Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Интерлюдия в темноте 10 страница




– Ты, черный ублюдок! Вернись! – заревел Ламм.

– Не могу, Ламм! – крикнул Мипп. – Не могу! Ты слишком близко к…

– Ах ты, жирная сволочь! – прошипел Ламм.

Вокруг Хорзы замелькали огоньки. Днище шаттла засверкало в десятках точек там, куда угодила лазерная очередь. Что-то ударило Хорзу по левой ноге – по подошве ботинка, а правую пронзила боль немного выше. Мипп неразборчиво что-то закричал. Шаттл начал набирать скорость, направляясь назад и пересекая по диагонали корпус корабля. Воздух ревел, обтекая тело Хорзы, хватка его ослабевала.

– Мипп, сбрось скорость! – прокричал он.

– Сука! – снова завопил Ламм.

Туман с одной стороны засветился – внутри его зажегся и тут же погас веер лучей, – потом лазерный огонь сместился, и шаттл в носовой части снова пронзили искорки пяти или шести небольших взрывов. Мипп взвыл. Шаттл полетел быстрее. Хорза все еще не оставлял попытки закинуть ногу на аппарель, но оснащенные когтями пальцы его скафандра соскальзывали с ее поверхности, по мере того как его тело обтекали воздушные потоки, усилившиеся с увеличением скорости.

Ламм закричал – то был высокий, булькающий звук, который пронзил мозг Хорзы, как электрошок. Потом крик его резко оборвался, сменившись хрустом и скрежетом.

Шаттл несся в сотне метров над разрушающимся мегакораблем. Хорза чувствовал, как силы оставляют его, как слабеют руки и пальцы. Он посмотрел через щиток шлема внутрь шаттла – тот был в считанных метрах. Миллиметр за миллиметром Хорза удалялся от своего спасения.

Внутри сверкнула вспышка, и мгновение спустя все засияло невыносимой, ослепительной белизной. Глаза Хорзы инстинктивно закрылись, но обжигающий желтоватый свет проникал сквозь веки. В наушниках его шлема внезапно раздался пронзительный нечеловеческий крик, похожий на рев машины, потом неожиданно стих. Свет медленно погас. Хорза открыл глаза.

Внутренности шаттла все еще были освещены, но теперь там что-то горело. Сквозь открытые задние двери внутрь проникал воздух, образуя вихри, вздымая клубы дыма – дыма, который шел от сожженных сидений, опаленных креплений и сетей и резко очерченного почерневшего лица Ленипобры, ничем не закрытого. Хорзе показалось, что на переборке перед ним выжжены какие-то тени.

Пальцы Хорзы один за другим соскальзывали все ближе и ближе к кромке.

«Боже мой, – подумал он, глядя на прогары и клубы дыма, – значит, у этого маньяка в самом деле была атомная бомба». И тут его догнала ударная волна.

Она подбросила его вверх и вперед, закинув через аппарель в чрево шаттла, тут же сотрясла и сам летательный аппарат и принялась мотать Хорзу в воздухе, словно ураган птичку. Хорзу швыряло из одного конца шаттла в другой, он отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь, чтобы не вывалиться через открытые задние двери. Наконец рука его нашла какие-то ремни, и Хорза вцепился в них из последних сил.

Глядя в дверной проем, он увидел сквозь туман, как огромный огненный шар, вращаясь, медленно поднимается в небеса. В горячем, мглистом воздухе внутри аппарата, уносящегося с места катастрофы, слышался такой рокот, словно все раскаты грома, когда-либо слышанные Хорзой, слились воедино. Шаттл заложил вираж, и Хорзу отбросило к борту. В задней двери промелькнула огромная башня, и огненный шар исчез из вида, а шаттл продолжал свой поворот. Задние двери, казалось, пытались закрыться, потом их заело.

Хорза чувствовал тяжесть и духоту внутри скафандра: жар, порожденный вспышкой, отражался от поверхностей, до которых дошло излучение огненного шара. Правая нога болела ниже колена. Чувствовался запах гари.

Наконец шаттл выровнялся, курс его стабилизировался, и тогда Хорза поднялся и похромал к двери в перегородке, на беловатой поверхности которой были выжжены застывшие очертания сидений и безжизненного тела Ленипобры, распростертого теперь около задних дверей. Хорза открыл дверь и прошел через перегородку.

Мипп в кресле пилота склонился над пультом управления. Экраны мониторов ничего не выдавали, но через толстое поляризованное стекло переднего фонаря шаттла были видны облака, туман, несколько башен, на миг мелькнувших внизу, и открытое море, тоже покрытое облаками.

– Я думал… тебе конец… – хриплым голосом сказал Мипп, полуповернувшись к Хорзе.

Судя по виду Миппа, он был ранен – сидел сгорбившись, с полузакрытыми глазами. На его темном лбу сверкали капельки пота. Кабина была полна дыма, едкого и в то же время сладковатого.

Хорза снял шлем и рухнул в соседнее кресло. Он посмотрел на свою правую ногу. В материале скафандра, облегающем икру, появилась аккуратная дыра с черным ободком диаметром приблизительно в сантиметр, сбоку была вторая дыра – покрупнее, со рваными краями. Хорза согнул ногу и поморщился: ожог тканей, уже начавший заживать. Крови не было.

Хорза посмотрел на Миппа.

– Ты как, нормально? – Ответ он знал заранее.

Мини покачал головой.

– Нет, – сказал он тихим голосом. – Этот чокнутый попал в меня. В ногу и куда-то в спину.

Хорза посмотрел на скафандр Миппа сзади, вблизи того места, где начиналось сиденье: в нем виднелась дыра, а вверх от нее по поверхности скафандра шла глубокая темная борозда. Хорза посмотрел на пол кабины.

– Черт, – сказал он. – Тут полно дыр.

Пол был испещрен дырами, две были прямо под сиденьем. Один из лазерных выстрелов и проделал темную борозду на боку скафандра, другой, видимо, задел Миппа.

– Похоже, этот сукин сын попал мне прямо в задницу, – сказал Мини, пытаясь улыбнуться. – Так у него что, была бомба, да? Это она взорвалась? Вся электрика к черту… Только оптика еще работает. Этот шаттл пора выкинуть на помойку…

– Мипп, дай-ка я сяду за штурвал, – сказал Хорза.

Они летели в облаке, и сквозь стекло фонаря был виден только рассеянный медно-желтый свет. Мипп покачал головой.

– Не могу. У тебя ничего не получится… с такими повреждениями.

– Мы должны вернуться, Мипп. Возможно, они еще живы…

– Нет. Они все погибли, – сказал Мипп; он покачал головой и, вглядываясь в пространство за стеклом фонаря, еще крепче сжал штурвал. – Черт побери, эта штуковина загибается. – Он посмотрел на черные мониторы, снова медленно покачал головой. – Я это чувствую.

– Черт! – выругался Хорза, ощущая собственную беспомощность. – А что насчет радиации? – внезапно спросил он.

Всем было известно, что если надежный скафандр уберег вас от вспышки и ударной волны, то он защитит и от радиации. Одним из многих инструментов, которых не хватало в скафандре Хорзы, был счетчик радиации, что было плохо уже само по себе. Мипп посмотрел на маленький экран на консоли.

– Радиация… – сказал он, покачивая головой. – Ничего серьезного. Низконейтронная… – По его лицу пробежала гримаса боли. – Довольно чистенькая бомбочка. Наверно, этому ублюдку хотелось чего покруче. Отнес бы лучше ее назад в магазин… – Мипп издал сдавленный безнадежный смешок.

– Мы должны вернуться, Мипп, – сказал Хорза. Он попытался представить себе Йелсон, бегущую от волны обломков: запас времени у нее был больше, чем у Хорзы и Ламма. Он уговаривал себя, что она спаслась, что, когда взорвалась бомба, Йелсон была далеко и не пострадала, что мегакорабль в конце концов остановился, что лавина металлических обломков замедлила ход и встала на месте. Но как Йелсон или кто-нибудь другой поднимутся с корабля, если они выжили? Хорза включил коммуникатор шаттла, но тот молчал, как и коммуникатор его скафандра.

– Тебе их не поднять, – сказал Мипп, качая головой. – Мертвых не поднять. Я их слышал. Они вырубились на бегу. Я пытался им сказать…

– Мипп, они сменили канал, только и всего. Ты не слышал Крейклина? Они поменяли канал, потому что Ламм орал как сумасшедший.

Мипп, сгорбившись в своем кресле, покачал головой.

– Этого я не слышал, – сказал он несколько секунд спустя. – Я слышал другое. Я пытался сказать им об этом айсберге… о его размерах, высоте. – Он снова покачал головой. – Они мертвы, Хорза.

– Они были гораздо дальше нас, Мипп, – тихо сказал Хорза. – Может, в километре от нас. Возможно, они выжили. Если они были в тени, если они побежали тогда же, когда и мы… Они были дальше. Возможно, они живы, Мипп. Мы должны вернуться и забрать их.

Мипп покачал головой.

– Я не могу, Хорза. Они наверняка мертвы. Даже Нейсин. Он вышел прогуляться после того, как вы ушли. Мне пришлось подниматься без него. Не мог его найти. Они наверняка мертвы. Все.

– Мипп, – сказал Хорза. – Заряд был небольшой мощности.

Мипп рассмеялся, потом застонал и снова покачал головой.

– Ну и что? Ты не видел этого льда, Хорза… Это было как…

Тут шаттл крутануло. Хорза метнул взгляд на экран, но на нем виднелся только мерцающий свет облака, сквозь которое они летели.

– Боже милостивый, – прошептал Мипп. – Мы его теряем.

– Что случилось? – спросил Хорза. Мипп пожал плечами, превозмогая боль.

– Всё. Мне кажется, мы падаем, но у меня нет ни высотомера, ни индикатора воздушного потока, ни коммуникатора, ни навигационных приборов – ничего… И нас мотает из-за всех этих дыр и открытой двери.

– Мы теряем высоту? – спросил Хорза, глядя на Миппа.

Мипп кивнул.

– Хочешь выбрасывать вещи? – спросил он. – Ну что ж, выбрасывай. Может, наберем высоту.

Шаттл снова мотнуло.

– Ты это серьезно? – спросил Хорза, вставая со своего места. Мипп кивнул.

– Мы падаем. Я серьезно. Черт, если бы мы и вернулись, то не смогли бы переползти через стену Окаймления, даже если бы нас было всего двое… – Голос Миппа замер.

Хорза, сделав усилие, поднялся и направился к выходу.

В пассажирском отсеке, полном дыма и тумана, было шумно. Сквозь двери просачивался мглистый свет. Хорза попытался было отодрать сиденья от стен, но те не поддавались. Он посмотрел на тело Ленипобры с переломанными костями, на его обожженное лицо. Шаттл опять мотнуло, и Хорза на секунду почувствовал, что стал легче в своем скафандре. Он подхватил мертвого Ленипобру под мышки, потащил к выходу и перекинул через аппарель. Безжизненное тело исчезло в тумане под шаттлом. Шаттл дернулся в одну сторону, потом в другую, и Хорза чуть не свалился с ног.

Он нашел еще какие-то предметы – лишний шлем, бухту троса, антигравитационную подвеску, треногу для тяжелого ружья – и выбросил их за борт, потом увидел небольшой огнетушитель. Хорза оглянулся – огня вроде нигде не было, а дым не становился гуще. Он взял огнетушитель и вернулся в пилотскую кабину. Дым, похоже, рассеивался и там.

– Как наши дела? – спросил он.

Мипп в ответ покачал головой.

– Не знаю. – Он кивнул в сторону сиденья, на котором недавно сидел Хорза. – Его можно открепить от пола. Выкинь его.

Хорза нашел защелки, крепившие кресло к полу, освободил его и потащил к выходу вместе с огнетушителем.

– На стенах у переборки есть крепежные скобы, крикнул ему вдогонку Мини и сморщился от боли, но потом продолжил: – Можешь снять сиденья в пассажирском салоне.

Хорза нашел скобы, отстегнул сиденья с одного ряда, потом с другого – вместе с ремнями на направляющих, прикрепленных к стенам, – и выкатил их через открытую заднюю дверь в мерцающий туман. После этого шаттл снова мотнуло.

Дверь между пассажирским отсеком и пилотской кабиной захлопнулась. Хорза подошел к ней – дверь была заперта.

– Мипп! – крикнул он.

– Извини, Хорза, – раздался слабый голос по ту сторону двери. – Я не могу вернуться. Крейклин убил бы меня, если только он еще жив. Но я все равно не смог бы его найти. Просто не смог бы. Я ведь и тебя заметил чисто случайно.

– Мипп, не валяй дурака. Отопри дверь. – Хорза потряс ее – она была довольно хлипкая: если потребуется, можно сорвать без труда.

– Не могу, Хорза… Не пытайся взломать дверь, иначе я просто утоплю эту посудину, клянусь, утоплю. Да тут и так от воды рукой подать… Я едва держу машину в воздухе… Если хочешь – попробуй закрыть заднюю дверь вручную. Где-то на задней стене есть заглушка.

– Мипп, бога ради, куда ты намылился? Через пару дней они взорвут орбиталище. Мы не можем летать вечно.

– Ну, мы гробанемся еще до этого, – раздался усталый голос Миппа из-за закрытой двери. – Мы гробанемся до того, как они взорвут орбиталище, так что можешь не беспокоиться. Эта штука на ладан дышит.

– Но куда ты собрался? – прокричал в закрытую дверь Хорза.

– Не знаю, Хорза. Может, на дальнюю сторону… В Эванот… Не знаю. Подальше отсюда. Я… – За дверью раздался стук, будто там что-то упало, и Мипп выругался.

Шаттл вздрогнул и дал крен.

– Что там такое? – встревоженно спросил Хорза.

– Ничего, – сказал Мипп. – Я уронил аптечку – только и всего.

– Черт, – сказал Хорза и сел, упершись спиной в переборку.

– Не волнуйся, Хорза, я… я… сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо, Мипп, – сказал Хорза.

Он снова поднялся на ноги, преодолевая нытье от усталости в обеих ногах и тупую боль в икре правой, направился на корму и принялся искать заглушку. Найдя одну, он взломал ее, но там оказался лишь еще один огнетушитель, который Хорза тоже выбросил за борт. Он взломал заглушку на другой стене, и за ней обнаружилась рукоятка. Хорза повернул ее; дверь начала медленно закрываться, но потом ее заело. Он стал дергать рукоятку, пока не сорвал ее. Выругавшись, Хорза отправил ее следом за огнетушителем.

В этот момент шаттл выбрался из зоны тумана, и Хорза, выглянув в дверь, увидел покрытую рябью поверхность серого моря, по которому катились и разбивались неторопливые волны. Сзади лежало скопление облаков – смутно-серый занавес, за которым исчезало море. Косые солнечные лучи пробивали слоистый туман, и небо заполняли хмурые облака.

Хорза увидел, как отломанная рукоятка, кувыркаясь и становясь все меньше и меньше, долетела до воды, ударилась о нее, оставила белый след и исчезла. По прикидке Хорзы, они находились примерно в ста метрах над уровнем моря. Шаттл накренился, и Хорза ухватился за кромку двери; аппарат выровнялся и полетел почти параллельно скоплению облаков.

Хорза подошел к переборке и постучал в дверь.

– Мипп, мне не закрыть заднюю.

– Ничего страшного, – раздался слабый голос.

– Мипп, отопри дверь. Не валяй дурака.

– Оставь меня, Хорза. Оставь, понял?

– Черт побери, – выругался себе под нос Хорза.

Он вернулся к открытой двери, сквозь которую задували вихревые потоки. Судя по тому, как стояло солнце, они направлялись в сторону от стены Окаймления. Позади них виднелись только море и облака, ни единого следа «Олмедреки» или какого-нибудь другого корабля. Плоский на вид горизонт по обе стороны терялся в дымке; пространство океана не выглядело выпуклым, а только лишь обширным. Хорза попытался было высунуть голову из открытой задней двери, чтобы определить, в каком направлении они движутся, однако поток воздуха заставил его отпрянуть назад. При этом шаттл снова дал крен, прежде чем Хорза успел толком разглядеть что-либо, но у него осталось впечатление, что горизонт там такой же плоский и однообразный, как и сзади. Он отошел подальше от двери и попытался привести в действие коммуникатор, но наушники шлема молчали. Все электроцепи были мертвы – видимо, их вырубил электромагнитный импульс от ядерного взрыва на мегакорабле.

Хорза подумал, не снять ли скафандр и не выбросить ли его тоже за борт, но ему уже и без того было холодно, а если снять скафандр, он вообще окажется практически голым. Нет, он останется в скафандре, если только шаттл не начнет резко терять высоту. Хорзу пробирала дрожь, все тело ныло.

Хорошо бы поспать, подумал он. Делать было больше нечего, а организм нуждался в отдыхе. Он взвесил – не начать ли мутацию, но решил, что не стоит, и закрыл глаза. Он увидел перед своим мысленным взором Йелсон – та бежала по палубе мегакорабля – и снова открыл глаза. Хорза сказал себе, что Йелсон жива, что с ней все в порядке, и закрыл глаза опять.

Может быть, когда он проснется, они выберутся из-под намагниченной пыли в верхних слоях атмосферы, перейдут из арктической зоны в тропическую или хотя бы просто в умеренную. Но это означало лишь то, что они упадут в теплую воду, а не в холодную. Он не мог себе представить, что Мипп и шаттл продержатся достаточно долго, чтобы пересечь орбиталище.

… допустим, в ширину лента тридцать тысяч километров, а они делают в час около трех сотен…

В голове замелькали цифры, и Хорза погрузился в сон. Последняя его связная мысль была такой: они двигаются слишком медленно, а быстрее просто не могут. Они все еще будут лететь над Кругоморем в направлении к суше, когда Культура взорвет орбиталище, и то превратится в облако света и пыли диаметром четырнадцать миллионов километров…

Хорза проснулся оттого, что его перекатывало по полу шаттла. В первые несколько секунд, когда сознание еще не до конца пробудилось, он решил, что вывалился из задней двери и летит по воздуху. Потом мысли прояснились; он понял, что все еще лежит на полу пассажирского отсека и видит, как наклоняется синее небо – шаттл закладывал очередной вираж. Хорзе показалось, что аппарат двигается еще медленнее, чем раньше. Сквозь заднюю дверь он видел только синее небо, синее море и несколько перистых облачков, потом он высунул голову наружу.

Дул сильный и теплый ветер, и в той стороне, куда поворачивал шаттл, виднелся островок. Хорза, не веря своим глазам, смотрел на него. Островок был небольшим; его окружали совсем уже крошечные атоллы и рифы, чуть зеленевшие на мелководье. Из концентрических кругов сочной зеленой растительности и ярко-желтого песка поднималась небольшая гора.

Шаттл накренился, потом выровнялся и направился прямо к острову. Хорза ушел внутрь пассажирского отсека, давая отдых шейным и плечевым мышцам – от них требовались немалые усилия, чтобы удержать голову в таком воздушном потоке. Шаттл еще больше замедлил скорость и снова клюнул носом, по его корпусу прошла легкая дрожь. Хорза увидел, как в море за шаттлом появился тор цвета извести, и снова высунул голову наружу: остров был прямо по курсу при высоте полета около пятидесяти метров. По берегу бежали маленькие фигурки. Группа людей спешила по песку в направлении джунглей, неся на подобии носилок нечто вроде пирамиды из золотого песка.

Хорза наблюдал за сценой, которая разворачивалась внизу, видел маленькие костры на берегу и длинные каноэ. С одного края, где на берегу лежали верхушками к воде спиленные деревья, стоял широкофюзеляжный, курносый шаттл, раза в три больше аппарата с «ТЧВ».

Людей на берегу почти не осталось. Последние несколько человек, худые на вид и почти голые, бежали под прикрытие деревьев, словно спасаясь от летящего над ними аппарата. Одна из человеческих фигур распростерлась на песке у шаттла. Хорзе попался на глаза еще один человек, одежды на котором было побольше, чем на других: он не бежал, а стоял и показывал на Хорзу, на шаттл, летящий над островом, и при этом держал что-то в руке. Затем почти под открытой дверью шаттла мелькнула верхушка горы, заслонившая собой все, и Хорза услышал несколько резких хлопков, напоминавших слабые взрывы.

– Мипп! – прокричал Хорза, подойдя к закрытой двери.

– Мы получили по полной программе, Хорза, – донесся из-за двери слабый, с ноткой отчаянного веселья голос Миппа. – Тут даже аборигены воинственные.

– Вид у них испуганный, – сказал Хорза.

Остров исчезал из виду. Назад Мипп не повернул, и Хорза почувствовал, как шаттл набирает скорость.

– У одного из них был пистолет, – сказал Мипп, закашлялся и застонал.

– А шаттл ты видел? – спросил Хорза.

– Да, видел.

– Я думаю, нам стоит вернуться, Мипп, – сказал Хорза. – Думаю, нам стоит повернуть.

– Нет, – сказал Мипп, – я думаю, не стоит… Думаю, это не очень хорошая идея, Хорза. Что-то мне не понравилось это место.

– Мипп, по крайней мере, это была суша. Чего еще тебе надо?

Хорза посмотрел сквозь открытую заднюю дверь – островок был уже в километре от них, и шаттл продолжал увеличивать скорость, одновременно набирая высоту.

– Мы должны лететь дальше, Хорза. В направлении берега.

– Мипп, мы туда никогда не доберемся! Нам нужно не меньше четырех дней, а Культура взорвет орбиталище через три!

По другую сторону двери воцарилось молчание, и Хорза постучал кулаком по ее упругой грязной поверхности.

– Прекрати, Хорза! – завопил Мипп. Голос его прозвучал сипло и пронзительно – Хорза едва узнал его. – Прекрати! Или я убью нас обоих, клянусь тебе!

Шаттл внезапно накренился, его нос задрался вверх, корма опустилась вниз, к морю, и Хорза заскользил по полу к открытой задней двери. Он всунул пальцы в перчатках в отверстия, прежде служившие для крепления сидений, и повис так, а шаттл в своем крутом подъеме начал терять скорость.

– Хорошо, Мипп! – закричал Хорза. – Хорошо!

Шаттл стал ложиться на бок, и Хорза полетел к переборке. Аппарат закончил свой недолгий набор высоты, и Хорза внезапно почувствовал, как его тело налилось тяжестью. Внизу, всего метрах в пятидесяти, плескалось море.

– Оставь меня в покое, понял, Хорза? – послышался голос Миппа.

– Ладно, Мипп, – ответил Хорза, – ладно.

Шаттл немного набрал высоту и увеличил скорость.

Хорза отошел от переборки, отделявшей его от пилотской кабины и от Миппа. Он покачал головой и встал у открытой двери, глядя на удаляющийся остров с его известковым мелководьем, серыми скалами, сине-зеленой листвой и полосой желтого песка. Остров начинал исчезать в дымке, уменьшался на глазах; дверной проем все больше заполнялся морем и небом.

«Что мне делать?» – спрашивал себя Хорза, зная, что остается только одно. На этом острове был шаттл, и вряд ли он находился в худшем состоянии, чем тот, на котором Хорза летел сейчас, а что касается шансов на спасение, его и Миппа, то они в настоящий момент почти равнялись нулю. Хорза повернулся и, все еще держась за кромки проема, посмотрел на хрупкую дверь, отделявшую его от пилотской кабины. Сильные струи теплого воздуха обдували его.

Что лучше, спросил он себя, – просто выломать дверь или попробовать еще раз урезонить Миппа? Пока Хорза обдумывал это, шаттл задрожал, а потом начал камнем падать в море.

 

ЕДОКИ

 

На секунду Хорза ощутил невесомость. Его подхватил вихрящийся поток воздуха, ворвавшийся через открытую дверь, и потащил к ней. Хорза ухватился за дыры в стене, которые помогли ему удержаться в прошлый раз. Шаттл клюнул носом, и рев ветра усилился. Хорза поплыл, закрыв глаза, пальцы его цеплялись за отверстия в стене. Он в любую секунду ждал удара, но шаттл вдруг выровнялся, и Хорза снова оказался на ногах.

– Мипп! – закричал он, бросаясь к двери.

Он почувствовал, как аппарат поворачивается, и посмотрел сквозь заднюю дверь. Падение продолжалось.

– Все, Хорза, – слабо отозвался Мипп. – Я его потерял. – В его голосе слышалось усталое отчаяние. – Я поворачиваю назад к острову. Но до него мы не доберемся… упадем через несколько секунд. Тебе лучше привязаться к переборке. Я постараюсь сесть как можно мягче…

– Мипп, – сказал Хорза, садясь на пол спиной к перегородке. – Я могу что-нибудь сделать?

– Ничего, – ответил Мипп. – Все. Извини, Хорза. Привяжись.

Хорза поступил как раз наоборот – полностью расслабился. Воздух ревел в его ушах, врываясь внутрь сквозь задние двери, шаттл под ним содрогался. Небо было голубым. Перед Хорзой мелькнули морские волны. Он напрягся лишь чуть-чуть – так, чтобы его голова прижималась к поверхности переборки. Потом он услышал крик Миппа – никаких слов, лишь крик страха, звериный вопль.

Шаттл упал, врезавшись во что-то, и Хорзу сильно прижало спиной к переборке, потом отпустило. Нос аппарата немного приподнялся. Хорза на несколько мгновений испытал ощущение легкости, увидел волны и белые буруны через открытую заднюю дверь, затем хлынули волны, Хорза увидел небо, а когда шаттл снова клюнул носом, закрыл глаза.

Шаттл рухнул в волны и остановился, ударившись о воду. Хорза почувствовал, как его вдавливает в переборку, словно ногой какого-то гигантского животного. Воздух вытолкнуло из его легких, в ушах завыло, скафандр впился в тело. Его сотрясло и сплющило, а потом, когда Хорза решил, что самое страшное уже позади, он получил еще один удар – в спину и шею, отчего в глазах потемнело.

Когда он пришел в себя, вокруг него повсюду была вода. Он задыхался и захлебывался, боролся с чем-то невидимым в темноте, молотил руками о какие-то твердые, острые, изломанные поверхности. Он слышал, как булькает вода, слышал свое собственное спертое хриплое дыхание, затем выдул воду изо рта и закашлялся. Он плавал в пузыре воздуха, в темноте, в теплой воде. Все его тело, казалось, ныло, каждый член, каждая его частичка посылала весточку о своей особенной боли.

Хорза осторожно принялся ощупывать то малое пространство, в котором оказался заперт. Переборка разрушилась, он находился (наконец-то) в пилотской кабине вместе с Миппом, чье неподвижное тело было зажато между креслом и пультом управления в полуметре под поверхностью воды. Голова Миппа, до которой Хорза дотянулся, просунув руку между оголовником сиденья и, как ему показалось на ощупь, начинкой экрана главного монитора, двигалась слишком свободно в воротнике скафандра, а лоб был раздроблен.

Вода поднималась все выше. Воздух выходил наружу сквозь разбитый нос шаттла, который плавал в море кормой книзу. Хорза понял, что для спасения ему нужно нырнуть в кормовой отсек, чтобы выбраться через заднюю дверь. Несмотря на боль, он целую минуту дышал как можно глубже, а поднимающаяся вода постепенно заталкивала его голову в угол между верхней частью панели управления и потолком пилотской кабины. После этого Хорза нырнул.

Он с трудом пробирался вниз мимо раздавленного Миппова сиденья, мимо скрученных панелей из легкого металла, которые прежде были переборкой. Он видел свет, прямоугольник смутного зелено-серого света под собой. Воздух, попавший в его скафандр, пузырился вокруг него, вокруг его ступней, поднимаясь к икрам. Спуск Хорзы на миг замедлился из-за воздуха в сапогах, и ему даже показалось, что ничего не получится, что он навсегда завис здесь и скоро захлебнется. Затем воздух вышел через отверстия в сапогах, пробитые лазером Ламма, и Хорза продолжил погружаться.

Он пробирался сквозь воду к прямоугольнику света, потом выплыл через открытые задние двери в мерцающие зеленые глубины воды под шаттлом, по-лягушачьи оттолкнулся ногами и начал всплывать, а вскоре, высунув голову из воды, глотнул теплого свежего воздуха. Он почувствовал, как глаза приспосабливаются к косым, но все еще ярким лучам предвечернего солнца.

Хорза ухватился за побитый нос шаттла, торчавший из воды метра на два, и оглянулся, пытаясь увидеть остров, но это ему не удалось. Продолжая подгребать ногами и руками, Хорза давал возможность прийти в себя и своему телу, и своему мозгу, а торчащий нос аппарата тем временем все глубже уходил под воду, так что угол его наклона уменьшался, пока шаттл не принял почти горизонтальное положение; верх аппарата теперь едва выступал над водой. Мутатор, превозмогая боль в руках, с отчаянным усилием забрался на корпус шаттла и улегся там, как выкинутая на берег рыба. '

Он начал отключать болевые сигналы – так усталый слуга подбирает разбитые осколки, последствия разрушительного гнева своего нанимателя.

Только теперь, лежа на корпусе шаттла, через фюзеляж которого перекатывались небольшие волны, Хорза понял, что вода, которой он наглотался, была пресной. Ему не приходило в голову, что в отличие от большинства планетных океанов Кругоморе может быть несоленым, но правда: в этой воде не было даже малейшего привкуса соли, и Хорза поздравил себя – смерть от жажды ему здесь не грозила.

Он осторожно встал посередине крыши шаттла – волны разбивались о его ноги, – огляделся и увидел остров. Тот был виден едва-едва и казался очень маленьким и далеким в свете раннего вечера, и, хотя легкий ветерок дул в сторону островка, Хорза понятия не имел, куда его могут вынести течения.

Он сел, потом лег. Воды Кругоморя омывали плоскую поверхность под ним и, накатываясь небольшими валами, ударялись о его побитый скафандр. Спустя какое-то время Хорза уснул. Он не собирался этого делать, но все же не предпринял ничего, когда понял, что отключается, хотя и сказал себе, что может спать не больше часа.

Он проснулся и увидел, что солнце все еще стоит достаточно высоко в небе; оно было темно-красным, как и в то время, когда светило сквозь слои пыли над далекой стеной Окаймления. Хорза снова встал на ноги. Шаттл за это время, похоже, не погрузился еще глубже. Остров все еще был далеко, но казался теперь ближе, чем прежде – течения или ветра, казалось, несли мутатора в нужном направлении. Он снова сел.

Воздух все еще был теплым. Хорза решил было снять скафандр, однако потом отказался от этой мысли – скафандр был неудобным, но без него существовал риск замерзнуть. Он снова лег.

Где теперь Йелсон, спрашивал он себя. Выжила ли она после взрыва, учиненного Ламмом, и крушения мегакорабля? Ему хотелось думать, что да. Он не мог представить ее мертвой или умирающей. Впрочем, в своих размышлениях ему было почти не от чего отталкиваться, и он отказывался признавать свою суеверность – но все-таки невозможность представить Йелсон мертвой немного грела ему душу. Она должна была выжить. Да ей по силам вынести что-нибудь пострашнее, чем тактический ядерный взрыв или столкновение корабля весом в миллиард тонн с айсбергом размером с небольшой континент… Он вдруг понял, что улыбается, вспоминая ее.

Он был не прочь и дальше думать о Йелсон, но ему нужно было поразмыслить и над кое-чем другим.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных