из стопки одну и положил на диск проигрывателя. Раздалась песенка из мультфильма. Саша смутилась:

– Отдай!

– Да чего ты! Клёво! – улыбнулся Солнце

Папа снова попытался улечься, но снова не выдержал, включил бра над кроватью: – Вот что они там делают?

Мама часто заморгала от света:

– Владик, ну что они там могут делать?.. Музыку слушают.

– Ага! Музыку!.. – сердито хмыкнул папа. – Пойди, чаю им предложи.

– Сам предложи, – мама выключила бра.

– У меня нога… – папа снова включил свет, уселся.

Мама потерла глаза, села рядом.

– А вдруг… – со скрытым ужасом предположил папа.

– Да нет… – успокаивающе покачала головой мама.

– Ты знаешь! – фыркнул папа.

– Ну а что?.. – беспомощно отозвалась мама.

– Я это терпеть не намерен! – и папа решительно поднялся с кровати.

Саша и Солнце затеяли детскую битву: Саша хотела забрать пластинку с мультяшными песенками, а Солнце не отдавал. Наконец Саше со смехом удалось прорваться к проигрывателю и сбросить лапку звукоприемника. Солнце схватил Сашу за руки, она стала отбиваться – совсем как в школе на переменке – и вдруг заметила темное пятно на рукаве рубахи Солнца. Саша сразу съежилась, сказала тусклым голосом:

– У тебя на рукаве… это кровь, наверное…

Солнце молчал.

– …Может, даже убили кого-то… мы же не знаем… Многие падали… – голос у Саши сорвался.

– Где у тебя ванная? – буднично спросил Солнце.

– Думаешь, если смыть следы, можно забыть о том, что видел? – горько усмехнулась Саша.

– Если чего-то не видишь, этого как будто нет, – твердо сказал Солнце.

Солнце сбросил жилет и, не расстегивая, стянул рубашку через голову. Саша увидела на левой половине его груди шрам.

– Откуда у тебя это?

– Меня хотели зарезать, – «признался» Солнце.

– За что? – Сашины глаза расширились от ужаса.

Солнце улыбнулся:

– Я не успел спросить.

– А кто? – волновалась Саша.

– Друзья, – просто ответил Солнце и, повязав рубаху на поясе, вышел из комнаты.

Папа Саши решительным шагом (насколько позволяла ему забинтованная нога) направился к Сашиной комнате, но остановился на полпути и поковылял на кухню. В кухне потоптался неопределенно, а потом увидел на плите большую эмалированную кастрюлю с цветочком на боку. В кастрюле томился тяжелым ароматом борщ. Схватив ложку, папа принялся успокаивать нервы, неистово работая этой ложкой прямо в кастрюле и с наслаждением отправляя в рот густое варево. Вдруг капустная ленточка повисла у него на подбородке: в проеме двери он увидел, как из Сашиной комнаты вышел голый по пояс Солнце и направился в ванную.

Оставшись в комнате одна, Саша подняла с пола и погладила жилет Солнца, а потом провела гладкой кожаной полой по своей щеке.

Папа Саши вышел в коридор и тяжелым взглядом уставился на Солнце. – Скажешь, это на всю жизнь? – мрачно спросил он.

– Нет, не скажу, – честно ответил Солнце.

– Ну, идем, поговорим, – кивнул на кухню папа.

Услышав голоса на кухне, Саша отложила жилет, вытряхнула из стакана, стоящего на столе, карандаши и взобралась с ним на кровать. Саша приставила стакан к стене и прижалась к нему ухом. Она напряженно прислушалась и поморщилась досадливо: ничего не разобрать.

А в другой комнате Сашина мама также прильнула к стене, приставив к ней стоявшую на тумбочке вазочку.

Дверь в комнату Саши открылась неожиданно – она едва успела спрыгнуть с кровати. На пороге стоял Солнце – уже одетый, с мокрым рукавом рубахи и с папиными ботинками в руках.

– Клевый у тебя фазер: шузы мне подарил, – продемонстрировал Солнце ботинки.

– Зачем? – удивилась Саша.

– Не знаю, – пожал плечами Солнце. – Но неудобно было отказываться. Проводишь?

– Как? Уже? – расстроилась Саша.

– Обстоятельства, – загадочно улыбнулся Солнце.

Не реагируя на красноречиво-вопросительные взгляды мамы, папа открыл тумбочку с гордым названием «бар» и достал бутылку коньяка: – Слушай, а может, мне отпуск взять? А то я за этими делами и жизни не увижу!

Мама настороженно нахмурилась.

Саша и Солнце целовались на лестничной клетке. – Ты придешь меня завтра провожать в Болгарию? – шепотом спросила Саша.

Солнце молча улыбнулся.

– Ну… что ты молчишь? – капризно надула губы Саша. – Скажи, мы увидимся завтра?

– Обязательно, – поцеловал ее Солнце.

– Ага! Так значит, придешь! – обрадовалась Саша.

Но Солнце снова ничего не ответил – только легкими касаниями губ дотронулся до ее висков, лба, макушки.

– Ну, вот какой ты! – отстранилась Саша. – Пообещай, что мы завтра встретимся!

– Обещаю, – кивнул Солнце.

Саша расплылась в счастливой улыбке и, привстав на цыпочки, крепко обняла Солнце.

А Сашины родители, поставив на проигрыватель пластинку Визбора и обнявшись, рассматривали пухлый альбом с фотографиями, поочередно отхлебывая коньяк из бутылки. – А это мы с Родькой в первой командировке на Памире. Помню, на спор приударили тогда за проводницей! – радовался папа.

– Хоть бы не рассказывал, изменщик! – притворно сердилась мама.

– Так я тебя еще не знал тогда! – оправдывался папа. – А какие, Тоня, там звезды! Я больше таких звезд нигде не видел. С грецкий орех! А луна! С арбуз! Давай на Памир махнем, а?!

Так пришла ночь. И все были счастливы.

А потом наступило утро. Саша и мама застегивали чемоданчик: Саша прижимала крышку, мама защелкивала замочки.

– Тоня, где мои ботинки? – тщетно взывал к жене папа.

Замочки наконец защелкнулись. Но мама тутже спохватилась:

– Ой, я же красненький свитерок теплый тебе не положила! – и тут же расщелкнула с таким трудом застегнутые замочки.

– Ма-ам, ну зачем теплый? – заныла Саша. – Я же на юг еду!

– А вдруг придет холодный антициклон? Такое бывает, – и мама метнулась Сашину комнату за свитером.

– Ну где же мои ботинки?! – снова подал голос папа.

– Какие, Владик, ботинки? – наконец отозвалась мама, запихивая свитер в переполненный чемодан.

– Какие! Коричневые. Которые я из Чехословакии привез!

– Я опоздаю сейчас из-за ваших свитеров, ботинок! – нервничала Саша.

– Главное, только вчера же вазелином смазал! – сокрушался папа.

– Владик, ну надень другие, – примирительно посоветовала мама. – Ты же видишь, Сашенька опаздывает.

– Я надену другие, – возмутился папа, – но я хочу знать, что происходит у меня в доме!

– Так! Всё! – хлопнула в ладоши мама. – Присели на дорожку…

Папа уселся на обувную тумбу, Саша – прямо на пол.

– Саня! – укоризненно покачала головой мама и присела краешек трюмо. Помолчали секунду.

– Пошли! – скомандовала мама.

Во дворе Саша забралась в отцовскую машину. Мама жалобно заглянула в салон:

– Санечка, может, все-таки проводить тебя?

– Ну, мама!

– Все-все, хорошо!.. Ничего не забыла?

– Мамочка, ты пять раз все проверила! – улыбнулась Саша.

– Да-да… А Вадим так и не пришел… вздохнула мама. – Наверное, обиделся.

– Да и хрен с ним! – неожиданно решительно заявил папа. – Только и умеет, что задницы лизать! Пускай теперь мартышкам полижет!

– Владик! При ребенке! – зашипела мама, быстро захлопнув дверцу машины.

Саша выглянула из окна машины:

– Родители! Я вас очень люблю!

– Езжай уже, не рви сердце! – махнул рукой папа. – Иваныч, вези ее, а то опоздает.

Водитель послушно завел мотор.

– Сашенька, с иностранцами там не болтай! – погрозила пальцем мама.

– Ага. А то вышлют – «мама» не скажешь, – подтвердил папа.

Саша стояла возле одного из вереницы туристических автобусов на Васильевском спуске и искательно глазела по сторонам. К ней подскочила строгая женщина в очках-стрекозах с синими стеклами, со списками в руках:

– В Болгарию?

– В Болгарию, – кивнула Саша.

– Путевку покажи.

Саша вынула из сумочки документ. Женщина-стрекоза изучила путевку и распорядилась:

– Хорошо. Во второй автобус.

– Вы знаете, я пока здесь постою. Я человека одного жду.

– Что значит «человека жду»? Какое еще «постою»? – возмутилась «стрекоза». – Выезд за рубеж – это вам не шуточки. Если вы здесь так себя ведете, чего от вас можно ожидать там?!

Саша послушно полезла в автобус.

И вот первый автобус просигналил, тронулся с места. За ним – второй. Вся вереница начинает выползать на Москворецкий мост.

Сопровождающая группу женщина-стрекоза взяла микрофон:

 

– Товарищи! Наше путешествие начинается! И начинается оно с поездки в аэропорт, которая займет у нас около сорока минут…

Под стрекотание сопровождающей Саша пригорюнилась, уставившись в окно. Рядом с ней, отдуваясь, сидел толстый дядька в плотном, несмотря на лето, черном костюме и соломенной панаме. Впереди – хитроглазые пергидрольные блондинки тщательно скрываемого возраста. Дальше по салону – не лучше.

– По прибытии в аэропорт мы очень быстро и дисциплинированно занимаем очередь на регистрацию пассажиров, отлетающих за рубеж… – продолжала «стрекоза».

И вдруг Саша увидела за окном стоящих на мосту Малого, Скелета, Хуана и Герду. Малой, как всегда, что-то рассказывает, эмоционально размахивая руками, Герда и Скелет слушают его, а Хуан сидит на парапете и с отрешенным видом попыхивает своей трубочкой.

– …а сейчас, – не унималась «стрекоза», – я напомню вам правила, которые обязан соблюдать за границей каждый советский гражданин

Саша встрепенулась, замахала рукой – конечно, ее не видели. Саша привскочила со своего места:

– Остановите, пожалуйста, автобус!

– Что значит «остановите»?! – опешила «стрекоза», а Саша уже карабкалась через толстые коленки потного соседа к выходу:

– Я… я загранпаспорт дома забыла! – веская причина родилась у Саши, как озарение, вызвав агрессивное недоумение сопровождающей.

Автобус Саши притормозил прямо напротив компании хипарей.

Саша соскочила с подножки и радостно бросилась к ним.

Автобус двинулся дальше в составе колонны. Саша проводила его испуганным, но решительным взглядом.

Хипари, кажется, не удивились, увидев Сашу, а Скелет почему-то сказал Малому:

– С тебя ванок.

– Салют, некурящая! – добродушно кивнула сияющей Саше Герда.

– Салют! – улыбнулась Саша. – Вы вместе с Солнцем пришли?

Хипари переглянулись.

– Ну, летс-гоу-кам-тугезер, что ли, – невозмутимо предложил Малой и пощелкал пальцами перед глядящими в бесконечность глазами Хуана. – Хуан, таблетки ням-ням, пошли!

Хуан беззлобно усмехнулся, слез с парапета. Компания направилась вниз по лестнице, к набережной.

– А вы куда? – удивилась Саша вдогонку.

– К морю, к солнцу! – обернувшись, прищурилась Герда многозначительно. – Нам по пути?

Саша пожала плечами и побежала за хипарями.

– А где Солнце. – догнав их, попыталась выяснить она.

– А мы думали, теперь у тебя нужно спрашивать, где Солнце, – испытующе глядя на Сашу, заявила Герда.

Саша нахмурилась, но к ней подошел Скелет:

– Лукай, какие шузы мне Солнце подогнал! Солнце – добрый человек! – И Саша с изумлением увидела на ногах Скелета те самые, папины, вазелином мазанные чехословацкие ботинки…

Но Саша не успела как следует изумиться и подумать на эту тему, потому что хипари подошли к припаркованной под мостом пожарной машине.

Малой первым открыл дверь кабины и по-хозяйски запрыгнул на водительское сиденье. Его примеру последовали и остальные. Только Саша, ничего не понимая, стояла внизу:

– Вы что, ее украли?

– Нет, нам только до вокзала, – флегматично сообщил Скелет.

– Ну, ты чего там? – поторопил Сашу Малой. – Железка ждать не будет.

И Саша, сама не зная почему, полезла в кабину.

– Ну, ямщик, трогай! – скомандовал Малой сам себе и, перегнувшись через Сашу, захлопнул дверь.

На перроне царила обычная кутерьма. Многочисленные родственники помогали загрузиться молодой маме с малышом на руках. Счастливые жители провинций пихали в вагон раздутые сумки с добытыми в столице припасами.

Чинно и бодро осуществляет погрузку в поезд стройотряд – бравые ребята и девушки в новенькой стройотрядовской форме, со знаменем и транспарантом «Студенческий строительный отряд, даешь ударный труд!».

В вагон СВ усаживались немцы в смешных тирольских шапочках. За ними, якобы ожидая посадки в соседний вагон, наблюдали кагэбэшники, замаскированные под типичных граждан одной шестой части суши: дама с высокой прической и плюгавый мужчинка в костюме неопределенного цвета.

Мимо шел Кореец с этюдником на плече. Кагэбэшница проводила его пристальным взглядом.

Кореец подошел к вагону, в который пытались усесться хипари, и заметил Сашу, растерянно стоящую в сторонке.

– Здравствуйте, милая Саша! – галантно поклонился он.

Саша вежливо улыбнулась.

А проводница тщетно пыталась пересчитать снующих туда-сюда хайратых пассажиров и сопоставить их число с количеством билетов.

– Ну, шесть же! – раздраженно констатировала она.

– Да пять! – не сдавался Малой. – Ну, считаем еще раз!..

Герда снисходительно поглядывала на грустную Сашу:

– Не дрейфь, некурящая. Сейчас Малой проводницу уболтает.

– Это правда, Саша, не волнуйтесь, – улыбнулся и Кореец, – если бы я везде ездил только с билетом, то еще никуда бы из Москвы не выехал.

– Да я не волнуюсь, – кисло ответила Саша.

Кореец пошел на помощь Малому к проводнице.

Герда закурила сигарету:

– Вернешься – чемодан в аэропорту заберешь. Не пропадет.

– Да я не из-за чемодана… – нахмурилась Саша.

– А, понятно, – выпустила дым колечками Герда. – Ну, все равно – не дрейфь. Солнце всегда появляется вовремя. Только никто не знает, в какое время!

Саша обреченно вздохнула.

Малой продолжал «добивать» проводницу:

– …считаем, да?.. Раз, один, два, три… О, а вот вы билет неправильно положили… четыре… ага, вот… пять…

Кореец счел за благо не мешать Малому, тихо отдал проводнице билет и вошел в вагон.

– …Ну …пять, вот еще, это чей билет? – тут же ухватился за его квиток Малой. Проводница вытерла испарину со лба.

К грустной Саше подошел Скелет.

– Сейчас сдастся, – кивнул он на проводницу, – от Малого никто живым не уходил…

– И зачем я с вами сюда приехала? – пробурчала о своем Саша. – На самолет уже опоздала…

– Ну, приехала, значит, надо, – твердо сказал Скелет.

– Кому надо? – обиженно хмыкнула Саша.

– Ну, всё! Я сам уже сбился! – тоном утомленного инфанта заявил Малой. – Возвращайте наши билеты – пойду к начальнику вокзала разбираться!

Проводница, совершенно замороченная Малым, устало помотала головой:

– Ну, черт уже с вами, заходите!

– Пиплы! Порядок! – торжествующе замахал друзьям Малой.

Герда и Хуан залезли на подножку.

– Ты не обижайся, – торопливо уговаривал Сашу Скелет, – просто нас Солнце просил ждать тебя на Москворецком мосту, сказал, ты выйдешь из какого-то автобуса. Из какого автобуса – мы и не знали. Я еще с Малым поспорил на ванок: выйдешь – не выйдешь. Я выиграл…

Саша сердито прищурилась:

– Ванок? Один рубль, значит?.. Ну и прекрасно!.. Очень смешно.

И, резко развернувшись, Саша пошла по перрону. Скелет беспомощно посмотрел ей вслед и окликнул Малого, заходящего в вагон:

– Малой…

Малой, заметив уходящую Сашу, скомандовал Скелету:

– Ты хотя бы зайди – отстанешь еще! Горе мне с вами! Ни дня без строчки – ни секунды покоя! – И, пропустив Скелета в вагон, повис на подножке, несмотря на протесты проводницы. – Эй, ты чего? Как тебя… – обеспокоенно крикнул он вслед Саше.

Выглянувший из-за его плеча Хуан неожиданно трезво напомнил:

– Она – принцесса.

– Эй, принцесса! – орал Малой. – Залезай!

Саша обернулась:

– Никуда я не поеду.

– Ты что? Крейзанулась?! – возмутился Малой.

Саша грустно покачала головой.

Поезд лязгнул, заскрежетал, тронулся с места.

Саша медленно пошла по перрону против движения поезда.

Колеса завертелись все быстрее. И вдруг…

– Руку! – услышала Саша крик Солнца.

Саша резко обернулась.

Из проема двери предпоследнего вагона высунулся Солнце, одной рукой держась за поручень, другую – протягивая Саше.

И Саша, ни секунды не раздумывая, подскочила к поезду и ухватилась за руку Солнца. Почти на полном ходу он втащил Сашу на подножку.

Когда в тамбуре немного отдышались, Саша набросилась на Солнце с упреками: – Почему ты всегда так! Я не знаю, чего от тебя ждать!

– А ты хотела бы все знать заранее? – дурашливо удивился Солнце. – Ну и зачем тогда жить?

Саша обиделась:

– Опять шуточки? Да ну тебя!

Неожиданно Солнце взялся за рукоять стоп-крана и серьезно сказал:

– Еще не поздно. Ты можешь вернуться.

Саша усмехнулась:

– И что же – ты остановишь поезд?

– Если ты хочешь остановиться. – Солнце не шутил.

Саша секунду помедлила с ответом, но потом решительно заявила:

– Не хочу.

Солнце отпустил стоп-кран, улыбнулся:

– Первый шаг к свободе.

Саша растерянно улыбнулась.

– …Только как же я поехала: мои вещи в аэропорт увезли.

– Значит, у них есть шанс увидеть Золотые пески, – утешил Солнце. – И у теплого свитера, который в последний момент положила твоя мама, будет роман с зубной щеткой.

– Откуда ты знаешь про свитер?! – удивилась Саша.

– Мамы всегда кладут теплый свитер. На случай непредвиденного похолодания.

Саша улыбнулась, а потом решительно глянула в глаза Солнцу:

– Можно я тебе один вопрос задам?.. Только ты не обижайся.

– Попробую, – пообещал Солнце.

– Зачем ты украл папины ботинки?

Солнце замялся:

– Честно?

– Да… Пожалуйста.

– Не знаю! – Солнце по-мальчишески смутился, а Саша рассмеялась.

Тогда Солнце вынул из расшитой сумки, висящей наперевес, мятый цветок – явно родом с городской клумбы и пристроил его у Саши за ухом:

– На островах республики Индонезия это называется «Вэлкам флауэрс». Так что – добро пожаловать в хипповскую жизнь. А теперь нужно найти себе ночлег.

– Разве мы не вместе с ребятами? – удивилась Саша.

Солнце глянул на нее с притворным ужасом:

– В плацкартном вагоне? А как же целоваться? – и открыл дверь в вагон. Саша нерешительно помедлила, но пошла в открытую Солнцем дверь.

Она нервно барабанила пальцами по раме окна спального вагона. А Солнце в спальном двухместном купе с бархатными занавесками, под несущиеся из приемника тирольские рулады, что-то убедительно объяснял по-немецки пузатым и щекастым бюргерам в тирольских шапочках, утыканных разноцветными значками. Слова Солнца привели тирольцев в радостное возбуждение, и, схватив чемоданы и приемник, они устремились в коридор.

– Куда это они? – спросила Солнце Саша.

– В погоню за великорусскими чувствами. Располагайся, – и Солнце приглашающим жестом указал Саше на малиновый мягкий диван. – Наше двухместное удобство.

– Но так же нечестно, – колебалась Саша. – Все – в жестком, а мы – здесь.

– А нет такого слова «все». Человек всегда один. – Солнце снял сумку, жилет, удобно расположился на диване.

– А когда любит? – не сдавалась Саша.

– Тогда – вдвоем, – пояснил Солнце. – Он и его любовь.

– А другой человек?.. – удивилась Саша.

– А другой человек здесь вовсе ни при чем.

– И я? – с вызовом спросила Саша.

Но в этот момент в дверь купе раздался удар, а в узкий проем двери рухнула чья-то нога. Послышались крики проводницы.

Саша и Солнце выглянули в коридор.

Он был загроможден колонками и ящиками с аппаратурой.

На полу лежит бездыханный ударник «Машины времени», а клавишник, Макаревич и гитарист, сметая сопротивление проводницы, затаскивали ящики из тамбура в коридор.

– Да что это такое! У меня спальный вагон! Я сейчас начальника поезда позову!

– Ну, тетенька, милая, ну не выбрасывать же! Ну, опаздывали мы! Куда успели! – уговаривал клавишник.

– Мы заплатим! – заверял проводницу Макар.

Появился начальник поезда.

– Немедленно покинуть помещение железнодорожного состава вместе с негабаритной ручной кладью!

– Как? На полном ходу? – притворно изумился Макар.

– А я вас везти не имею права! – визжала проводница. – Хулиганье!

Она ткнула пальцем в лежащего ударника:

– Вот если он стоп-кран сорвет?!

Музыканты внимательно посмотрели на товарища.

– Он? Нет, он не сможет, – убежденно сказал Макар.

– Допились! Пьяные в коридорах валяются! – возмущалась проводница.

– Он не пьяный. Он аппарат охраняет, – пытался оправдаться клавишник.

– А людям как ходить: ни чаю попить, ни в туалет! – трубил начальник поезда.

Солнце вышел из купе.

– Здорово, Макар, – он кивнул на аппаратуру. – На заработки?

Увидев Солнце, Макар обрадовался, полез обниматься через ящики:

– Солнце! Живой еще!

– Почему это «еще»? – вышла за Солнцем и Саша.

Увидев незнакомую хорошенькую барышню, Макар приосанился и зафонтанировал:

–»…Человек смертен, но это еще полбеды. Иногда он внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что будет делать в сегодняшний вечер».

– Не пугай девушку, – добродушно улыбнулся Солнце, а тот хитро прищурился:

– А что? М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита». Страница десятая. Восьмая строка снизу.

А проводница и начальник поезда, неприязненно глядя на Солнце, безуспешно пытались вытащить бездыханного рокера в тамбур.

– Вишь ты, оказия… – взъерошил волосы Макар.

Солнце оценил происходящее и предложил:

– А давай аппарат к нам в купе затащим, а ночевать можно у «системы» в плацкарте.

– Круто, чуваки! – обрадовался услышавший предложение Солнца клавишник. – Респект в полный рост!

И тут же потащил колонку в купе, пихнув при этом лежащего ударника:

– Вставай, бразер, гуд найт образовался!

Малой, как всегда, не терял времени зря. Они со Скелетом проходили через тамбур в купейный вагон. В руках у Малого была пачка брошюрок: «Здравницы Крыма». Скелета, как всегда, тяготила бурная бизнес-деятельность друга:

– Ну, на фига людям твои книжки. Они и так в Крым уже едут…

– Так им море станет ближе! – убежденно заявил Малой

Они зашли в спальный вагон. Малой уже занес руку – постучать в первое купе, как вдруг заметил Макара со товарищи и, дернув Скелета заруку, стремглав выскочил обратно в тамбур. Друзья помчались через вагоны к своим.

– Ну, попали! – сокрушался Малой на бегу.

– Я говорил: ну ее на фиг, эту рок-музыку, – ныл Скелет. – Теперь, как здрасти, фейс начистят.

– А кто виноват? – возмутился Малой. – Если бы ты, дубина стоеросовая, аппарат не сжег, щас бы уже по турбазам бабки лопатой гребли бы! Вино, девушки в придачу!

– И так сил нет, – запыхавшись, сопротивлялся заманчивым перспективам Скелет.

– Настоящий художник должен страдать за искусство!

Поезд мчался по солнечной русской равнине с перелесками. Уступив свое купе, Солнце и Саша пошли к остальным. В одном вагоне из купе проводников послышался строгий голос:

– Ну, вы полнее наливайте, полнее! За обвес и недолив у нас по головке не гладят!

Навстречу Саше и Солнцу вышел бригадир стройотряда с гроздью чайных стаканов в подстаканниках. Увидев Солнце, он удивленно остановился:

– Ты?.. Неожиданная встреча! Давно не виделись.

Бригадир протянул Солнцу свободную от стаканов руку для приветствия, но в этот момент между ними протиснулся плюгавый кагэбэшник, и рука бригадира повисла в пустоте.

– Извините, разрешите пройти… – пробормотал кагэбэшник, изучающе глядя на Солнце.

Бригадир с холодным недоумением разглядывал Солнце:

– И вот ради этого ты бросил институт?..

Солнце молча посмотрел вслед удаляющемуся кагэбэшнику.

– …между прочим, ты еще можешь восстановиться. Тема твоего диплома была очень перспективной. Ты бы мог принести пользу людям своей научной работой, – продолжил бригадир.







Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2020 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных