Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Святое Причастие для всех, приступающих к нему, достойно служит своего рода подписью и печатью, что они - дети Божьи




 

728. Святое причастие для всех приступающих к нему достойно служит своего рода подписью и печатью, что они — дети Божьи, по той причине, что Господь присутствует при этом и вводит в небеса рождённых от Него, то есть возрождённых. Такое возможно при Святом причастии, потому что Господь присутствует при нём также и Своим Божественным человеческим; ведь, как было показано выше, Господь присутствует во всей Своей полноте и со всем Своим искуплением. Ибо Он говорит о хлебе: «Это тело Моё», а о вине: «Это кровь Моя». Таким образом, Он позволяет войти в Его тело, а тело Его составляют небеса и церковь.

Конечно, когда человек возрождается, Господь присутствует при нём и Своим Божественным действием приготавливает его к небесам. Однако, чтобы человек на самом деле вошёл в небеса, он должен на самом деле предстать перед Господом, и поскольку Господь действительно являет Себя человеку, то человек действительно принимает Его, но не распятым на кресте, а в Его прославленном человеческом, которым Он присутствует. Божественное добро — Его тело, Божественная истина — Его кровь. Они даны человеку как средства возрождения, чтобы он был в Господе, и Господь в нём. Ибо, как показано выше, Святое причастие — это духовная трапеза. Если правильно понимать всё это, становится ясно, что Святое причастие служит подписью и печатью для приступающих к нему достойно, что они — дети Божьи.

 

729. Те же, кому пришлось умереть в младенчестве или в детстве, до того как они могли бы достойно приступить к Святому причастию, вводятся Господом в небеса посредством крещения. Ведь, как показано в главе, посвящённой этому вопросу, крещение означает введение в христианскую церковь и присоединение в духовном мире к христианам. Церковь же и небеса там — одно. Следовательно, введение в церковь означает также и введение в небеса. Умершие в детстве воспитываются там под присмотром Господа, постепенно возрождаются и становятся Его детьми, ибо не знают никакого другого отца.

Между тем младенцы и дети, рождённые вне христианской церкви, приводятся в небеса, предназначенные для их религии, средствами, отличными от крещения, как только примут веру в Господа; однако они не смешиваются с жителями христианских небес. Ибо во всём мире нет такого народа, которому не дано спасение, если в нём признают Бога и живут доброй жизнью; потому что Господь всех их искупил, а человек по рождению своему духовен, что дает ему возможность принять дар искупления. Все принимающие Господа, то есть имеющие веру в Него и не ведущие злого образа жизни, называются «детьми Божьими» и «от Бога рождёнными» (Иоанн 1:12, 13; 11:52), а также «детьми царства» (Матф. 13:38) и «наследниками» (Матф. 19:29; 25:34). Ученики Господа тоже назывались детьми (Иоанн 13:33) и все ангелы (Иов 1:6; 2:1).

 

730. Суть Святого причастия та же, что и у договора, который после согласования и подписания скрепляется печатью. Господь Сам учит нас, что Его кровь — это завет, ибо, взяв чашу и подав её, Он сказал:

Пейте из неё все. Это кровь Моя, кровь нового завета.

Матф. 26:27, 28; Марк 14:24; Лука 22:20

 

Новый завет — это новый договор. Поэтому Слово, написанное через пророков до пришествия Господа называется Ветхим заветом, или договором, а Слово, написанное после Его пришествия через евангелистов и апостолов, называется Новым заветом, или договором. Кровь, как и вино в Святом причастии, означает Божественную истину Слова, что ясно из вышесказанного (706, 708). Слово также является самым настоящим договором Господа с человеком и человека с Господом. Ибо Господь сошёл, как Слово, то есть как Божественная истина. А поскольку она и есть Его кровь, в израильской церкви, служившей изображением христианской церкви, кровь называлась «кровью завета» (Исход 24:8; Зах. 9:11), а Господь назывался «заветом для народа» (Исаия 42:6; 49:8; Иерем. 31:31—34; Пс. 110:9).

И в мире, в соответствии с порядком, которым все устроено, всегда необходима подпись, в качестве своего рода залога, скрепляющего предварительные договорённости. Что такое доверенность или завещание без подписи? Что такое судебное решение без подписанного постановления, дающего ему силу? Что такое высокая государственная должность без соответствующего удостоверения? Можно ли получить повышение по службе без письменного распоряжения? Можно ли владеть домом без купчей или соглашения с его владельцем? Можно ли добиваться цели или соревноваться за награду, если нет цели или негде получить награду, или судья не подтвердил чем-либо, что награда будет дана? Однако эти примеры приведены лишь в качестве пояснения, чтобы даже простые могли понять, что Святое причастие подобно залогу, печати, знаку и подписанному удостоверению, свидетельствующему даже перед ангелами о том, что приступающие к нему достойно являются детьми Божьими. Оно подобно ключам от небесного дома, в котором им предстоит жить вечно.

 

 

* * *

731[154]. Однажды я увидел ангела, летящего под восточными небесами с трубой в руках, прижатой к губам, в которую он трубил на север, на запад и на юг. Он был одет в накидку, развевавшуюся за ним в полёте, схваченную пламенным и сияющим поясом с рубинами и сапфирами. Полетев вниз, он мягко опустился на землю недалеко от меня. Приземлившись и встав на ноги, он прошёлся туда-сюда, а затем, увидев меня, направился в мою сторону. Я был в духе и в этом состоянии находился на холме в южной стороне.

Когда он подошёл ко мне, я заговорил с ним и спросил: «Что происходит? Я слышал звук твоей трубы и видел, как ты спускался по воздуху».

«Я послан созвать из живущих в этом мире всех людей, наиболее известных в христианских странах своей учёностью, проницательностью ума и знаменитых мудростью, — сказал в ответ ангел, — чтобы они собрались на этом холме, где ты теперь стоишь, и высказались о том, что они в мире думали, разумели и считали мудрым относительно небесной радости и вечного счастья.

Я послан по той причине, что недавно прибывшие из мира в наше небесное общество на востоке сообщили: ни один человек во всём христианском мире не знает, что такое небесная радость и вечное счастье и поэтому что такое небеса. Мои собратья и товарищи крайне удивились этому и просили меня сойти вниз, чтобы объявить и созвать собрание мудрейших людей духовного мира, куда сначала попадает всякий смертный, покинув природный мир; тогда мы сможем убедиться по свидетельству многих, действительно ли христиане пребывают в такой густой тьме и настолько глубоком невежестве относительно грядущей жизни. Подожди немного, и ты увидишь, как сюда начнут сходиться толпы мудрецов; для их встречи Господом будет приготовлен дом».

Я подождал, и через полчаса увидел два потока людей, идущих с севера, два — с запада и два — с юга. Ангел с трубой проводил их в зал, приготовленный для них, где они заняли места в соответствии с той частью света, откуда они пришли. Всего было шесть отдельных собраний; седьмое было с востока, однако его не было видно остальным из-за света, исходившего от него. Когда все собрались, ангел изложил цель встречи и попросил явить по очереди свою мудрость относительно небесной радости и вечного счастья. Затем члены каждого собрания замкнулось в своём кругу, обратив лица друг к другу, и стали собирать имевшиеся у них в прежнем мире сведения об этом предмете и обсуждать их, чтобы затем рассказать о них.

 

732. Первое собрание из тех, что с севера, после совещания объявило, что небесная радость и вечное счастье неотделимы от самой жизни небес. «Поэтому каждый, кто попадает в небеса, — сказали они, — присоединяется к празднеству, которое и составляет там жизнь, подобно тому, как приходящий на свадьбу присоединяется к её веселью. Разве мы не видим, что небеса — над нами, то есть где и следует им быть? Там, и только там, счастье, которое выше всякого счастья, и наслаждения, которые выше всех наслаждений. Каждый, кто приходит туда, окунается в них всем восприятием своего ума и всеми чувствами своего тела, потому что радости там неизмеримы. Итак, радости небес, а они вечны, заключаются лишь в принятии в небеса; принимаются же туда по милости Божьей».

После того как они закончили свою речь, высказалось по своей мудрости второе собрание с севера: «Небесная радость и вечное счастье состоит в одном лишь интереснейшем общении с ангелами и в увлекательных беседах с ними. От этого лица непрестанно улыбаются, а на устах всегда играет смех от их добрых шуток и остроумных речей. Что такое небесные радости, если не вечное разнообразие подобных утех?»

Третье собрание, первое из мудрецов западной части света, размыслив по своим склонностям, составили следующее мнение: «Чем ещё могут быть небесная радость и вечное счастье, если не трапезой с Авраамом, Исааком и Иаковом? Их столы наполнены обильными и изысканными яствами, благородным и выдержанным вином; а за застольем следуют танцы и игры девушек и юношей под музыку оркестра или флейты, чередующиеся с пением сладких песен. А под вечер — театральные представления, а затем снова застолье, и так каждый день, вечно».

Вслед за ними четвёртое собрание, второе с запада, огласило своё решение: «У нас имеется множество представлений о небесной радости и вечном счастье; мы рассмотрели разнообразные наслаждения и сравнили их друг с другом, и пришли к заключению, что небесные радости — это наслаждения райского сада. Разве небеса — это не райский сад, раскинувшийся от востока до запада и от юга до севера, с его плодовыми деревьями и восхитительными цветами? А в середине — великолепное дерево жизни, вокруг которого восседают блаженные, вкушающие лакомые плоды и одетые гирляндами благоухающих цветов. А поскольку всё это снова и снова произрастает в дыхании вечной весны, бесконечно видоизменяясь, и непрестанно освежает ум постоянным возрождением и цветением, а также вечно весенней погодой, то радости, которыми они питаются и дышат, обновляются день за днём. И таким образом они возвращаются в лучшие годы своей молодости, а значит, в первоначальное состояние, в котором были созданы Адам и его жена. Так они снова входят в свой Эдемский сад, перенесённый с земли на небеса».

Пятое собрание, состоявшее из одарённых людей с юга, утверждало следующее: «Небесные радости и вечное счастье — это не что иное, как высшая власть и несметные богатства, и поэтому величие, недоступное даже царям, и ни с чем не сравнимая роскошь. Что в этом состоят небесные радости и постоянное наслаждение ими, то есть вечное счастье, мы постигли по состоянию в прежнем мире тех, кому подобное дано, а также из учения, что блаженные будут царствовать в небесах с Господом, и станут царями и князьями, потому что они — дети Того, Кто Царь царям и Господь господам; и они воссядут на престолах, и ангелы будут служить им. Величие небес ясно видно нам из того, что в Новом Иерусалиме, которым изображается слава небес, каждые из ворот будут из цельной жемчужины, улицы — из чистого золота, а основания — из драгоценных камней. Значит, у каждого принятого в небеса есть дворец, блистающий золотом и драгоценными камнями, и власть, передаваемая по очереди от одного к другому. Зная, что со всем этим связаны радость и счастье небесные и что обещания Божьи никогда не нарушаются, мы заключили, что именно в этом, и не в чём ином, заключается счастливейшее состояние жизни на небесах».

Затем шестое собрание, второе с юга, высказалось следующим образом: «Небесная радость и вечное счастье состоят не в чём ином, как в непрестанном прославлении Бога, нескончаемом празднике, блаженнейшем богослужении с песнями и ликованием. Всем этим наши сердца будут неизменно устремляться к Богу с полной уверенностью, что наши молитвы и восхваления будут угодны Ему по Его великой щедрости, в которой Он даровал нам это блаженство». Некоторые из них добавили также, что это прославление Бога происходит при роскошном освещении, с самыми ароматными благовониями и великолепными шествиями, которые возглавляет архиепископ с большой трубой, а за ним епископы и другие более и менее высокие церковные чины, и завершают мужчины с пальмовыми ветвями и женщины с золотыми изображениями.

 

733. Седьмое собрание, невидимое остальным из-за света, исходившего от него, было с востока небес. Это были ангелы из тех же небес, из которых и ангел с трубой. Когда в их небесах стало известно, что ни один человек в христианском мире не знает, что такое небесная радость и вечное счастье, они сказали друг другу: «Этого не может быть. Среди христиан невозможна такая непроглядная тьма и такое умопомрачение. Не спуститься ли нам самим, чтобы послушать, так ли это? Если действительно так, то это какие-то чудеса!»

Итак, они сказали тому ангелу с трубой: «Известно, что каждому, кто мечтает попасть в небеса и имеет определённые понятия об их радостях, после смерти дозволяется испытать те радости, которые ему представляются; и после того как он узнает на собственном опыте, что представляют собой эти радости, и поймёт, что они — не более чем пустые построения его ума и бред его воображения, он избавляется от них и наставляется. Так бывает в мире духов почти у всех людей, которые в прежней своей жизни глубоко задумывались о небесах и приходили к какому-либо заключению о небесных радостях, желая, таким образом, испытать их». Услышав это, ангел с трубой обратился к шести собраниям, состоящим из мудрецов христианского мира: «Следуйте за мной, и я введу вас в ваши радости, а значит, в небеса».

 

734. С этими словами ангел двинулся в путь, возглавив первое собрание, убеждённое в том, что небесные радости — это интересные встречи и увлекательные беседы. Ангел отвел этих людей в то общество в северной части, где собрались люди, у которых в прежнем мире были те же самые представления. Люди такого рода были собраны в обширном здании, в котором было более полусотни комнат, каждая из которых была предназначена для какого-либо рода разговоров. В одних комнатах говорили о том, что видели или слышали на рыночной площади или на улицах; в других велись разные завлекательные разговоры о прекрасном поле, обильно пересыпаемые шутками, от которых все присутствующие разражались бурным смехом. В следующих комнатах обсуждали новости королевского двора, правительственных учреждений, политики и слухи, доходившие из тайных советов, делая выводы и предположения обо всём, что случилось. Были комнаты, посвящённые торговле, литературе, общественным отношениям и нравственной жизни, религиозным вопросам и различным вероисповеданиям, и так далее.

Мне разрешено было заглянуть в это здание, и внутри я увидел людей, перебегавших из комнаты в комнату в поисках собеседников, соответствующих им по склонностям, то есть по понятиям о радости. В самих компаниях я выделил три вида собеседников: одни в той или иной степени жаждали высказаться, другим не терпелось задавать вопросы, а третьи увлечённо слушали.

В здании было четыре двери, по одной с каждой стороны, и я заметил, что многие покидали свои компании и спешили выйти наружу. Я проследовал за некоторыми из них к восточной двери и увидел, что несколько человек сидит возле неё с унылыми лицами. Подойдя к ним, я спросил, отчего они сидят в такой печали. «Двери этого дома, — ответили они, — закрыты для тех, кто хочет выйти. Уже три дня, как мы попали сюда, и всё это время мы проводили, как нам и хотелось, в компаниях и беседах, но мы так устали от постоянных разговоров, что у нас нет сил слышать даже их звука. Утомлённые, мы попытались, бежав к этому выходу, стучать в дверь, но нам сказали, что здесь открывают только входящим, а не выходящим. «Оставайтесь и наслаждайтесь небесными радостями», — сказали нам, из чего мы заключили, что должны остаться здесь навсегда. От этого дух наш охватила тоска, грудь сдавило, и нам стало страшно».

Тогда к ним обратился ангел и сказал: «Ваше состояние — это смерть ваших радостей, которые вы считали единственными радостями небес, хотя на самом деле они лишь сопутствуют небесным радостям». «Тогда что же такое небесные радости?» — спросили они ангела.

Ангел ответил вкратце так: «Это удовольствие от того, что делаешь нечто полезное себе или другим. Удовольствие это берёт своё начало от любви, а проявление своё — от мудрости. Удовольствие служения, происходящее от любви через мудрость, есть душа и жизнь всякой небесной радости. В небесах бывают самые интересные собрания, которые приносят ангелам увеселения ума, наслаждения духа, отраду их сердцу и отдых телу. Но всё это следует за исполнением ими своего служения по занимаемой должности и повседневным обязанностям. Именно это служение составляет душу и жизнь всех их наслаждений и увеселений. Но если лишить их этой души, или жизни, то все сопутствующие радости одна за другой перестанут радовать, сперва став безразличными, а затем никчемными, и наконец — источником грусти и тоски».

Когда он закончил говорить, дверь открылась, и люди, сидевшие у неё, бросились вон. Они разбежались по домам, каждый к своим делам и обязанностям, которые вернули их к жизни.

 

735. Затем ангел обратился к тем, у кого понятия о небесной радости и вечном счастье были связаны с пирами у Авраама, Исаака и Иакова и с играми и развлечениями, сменяющими их, за которыми следуют новые застолья, и так далее, до бесконечности. «Пойдёмте со мной, — сказал он, — я приведу вас туда, где вы сможете испытать блаженство вашей радости». И он повёл их через лес на поляну, выстланную досками, на которой размещались столы, по пятнадцать с каждой стороны.

«Зачем здесь столько столов?» — спросили они. Ангел отвечал, что первый стол — для Авраама, второй — для Исаака, третий — для Иакова, а за ними по порядку — столы для двенадцати апостолов. Напротив них — столько же столов для их жён: для Сарры, жены Авраама, для Ревекки, жены Исаака, и для Лии и Рахили, жён Иакова. Остальные двенадцать предназначались жёнам двенадцати апостолов.

Немного погодя на столах оказалось множество блюд с яствами, а между ними красовались горки сладостей. Гости, обступив столы, ждали их хозяев; и через некоторое время те явились по порядку, начиная с Авраама и заканчивая последним из апостолов. Подойдя каждый к своему столу и опустившись на ложе во главе его, они пригласили всех стоящих вокруг: «Присядьте с нами». Мужчины сели за столы с патриархами, а женщины — с их жёнами, и стали есть и пить с радостью и почтением. После еды патриархи удалились, и начались игры, танцы юношей и девушек, а затем представления. По окончании их все были снова приглашены за стол, однако уже с тем условием, что первый день они будут праздновать с Авраамом, второй — с Исааком, третий — с Иаковом, четвёртый — с Петром, пятый — с Иаковом[155], шестой — с Иоанном, седьмой — с Павлом и далее с остальными до пятнадцатого дня, а затем все застолья повторятся в том же порядке, лишь с переменой мест, и так вечно.

Затем ангел собрал всех этих людей вместе и сказал им: «У всех, кого вы видели за столами, были те же самые мысли, что и у вас, когда они представляли себе небесные радости и вечное счастье. Чтобы они могли увидеть, насколько бесплодны были их понятия, с позволения Господа были устроены эти застолья и представления. Люди, сидевшие во главе каждого стола, — это лишь игравшие стариков актёры, из которых многие — деревенские жители с бородами, из-за своего небольшого богатства более высокомерные, чем остальные. Им дано воображать, что они и есть эти древние патриархи. Идите за мной, я выведу вас из этого лагеря».

Они последовали за ангелом и увидели в двух разных местах по полсотни человек, которые до того набили желудки едой, что им было дурно. Они мечтали вернуться в знакомую обстановку своих жилищ, к своим должностям, делам или обязанностям. Но многих из них останавливали стражники леса и спрашивали, сколько дней они пировали, угощались ли они уже за столом с Петром и Павлом, а если нет, то говорили, что им стыдно уходить, не сделав этого, поскольку это невежливо. Большинство из них говорили: «Нам хватит наших радостей. Еда стала безвкусна для нас, вкус наш иссох, наши желудки отвергают пищу, и мы не в состоянии глотать её. Мы провели уже несколько долгих дней и ночей в этой роскоши и искренне просим вас отпустить нас». И когда их отпустили, они помчались домой что есть духу.

Далее ангел собрал всех снова вместе и по пути поведал им о небесах следующее: «В небесах, как и в мире, есть еда и питье, застолья и праздники. Столы выдающихся людей полны изысканными угощениями, диковинными яствами и лакомствами, которые радуют и подкрепляют их дух. Есть там также развлечения и театральные представления, концерты и пение, и всё это достигает высшего совершенства. Доставляя радость, это всё же не составляет счастья. В радостях должно содержаться счастье, исходящее из них. Именно счастье делает радости радостями, питает их и не дает им стать никчемными и утомительными. Счастье это приходит к каждому от пользы его занятий.

У каждого ангела во влечении его воли есть скрытое стремление, побуждающее его ум к какой-либо деятельности. От этого их ум спокоен и удовлетворён. Это ощущение спокойствия и удовлетворения позволяет их уму принимать от Господа любовь к служению. В её принятии и состоит небесное счастье, которое дает жизнь вышеупомянутым радостям. Небесная пища есть в своей сути не что иное, как любовь, мудрость и служение, объединённые между собой, то есть служение посредством мудрости из любви. Поэтому все в небесах приемлют пищу для тела в зависимости от пользы, которую они приносят, роскошную — полезные в высшей степени, среднюю, но изысканного вкуса, — те, чья польза умеренна, простую — чья польза скромна. Бездельники же не имеют пищи вообще».

 

736. Затем ангел созвал всех тех, так сказать, мудрецов, кому небесные радости и вечное счастье, ими приносимое, представлялись в обладании высшей властью и несметным богатством, в величии выше царского и роскоши вне всякого сравнения, поскольку в Слове говорится, что они будут царями и князьями, и будут царствовать с Христом вечно, и ангелы будут служить им, и тому подобное. Ангел сказал им: «Пойдёмте со мной, я введу вас в радости, которые вы себе вообразили». Он привел их в галерею, выстроенную из колонн и пирамид, в передней части которой был низкий портик, служивший входом в неё. Ангел провел их внутрь, и там они обнаружили двадцать человек с одной стороны и двадцать с другой, чего-то ждавших. Тут же появился некто, изображавший ангела, и сказал им: «Эта галерея — путь в небеса. Подождите немного и приготовьтесь, ибо старшие из вас станут царями, а младшие — князьями».

Как только он сказал это, у каждой колонны появился царский трон, на каждом троне — шёлковая мантия, а сверху — скипетр и корона; и у каждой пирамиды появилось кресло, возвышавшееся над землёй на три локтя, а на каждом из кресел — цепь из золотых звеньев и рыцарская перевязь, застёгнутая на концах алмазным браслетом. Затем послышался возглас: «Идите и оденьтесь, займите свои места и ждите». Тут же старшие поспешили к тронам, а младшие — к креслам, усаживаясь в них и облачаясь в наряды. Затем как бы туман поднялся снизу; и от этого тумана у сидевших на тронах и креслах лица стали важными, груди напыжились, и они исполнились уверенности, будто они теперь — цари и князья. Туман этот представлял собой вдыхаемые ими испарения собственных мечтаний. В этот момент будто бы с небес слетели юноши и встали по двое позади тронов и по одному позади кресел, чтобы прислуживать. Глашатай повторил несколько раз: «Цари и принцы! Подождите ещё немного. Сейчас для вас в небесах готовятся дворцы, скоро явятся ваши придворные и свита, чтобы проводить вас туда». И они ждали, ждали, до тех пор пока не истомились и не истосковались духом от нетерпения.

Через три часа небеса над их головами раскрылись, и ангелы, посмотрев вниз, пожалели их. «Что же вы сидите, как дураки, исполняя свои роли? Вас разыграли, превратив из людей в кукол, потому что в сердце своём вы верили в то, что будете царствовать с Христом, как цари и князья, и что ангелы будут прислуживать вам. Разве забыли вы слова Господа, что тому, кто будет великим в небесах, нужно стать слугой. Поэтому вам следует знать, что подразумевается под царями и князьями и под царствованием со Христом. Это означает быть мудрым и приносить пользу. Ибо царство Христа, то есть небеса, есть царство пользы. Ибо Господь любит всех и всем желает добра, а добро — это польза. Поскольку же Господь делает добро или приносит пользу опосредованно, через ангелов, а в мире — через людей, то Он дает всем верно служащим любовь к служению и награду её, а именно, внутреннее блаженство, и в этом заключается вечное счастье.

В небесах, как и на земле, есть высшая власть и несметные богатства. Ибо там есть правительства и виды правления, а значит, старшие и младшие должности и звания. Занимающие высшие должности имеют дворцы и правительственные здания, великолепием и роскошью превосходящие те, что у императоров и царей на земле. Многочисленные придворные, слуги и свита, а также пышные одеяния придают им ореол почёта и славы. Но эти высшие правители выбираются из таких людей, которые всем сердцем — за благосостояние общества, а величие роскоши затрагивает лишь телесные чувства их, с тем чтобы внушать послушание. Поскольку общее благо требует, чтобы каждый служил какой-либо цели в обществе, как в общем организме, а всякое служение исходит от Господа и исполняется ангелами и людьми будто бы от себя, то ясно, что в этом состоит царствование с Господом».

Услышав с небес всё это, те люди, что были наряжены царями и князьями, сошли со своих тронов и кресел, побросав скипетры, короны и мантии. Туман, наводивший на них атмосферу мечтаний, рассеялся, облако, дышавшее мудростью, осенило их, и к ним вернулся, таким образом, здравый рассудок.

 

737. Затем ангел вернулся в здание, где собрались мудрые из христианского мира, и вызвал тех из них, которые уверились в представлении о небесных радостях и вечном счастье, как о наслаждениях райского сада. «Следуйте за мной, — сказал он им, — и я отведу вас в райский сад, в ваши небеса, где вы вступите в блаженства вашего вечного счастья». Он повёл их через высокие ворота, образованные свитыми между собой ветвями и побегами благородных деревьев. Миновав ворота, он повёл их извилистыми дорожками из одной стороны света в другую. На самом деле это был сад, расположенный у входа в небеса, в который приводили всех людей, веривших в мире, что все небеса — это один большой сад, называемый раем. Туда также попадают те, кто утвердились в мысли, что после смерти наступает полный отдых от трудов, который состоит в упоённом вдыхании удовольствий, прогулках среди роз, вкушении сока благороднейших сортов винограда и развлекательном застолье, и что такая жизнь возможна только в небесном раю.

Ведомые ангелом, они увидели огромное скопление людей, старых и молодых, мальчиков, женщин и девочек, которые располагались по трое и по десятеро, сидя среди цветочных клумб и плетя венки для украшения голов старейших и запястий молодых людей и гирлянды для того, чтобы обвить ими груди мальчиков. Одни женщины собирали плоды с деревьев, складывая их в корзины и относя своим спутникам[156]. Другие выжимали в бокалы сок из винограда, вишни и шелковицы и пили с наслаждением. Некоторые вдыхали распространявшиеся вокруг ароматы, исходившие от цветов, плодов и зелени. Некоторые пели сладкие песни, ласкавшие слух присутствующих. Иные сидели возле источников, придавая струям воды различную форму. Иные гуляли неподалеку, беседуя и шутя. Иные бегали, играли, плясали, одни рядами, другие в хороводе[157]. Иные удалялись в беседки, чтобы отдохнуть на кушетках; там было много ещё разных райских наслаждений.

Дав им посмотреть на всё это, ангел повел своих спутников по дорогам, извивавшимся в разные стороны и в конце концов привёл к людям, которые сидели среди прекраснейшего цветника, окружённого маслинами, а также апельсиновыми и лимонными деревьями. Охватив свои головы руками, они раскачивались из стороны в сторону, плакали и причитали. Бывшие с ангелом обратились к ним с вопросом, из-за чего они сидят здесь. «Уже семь дней, — ответили они, — как мы пришли в этот сад. Когда мы вошли, нам показалось, что духом мы взмыли в небо и оказались в самых глубинах его блаженства. Но спустя три дня блаженство это стало слабеть, исчезая из нашего духа, стало неощутимым и поэтому превратилось в ничто. Когда наши воображаемые радости прекратились, мы испугались, что лишимся вообще всякого удовольствия в своей жизни, и начали сомневаться, что может быть вечное счастье. И мы стали искать те ворота, которыми мы вошли, бродя по тропинкам и полянам, но лишь ходили вокруг да около, задавая вопросы встречным. Некоторые из них говорили, что ворота эти нельзя найти, потому что этот райский сад — огромный лабиринт, устроенный так, что всякий желающий выйти только забирается в него ещё глубже. „Поэтому у вас нет выбора, и вам придётся остаться здесь ­навсегда, — говорили они. — Теперь вы в середине рая, где сосредоточены все его наслаждения“».

Затем они обратились к сопровождавшим ангела со словами: «Мы сидим здесь уже около полутора дней. Мы присели в этом цветнике, потеряв всякую надежду найти выход. У нас перед глазами изобилие маслин, винограда, апельсинов и лимонов. Но чём дольше мы смотрим на них, тем больше устают наши глаза смотреть на них, наши ноздри — вдыхать их аромат, наши языки — пробовать их вкус. Потому-то у нас такой грустный, плачевный и жалобный вид».

После этих слов ангел сказал: «Этот райский лабиринт на самом деле является входом в небеса. Я знаю, как выйти отсюда, и выведу вас». Когда он произнёс это, сидящие вскочили и стали обнимать ангела, а затем последовали за ним, присоединившись к его спутникам. По пути ангел поведал им, в чём заключается небесная радость и вечное счастье. Он рассказал им, что в райском саду нет внешних наслаждений, которые не сопровождались бы внутренними наслаждениями райского сада. Внешние райские наслаждения — это наслаждения лишь телесных чувств, а внутренние наслаждения — это наслаждения душевных склонностей. Если их нет во внешних наслаждениях, то в них нет и небесной жизни, поскольку нет души. Всякое наслаждение без соответствующей ему души постепенно слабеет и становится скучным и утомляет ум больше, чем работа. В небесах повсюду встречаются райские сады, доставляющие ангелам большую радость, и чем больше в них удовольствий души, тем полнее их радость ощущается как радость.

Слыша это, они спросили: «Что такое наслаждения души и от чего они происходят?» Ангел ответил: «Наслаждения души происходят от любви и мудрости от Господа. Поскольку любовь есть действующее начало, действенность которого проявляется при помощи мудрости, то оба этих начала содержатся в их проявлении, а проявление это — служение. Господь наполняет этими наслаждениями душу, и они нисходят затем через высшие и низшие области ума во все телесные чувства, где обретают свою полноту. Вот что делает радость радостью; вечной же она становится благодаря Тому, в Ком её вечный источник. Вы видели райские сады, и уверяю вас, в них нет и малейшего листика, который не был бы созданием супружества любви и истины, воплотившихся в служении. Итак, кто в таком супружестве, тот и в небесном саду, а значит, в небесах».

 

738. Затем ангел-проводник вернулся обратно в то же здание, чтобы обратиться к тем, которые пребывали в твёрдом убеждении, что небесная радость и вечное счастье состоят в непрестанном восхвалении Бога и вечно непрекращающемся празднике, поскольку в мире они верили, что по смерти они увидят Бога и что жизнь небесная, по почитанию Бога, называется «непрестанной субботой».

«Идите за мной, — сказал им ангел, — и я отведу вас туда, где вы сможете испытать вашу радость». Он отвел их в небольшой городок, в ­котором посередине располагалась церковь, а все дома назывались священными молельнями. В городе они увидели множество народа, стекавшегося со всех уголков страны, и среди них множество священников, которые встречали прибывающих, приветствовали их и за руку отводили к воротам церкви, а оттуда — в молельни, находившиеся вокруг. Таким образом их посвящали в непрестанное богослужение, говоря им, что этот город — преддверие небес, а церковь — вход в величественную, беспредельную церковь небес, где ангелы вечно прославляют Бога молитвами и хвалами. «И здесь, и там полагается, — говорили они, — чтобы новоприбывшие сначала вошли в эту церковь и провели в ней три дня и три ночи. После посвящения они направляются в дома этого города, кои все являются молельнями, освященными нами. Затем, переходя из дома в дом, они должны вместе с собравшимися в них молиться, воздавать хвалу и повторять услышанное в проповедях. Но прежде всего нужно следить за тем, чтобы не думать про себя и не говорить присутствующим ничего такого, что бы не было святым, набожным и религиозным».

Вслед за тем ангел повел своих спутников в церковь, полную людей, среди которых многие в мире занимали высокие должности, а многие были простыми людьми. У ворот стояла стража, чтобы никто не мог выйти, не проведя там своих трёх дней. «Уже второй день, — сказал ангел, — как эти люди пришли сюда; посмотрите на них внимательно, и вы увидите, как они прославляют Бога».

Посмотрев на окружающих, пришедшие увидели, что многие из них уснули, а бодрствующие всё время зевают. Из-за того, что мыслями они постоянно возносились к Богу, без всякой возможности вернуться в тело, многим из них, как и окружающим, казалось, будто лица их оторваны от тела. Глаза у некоторых были дикими от постоянного обращения вверх. Словом, все были угнетены сердцем и изнемогли духом от скуки. Отвернувшись от кафедры, они восклицали: «Наши уши оглохли, прекратите, наконец, ваши проповеди! Мы уже не слышим ни слова, и скоро даже звука вашего голоса не сможем стерпеть». Затем они вскочили, всей толпой бросились к воротам и вырвались вон, смяв стражу, стоявшую на пути.

Видя такое, священники последовали за ними, смешались с толпой и принялись читать наставления, молиться и сетовать, говоря: «Вернитесь на праздник, славьте Бога, освящайтесь! Мы приведем вас в этом преддверии небес к вечному прославлению Бога в величественной, беспредельной церкви, находящейся на небесах, и вы будете наслаждаться вечным счастьем». Но они не могли ничего понять, и едва ли что-либо слышали, потому что в течении двух дней постоянного вознесения мыслей прочь от домашних и повседневных дел ум у них помутился. Когда же они попытались вырваться из рук священников, те стали хватать их за руки и одежду, принуждая вернуться в церковь и слушать проповеди. Но тщетно; люди кричали: «Оставьте нас! Мы и так уже близки к обмороку».

При этих словах явились четверо, одетые в белое и увенчанные митрами. Один из них был в мире архиепископом, а трое остальных были епископами. Все они были теперь ангелами. Они созвали всех священников и обратились к ним со словами: «Мы видели с небес вас и ваших овец и как вы пасёте их. Вы довели их до безумства. Вы не знаете, что такое славить Бога. А это означает приносить плоды любви, то есть преданно, честно и усердно исполнять работу в своём призвании. Ибо это — от любви к Богу и любви к ближнему; на этом зиждется целостность общества и его благо. Вот чем прославляют Бога, наряду с богослужением в установленное время. Не читали вы разве слов Господа:

Тем прославится Отец Мой, что вы принесёте много плода и будете Моими учениками.

Иоанн 15:8

Вы, священники, можете посвящать себя богослужению и прославлению, так как в этом ваша обязанность, дающая вам почёт, славу и воздаяние. Однако вы не более всех этих людей можете посвящать себя такому прославлению, если ваш почёт, ваша слава и ваше воздаяние не основываются на ваших обязанностях».

С этими словами епископы приказали страже у ворот не препятствовать никому входить и выходить. «Потому что есть великое множество людей, — сказали они, — которые не могут представить себе никакой иной небесной радости, кроме постоянного поклонения Богу, поскольку совершенно не знают, каково небесное состояние».

 

739. Вслед за тем ангел вернулся со своими сопровождающими к месту собрания, не покинутому ещё мудрецами, и созвал тех, которые верили, что радость небесная и вечное счастье заключаются уже в одном принятии в небеса, куда принимают по Божьей милости. Они думали, что принятым тут же даруется радость, как у тех в мире, кого допускают в день праздника в царский дворец или приглашают на свадьбу. Ангел сказал им: «Подождите немного, я подам сигнал трубой, и сюда придут люди, известные своей мудростью в духовных вопросах, касающихся церкви». Несколько часов спустя явились девять мужчин, все увенчанные лаврами, как знаками отличия. Ангел проводил их в зал, где присутствовали все ранее собравшиеся, перед которыми он обратился к девятерым увенчанным лаврами, сказав: «Я знаю, что вам было позволено взойти в небеса, так как вы этого искренне желали по своим убеждениям; и что вы вернулись обратно на эту нижнюю, или поднебесную, землю, зная всё о состоянии в небесах. Так расскажите нам, какими вам показались небеса».

Они отвечали по очереди. Первый сказал: «С раннего детства и до конца моей жизни в мире у меня было представление о небесах, как о месте всевозможного счастья, блаженства, удовольствия, красоты и развлечений. Я думал, что, как только меня впустят, я сразу попаду в окружение атмосферы счастья и буду вдыхать её полной грудью, подобно жениху на свадьбе или в брачных покоях с невестой. С такими понятиями я восходил к небесам, пройдя первую и вторую стражу. Когда же я приблизился к третьей страже, её начальник окликнул меня. „Кто ты, друг?“ — спросил он. „Не здесь ли небеса? — сказал я в ответ. — Я поднялся сюда, движимый искренним желанием, и умоляю позволить мне войти“. Он разрешил. Я увидел ангелов в белых одеждах, проходивших мимо и разглядывавших меня. Они тихо переговаривались: „Вот какой-то новоприбывший, на котором нет небесных одежд“. Услышав это, я подумал: „Это, кажется, подобно тому, что говорил Господь о человеке, пришедшем на свадебный пир без свадебных одежд“, и попросил: „Дайте мне одежду такую же, как у вас“. Но они только рассмеялись. Затем прибежал некто с повелением из суда: „Сорвать с него одежду, бросить его вон, и одежду выбросить вслед за ним“. Вот так меня выдворили оттуда».

Второй по порядку сказал: «Я верил так же, что если только меня пустят в небеса, которые у меня над головой, то я буду окружён радостями и буду дышать ими вечно. И мне тоже было дано по моему желанию. Но когда ангелы видели меня, они бежали прочь со словами: „Что за чудовищное зрелище? Откуда здесь эта ночная птица?“ И действительно, я чувствовал, что я уже не человек, хотя ничего во мне не изменилось, по причине того, что я дышал небесным воздухом. Вскоре прибежали с повелением из суда, чтобы слуги вывели меня вон и сопровождали обратно по тому пути, которым я поднялся, до самого дома. Когда же я вернулся домой, я снова казался человеком и себе, и другим».

Третий сказал: «У меня всегда было представление о небесах, основанное на понятии места, а не любви. Поэтому, когда я попал в этот мир, я страстно желал в небеса. Когда же я увидел, что некоторые люди поднимаются наверх, я последовал за ними. Мне разрешили войти, однако не дальше, чем на несколько шагов. Но только я собирался порадоваться наслаждениям и красотам по своим представлениям об этом месте, как небесный свет, снежно-белый, который, как мне сказали, в своей сущности — мудрость, помрачил мой разум, в глазах у меня потемнело, и я начал сходить с ума. Затем равное свету по силе небесное тепло, о котором мне было сказано, что оно в сущности — любовь, заставило моё сердце трепетать, наполнило меня беспокойством, и такая внутренняя боль пронзила меня, что я упал спиной на землю. Пока я лежал так, пришёл посыльный из суда с повелением осторожно отнести меня в подходящие мне свет и тепло. И как только я вернулся в них, мой дух и сердце успокоились».

Четвёртый сказал, что он тоже выводил свои представления о небесах из понятия о месте, а не о любви. «Как только я попал в духовный мир, — сказал он, — я сразу спросил мудрецов, можно ли взойти в небеса. Они ответили мне, что дозволено каждому, лишь бы не выбросили оттуда вон. Я усмехнулся и стал подниматься, думая, как и остальные, что все в мире могут получить радости небесные во всей полноте. Но на самом деле, как только я вошёл, я чуть не умер, и боль, пронзившая мою голову и тело, свалила меня на землю. Я стал извиваться, как змея на огне, сползая к обрыву, с которого я и бросился вниз. Затем меня подобрали стоявшие внизу и отнесли в гостиницу, где я пришёл в себя».

Пятеро остальных также рассказали удивительное о том, как они восходили в небеса. Они сравнивали состояние своей жизни при этом с состоянием рыб, вынутых из воды на воздух, или птиц в разрежённом воздухе. Они сказали, что после таких тяжких испытаний у них не осталось никакого желания попасть в небеса и они хотят жить только в обществе себе подобных, где бы то ни было. Им стало известно, что в мире духов, где они находятся, сначала всех готовят: добрых — к небесам, злых — к аду. Когда они готовы, им открываются дороги в те общества, где живут сходные с ними люди, и в этих обществах они остаются навсегда. Они вступают на эти дороги с удовольствием, поскольку это дороги их любви. Услышав это, все члены первого собрания признались, что у них тоже не было другого представления о небесах, кроме понятия о месте, где они смогут вечно досыта вкушать окружающие их радости.

В заключение ангел с трубой сказал им: «Теперь вам должно быть понятно, что небесные радости и вечное счастье не зависят от места, но являются состояниями жизни человека. Условия жизни в небесах происходят от любви и мудрости; а поскольку любовь и мудрость соединяет служение, то жизненные условия в небесах определяются их соединением в служении. То же самое можно сказать о милосердии, вере и добрых делах, поскольку милосердие — это любовь, вера — это истина, ведущая к мудрости, а добрые дела — это служение. Между тем в нашем духовном мире имеются такие же места, как и в природном мире, иначе нам негде было бы жить, то есть не было бы отдельных жилищ. Но пространство здесь представляет собой не какие-либо места, а является видимостью пространства, зависящей от состояния каждого в смысле любви и мудрости, иначе говоря, милосердия и веры.

Каждый, кто становится ангелом, несёт в себе собственные небеса, потому что в нём есть любовь, принадлежащая его небесам. Ведь человек от создания является в малом виде изображением, подобием и отпечатком больших небес. Именно в этом и заключается человеческий образ. Поэтому каждый человек входит в то общество в небесах, частным подобием которого он стал. Когда таким образом он попадает в это общество, он вступает в подобное себе, переходя от самого себя к себе в этом обществе, и от него — к этому обществу в себе. Он принимает жизнь там как свою собственную, а свою — как жизнь этого общества. Там каждое общество представляет собой как бы общий организм, и ангелы есть как бы однородные части, из которых составляется общество. Итак, из этого следует, что все, охваченные злом и поэтому ложью, образуют в себе подобие ада; такие в небесах мучаются от взаимного влияния и противоборства противоположного в противоположном. Ибо адская любовь противоположна небесной любви, и поэтому удовольствия этих двух видов любви сталкиваются между собой, как враги, и убивают друг друга в схватке».

 

740. После всего этого раздался голос с небес, обращенный к ангелу с трубой: «Выбери десятерых из всего собрания и приведи их к нам. Господь сказал нам, что приготовит их, чтобы три дня им не было никакого вреда от тепла и света, то есть от любви и мудрости наших небес».

Десять человек были избраны и последовали за ангелом. Они взошли по крутой тропинке на возвышенность, а с неё — на гору, на вершине которой находились небеса тех ангелов, казавшиеся им прежде пространством среди облаков. Одни за другими перед ними открывались ворота и, когда они прошли через третьи, ангел, сопровождавший их, поспешил к правителю этого небесного общества, чтобы возвестить об их прибытии.

«Возьми с собой кого-нибудь из моих подданных, — велел правитель, — и передай нашим гостям, что я рад их принять. Проводи их в придворные покои и отведи каждому комнату и спальню. Кроме того, возьми с собой нескольких дворецких и слуг, чтобы прислуживали им и выполняли их повеления». Всё было сделано, как приказано.

Когда ангел ввёл их внутрь, они спросили его, дозволено ли будет им пройти к правителю, чтобы увидеть его. «Сейчас утро, — ответил ангел, — а до полудня нельзя видеться с ним. До этого времени все заняты своими обязанностями и делами. Но вас пригласили на обед, где вы будете присутствовать за столом у нашего правителя. А пока я отведу вас во дворец, и вы сможете полюбоваться его великолепием и роскошью».

По дороге во дворец они в первую очередь осмотрели его снаружи. Дворец был обширным, построенным из порфира на основании из яшмы. Перед входом было шесть высоких колонн из лазурита, крыша была выложена золотыми листами, окна сделаны из самого прозрачного хрусталя, а рамы их — тоже из золота. После того как они осмотрели дворец снаружи, их пригласили внутрь и провели по комнатам; их взгляду предстало убранство неописуемой красоты, а под потолком — бесподобные резные украшения. У стен размещались столы из сплава серебра и золота, на которых лежали разнообразные бытовые принадлежности, украшенные драгоценными камнями, а некоторые — вырезанные из цельного самоцвета по небесному образу. И ещё многое они видели, чего ни один глаз на земле не видел, а потому никто не мог подумать, что такое бывает на небесах.

Они были потрясены великолепием увиденного, но ангел сказал им: «Не удивляйтесь. Всё, что вы видите, не является изделием или произведением ангельских рук. Это работа Творца вселенной, подаренная нашему правителю. Поэтому здесь — строительное искусство в своём совершенстве, от которого берёт начало всякое строительное искусство в мире. Вы, возможно, решите, — продолжал ангел, — будто всё подобное пленяет наши глаза и ослепляет их настолько, что мы видим в этом радость наших небес. Однако не в этом наша сердечная радость; это лишь дополняет её. Поэтому, насколько мы рассматриваем всё это как дополнения и как Божье творение, настолько видим в этом всемогущество и милость Бога».

 

741. Затем ангел сказал: «Ещё не полдень. Пойдёмте в сад нашего правителя, примыкающий ко дворцу». Они пошли, и при входе ангел пояснил: «Это самый пышный сад из всех садов нашего общества».

«О чём ты? — спросили спутники ангела. — Здесь нет никакого сада. Нам кажется, что тут только одно дерево, плоды на его ветвях и верхушке будто из золота, а листья — из серебра, по краям украшенные изумрудами; и под деревом — дети со своими нянями».

На это ангел ответил с глубоким чувством в голосе: «Это дерево — в середине сада, мы зовем его деревом наших небес; некоторые называют его деревом жизни. Подойдите ближе, ваши глаза откроются, и вы увидите сад». Они так и сделали; глаза их открылись, и они увидели деревья, увешанные вкуснейшими плодами и овитые виноградной лозой, верхушками склонённые к дереву жизни посередине».

Деревья эти были посажены непрерывными рядами, расходящимися наружу бесчисленными кольцами, или витками бесконечной спирали. Таким образом получалась совершенная спираль из деревьев, в которой каждый вид последовательно сменял другой в порядке превосходст­ва их плодов. Начало спирали находилось на порядочном расстоянии от дерева посередине, и в этом пространстве разливалось сияние, от которого деревья во всех кольцах блистали каждое в своём великолепии, от первого до последнего. Первые деревья были самыми благородными и были усыпаны изысканными плодами. Они назывались райскими деревьями, невиданными, потому что таких не бывает и не может быть ни в одной стране природного мира. За ними следовали оливковые деревья, дающие масло, и деревья, дающие вино. Далее шли душистые деревья, а по краям — деревья, полезные своей древесиной. Там и тут в этих кольцах, или спиралях, из деревьев встречались скамьи, сделанные из вытянутых вперёд и сплетённых между собой ветвей деревьев позади них, украшенные и наряженные их плодами. В этом непрерывном хороводе деревьев попадались проходы, ведущие в цветники, а из них — на лужайки, состоявшие из газонов и клумб.

Пришедшие с ангелом, видя всё это, воскликнули: «Вот так выглядят небеса! Куда ни обратишь свой взор, всё производит впечатление небесного рая, всё неописуемо». Ангелу было приятно это слышать, и он заметил: «Все наши небесные сады представляют собой видимые формы, или изображения, разнообразного счастья небесного в его источнике. А поскольку влияние этого счастья привело в восторг ваши умы, вы и воскликнули: „Вот так выглядят небеса!“ Но те, кем это влияние не принимается, видят эти райские сады, как обычные леса. Влияние это принимается теми, у кого есть любовь к служению. Те же, у кого есть только любовь к славе, которая не от служения, не принимают этого влияния». Затем он объяснил и рассказал, что изображает и означает в этом саду каждая вещь в отдельности.

 

742. Между тем пришёл посланник от правителя, который приглашал отобедать с ним. Тут же явились и двое придворных, которые принесли одежды из белого льна и сказали: «Наденьте это, поскольку никому не дозволяется садиться за стол правителя без небесных одежд».

Они облачились в принесённую одежду, подпоясались и последовали за своим ангелом, который привел их в открытую галерею дворца, предназначенную для прогулок, чтобы они подождали правителя. Здесь ангел представил их многим известным людям и государственным деятелям, которые тоже ожидали правителя. Через некоторое время двери распахнулись, и через ту, что была побольше, на западе, вошёл правитель в сопровождении пышного шествия. Ему предшествовали личные советники, за ними — советники казначейства, далее — главные придворные. Среди них шёл правитель, за которым следовали придворные различных чинов, и в конце — свита. Всего их было сто двадцать человек.

Ангел встал во главе десяти новоприбывших, одетых, как местные жители. Он приблизился вместе с ними к правителю и вежливо представил их. Правитель, не останавливаясь, сказал им: «Прошу, отобедайте со мной».

Они последовали за ним в трапезную и увидели там великолепно накрытый стол. Посреди него возвышалась золотая пирамида с сотней блюд, расположенных на подставках в три ряда. На блюдах были сладкие булочки, виноградные цукаты и другие лакомства из хлеба и вина. В середине пирамиды был устроен как бы фонтанчик из сладкого вина, струя которого разделялась на вершине её и наполняла бокалы. Сбоку пирамида имела золотые выступы, на которых располагались тарелки и блюдца, наполненные всякого рода едой. Эти выступы, на которых располагались тарелки и блюдца, представляли собой образцы небесного искусства, основанного на мудрости, которые в мире невозможно ни создать никаким умением, ни описать никаким языком. Тарелки и блюдца были сделаны из серебра и украшены по кругу резьбой, такой же, как и на их подставках. Бокалы были из прозрачных самоцветов. Вот как был накрыт стол.

 

743. Вот как были одеты правитель и его подданные. На правителе была длинная пурпурная мантия с вышитыми на ней серебряными звездами. Под мантией он носил блузу из блестящего голубого шёлка, открытую до пояса на груди, на котором был виден герб этого общества. На гербе была изображена орлица на верхушке дерева, высиживающая своих птенцов; он блестел золотом и был окружен бриллиантами. Личные советники были одеты почти так же, но без герба; вместо него они носили резные сапфиры на золотых цепочках, одетых на шею. Придворные были одеты в каштановые накидки, с вышитыми орлятами в окружении цветов; блузы, а также панталоны и чулки у них были из опалового шёлка. Вот как они были одеты.

 

744. Личные советники, советники казначейства и придворные, стоя вокруг стола, по знаку правителя сложили руки и вместе произнесли благодарственную молитву Господу. Затем правитель кивнул, и все сели за стол на мягкие сидения. «И вы присаживайтесь со мной за стол, — сказал правитель десяти гостям, — вот ваши места». Дворцовая прислуга, посланная к ним ранее, расположилась позади них. Правитель сказал: «Возьмите себе каждый по тарелке с подставки и по блюду с пирамиды». И когда все взяли предложенное, на месте прежних вдруг возникли новые тарелки и блюда. Бокалы их наполнились вином из фонтанчика, бьющего из большой пирамиды, и они принялись за еду.

Когда они достаточно насытились, правитель обратился к десятерым гостям со словами: «Я слышал, что вас созвали на собрание на земле под этими небесами, чтобы вы высказали свои мысли о небесных радостях и вечном счастье, происходящем от них. Я слышал также, что вы высказывались по-разному, в зависимости от того, какое из телесных удовольствий для вас больше значит. Но что такое телесные удовольствия без душевных? Именно в душе заключается их привлекательность. Удовольствия души в своей сущности являются неразличимыми состояниями блаженства, которые становятся всё более и более воспринимаемыми по мере того, как нисходят в мысли ума, а из них — в ощущения тела. В мыслях ума они воспринимаются, как нечто радостное, в чувст­вах тела — как нечто им приятное, а в самом теле — как удовлетворение. Из всего этого вместе слагается вечное счастье, но одно последнее даёт не вечное счастье, а лишь временное, которое когда-нибудь кончается и уходит, а иногда превращается в несчастье. Вы видели, что все ваши радости есть среди небесных радостей и превосходят всякое ваше воображение; тем не менее они не привлекают наши умы внутренне.

От Господа в наши души втекают любовь, мудрость и служение — три как одно целое, или триада. Любовь и мудрость, однако, проявляются лишь как понятия, поскольку они не выходят за пределы склонностей и мыслей, заключённых в уме. Но они обретают существование в служении, поскольку соединяются при этом в действии и работе тела. Там, где они осуществляются на деле, они продолжают существовать. Поскольку любовь и мудрость проявляются и затем существуют в служении, то именно служение для нас привлекательно. Служение же состоит в преданном, честном и старательном исполнении обязанностей по своему роду занятий. Любовь к служению, а значит, и усердие в служении, делает ум сосредоточенным и не даёт ему бесцельно блуждать, впитывая всевозможные страсти, проникающие из тела и из мира через чувства и обольщающие его, отчего все истины религии и нравственности пускаются по ветру вместе с любым добром, от них происходящим. Но усердное посвящение своего ума служению собирает эти истины вместе и связывает их между собой, располагая ум к принятию мудрости, которую они дают, и в то же время изгоняет из ума обманы и глупость всякой лжи и суеты. Однако вам ещё многое скажут на эту тему те мудрецы нашего общества, которых я пошлю к вам сегодня во второй половине дня».

С этими словами правитель встал из-за стола вместе со всеми сотрапезниками, которым он пожелал мира, и сказал ангелу, сопровождавшему гостей, чтобы тот проводил их обратно в покои и оказал им всё должное гостеприимство. Он также велел ему пригласить к ним учтивых и любезных людей, чтобы те развлекали их беседами о разнообразных радостях этого общества.

 

745. Когда они вернулись в свои комнаты, всё было готово. Из города пришли те люди, которых пригласили развлечь гостей разговорами о различных радостях этого общества. После приветствий они стали вести изысканную беседу, прогуливаясь вместе. Ангел, сопровождавший гостей, рассказал, что эти десять человек приглашены в их небеса посмотреть на их радости, чтобы у них сложилось новое представление о вечном счастье. Он попросил рассказать им что-нибудь о тех радостях, которые касаются телесных чувств. «А позже придут мудрецы, которые будут говорить о том, что превращает эти радости в блаженство и счастье», — сказал он.

В ответ на просьбу люди, приглашённые из города, рассказали следующее: «Здесь у нас бывают праздники, объявляемые правителем для умственного отдыха тех, кого утомила страсть к соревнованию. В эти дни на площадях устраиваются музыкальные и певческие концерты, а за городом — игры и представления. В это время на площадях строят хоры, огороженные перилами из переплетённых виноградных лоз, с которых свисают гроздья винограда. На них в три яруса располагаются места, на которых сидят музыканты со струнными и духовыми инструментами, низкими и высокими по тону, как с мощным, так и с нежным звучанием; а с обеих сторон от них — певцы и певицы. Они развлекают горожан самыми приятными гимнами и песнями, как хоровыми, так и сольными, время от времени меняя стиль. По праздникам такие концерты продолжаются с утра и до полудня, а затем весь день до вечера.

Кроме того, каждое утро можно слышать доносящееся из домов вокруг площадей сладкозвучное пение девушек и девочек, которому вторит весь город. Каждый день песня посвящена какой-либо одной из склонностей духовной любви. То есть склонность эта слышится в переливах и колебаниях поющих голосов и ощущается в пении, будто она и вправду присутствует в нём. Она проникает слушателям в душу и вызывает в них соответствующие чувства. Таково небесное пение. Поющие говорят, что звук их песен словно воодушевляет и увлекает их внутренне, пробуждая в них радость по мере того, как их принимают слушатели. Когда пение оканчивается, окна и двери домов на площадях и улицах закрываются, и весь город погружается в тишину, так что не слышно ни звука и не видно ни одного праздного прохожего. Все приступают тогда к своим повседневным занятиям.

Но в полдень двери открываются, а где и окна — после полудня. На улицах играют мальчики и девочки под присмотром нянь и воспитателей, сидящих у дверей домов.

У окраин города есть поля для разнообразных игр мальчиков и девочек. Там устраиваются бега наперегонки и игры с мячом. Есть также игры, называемые теннисом, в которых мячиком бьют в стенку и отбивают его. Кроме того, мальчики соревнуются между собой, кто сильнее и кто слабее в слове, действии и сообразительности. Сильнейший получает в награду лавровые листья. Есть ещё много других игр, предназначенных для развития скрытых способностей у детей.

Ко всему прочему бывают ещё и представления, разыгрываемые актёрами на сценах за городом. В них изображаются разнообразные преимущества и достоинства нравственной жизни. Некоторые роли в этих представлениях предназначены для сравнения». «Почему для сравнения?» — спросил один из десятерых гостей. «Ни одну добродетель, — ответили ему, — нельзя живо изобразить во всём достоинстве и всей привлекательности её без сравнения степеней этой добродетели от высшей до низшей. Такие роли показывают низшую добродетель, вплоть до её отсутствия. Вместе с тем строго соблюдается правило, чтобы не изображать чего-либо противоположного, то есть нечестивого или неподобающего, разве только иносказательно и отдалённо. Такой закон установлен по той причине, что никакая добродетель в своём достоинстве и добре не может опуститься до недостойного и злого, но лишь до своего низшего проявления или отсутствия; и лишь когда она обращается в ничто, начинается противоположное. Поэтому небеса, где всё достойно и хорошо, не имеют ничего общего с адом, где всё недостойно и плохо».

 

746. Во время их беседы прибежал слуга и объявил, что по приказу правителя прибыли восемь мудрецов и желают войти. Услышав это, ангел вышел, чтобы встретить их и принять. Затем, после положенного знакомства и взаимных приветствий, мудрецы начали с того, что рассказали о том, с чего мудрость начинается и как она растёт. Между прочим они уделили большое внимание её развитию, заметив, что у ангелов мудрость не имеет предела и никогда не исчерпывается, но возрастает и умножается бесконечно.

При этих словах ангел, возглавлявший гостей, сказал: «Наш правитель за столом говорил с этими людьми о том, что мудрость заключается в служении. Не угодно ли и вам сказать об этом?» «Человек, как он был создан, — отвечали они, — наделён мудростью и любовью к мудрости, но не ради него самого, а для того, чтобы он делился ею с другими. Посему написано в изречениях мудрецов, что никто не мудр для себя, или никто не живёт для себя, но и для других тоже. В этом начало общества, а иначе оно не могло бы существовать. Жить для других — значит служить. Служение — вот на чем держится общество, и для него есть столько же путей, сколько способов делать добро; служения неисчислимы. Бывают служения духовные, которые относятся к любви к Богу и любви к ближнему. Бывают служения нравственные и гражданские, которые относятся к любви к обществу и стране, в которых живёт человек, к собратьям и соотечественникам, с которыми он живёт. Бывают природные служения, которые относятся к мирской любви и её потребностям. И бывают телесные служения, то есть собственные нужды, ради того, чтобы быть в состоянии исполнять служения более высокие.

Все эти служения заложены в человеке, в должном порядке следуя друг за другом. Одновременно присутствуя в нём, они заключены одно в другом. Кто предан первым служениям, духовным, тот пребывает и в остальных, и тот мудр. Но кто не предан первым служениям, а остаётся во вторых и последующих, тот не мудр, а только кажется таковым по внешней видимости нравственности и гражданственности. Тот, кто не предан ни первому, ни второму роду служения, а лишь третьему и четвёртому, далёк от мудрости, потому что он — сатана, любящий одно мирское и себя ради мирского. Тот же, кто предан одному четвёртому виду служения, в мудрости — ничтожнейший из всех, ибо он — дьявол, живущий только для себя, а если и делает что-либо для других, то только ради себя самого.

Кроме того, у каждой любви есть свои удовольствия, ибо они составляют её жизнь; удовольствие же любви к служению есть небесное удовольствие, которое входит во все удовольствия, следующие за ним по порядку, и в соответствии с порядком, в котором они следуют одно за другим, они возвышаются и становятся вечными». Затем они перечислили некоторые небесные наслаждения, происходящие от любви к служению, заметив, что их мириады и что ими обладает всякий, кто входит в небеса. Так, в мудрых беседах о любви к служению они провели остаток дня.

А к вечеру явился гонец в льняной одежде, чтобы пригласить десятерых гостей вместе с ангелом на свадьбу, которая должна была состояться на следующий день. Гости очень обрадовались, что смогут увидеть и свадьбу на небесах. Затем их пригласили на ужин к одному из личных советников. Вернувшись после ужина, они разошлись по своим спальням и уснули до утра.

Проснувшись поутру, они услышали пение девушек и девочек, о котором им говорили и которое доносилось теперь из домов на городской площади. Та склонность, что слышалась в песне в этот раз, была супружеской любовью. Нежность этого пения глубоко тронула и взволновала их. Они почувствовали, как прежние радости их наполняет блаженное очарование, несущее восторг и свежесть. Когда пришёл срок, ангел объявил: «Оденьтесь в те небесные одежды, что послал вам наш правитель». Одевшись, они увидели, что их наряды сияют словно пламенным светом. «Отчего это?» — спросили они у ангела. «От того, что вы идете на свадьбу, — ответил ангел, — в таких случаях в нашем обществе одежды светятся и превращаются в свадебные».

 

747. Затем ангел повел их в дом, где происходило бракосочетание, и привратник распахнул перед ними дверь. Как только они ступили за порог, их приветствовал ангел, посланный женихом. Их отвели в дом и показали приготовленные для них места. Затем их пригласили в преддверие брачного покоя, посреди которого стоял стол и на нём — семисвечие с золотыми ветвями и чашами. По стенам были развешены серебряные светильники, светом своим придававшие комнате золотистый отблеск. По бокам семисвечия находились два стола, на которых были разложены в три ряда хлебы, а по углам комнаты располагались столики с хрустальными бокалами.

Пока они осматривали всё это, дверь в следующую комнату отворилась, и из неё появились шесть девушек, за которыми следовали жених с невестой. Держась за руки, они повели друг друга к своим местам, устроенным прямо напротив семисвечия, и заняли их. Жених сел слева, а невеста — справа от него. Девушки стали за сидением невесты. Жених был одет в блестящую пурпурную накидку и белоснежную льняную блузу с ефодом, украшенным золотой пластиной с бриллиантами по кругу. На пластине был изображен орлёнок, свадебная эмблема этого небесного общества. Голову жениха украшала митра. Невеста была одета в ярко-красную мантию и вышитое платье, спадавшее от шеи до самого пола и прихваченное под грудью золотым поясом; голову её венчала золотая с рубинами корона.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных