Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






NIKOLA TESLA. TRANSMISSION OF ELECTRICAL ENERGY WITHOUT WIRES




(Communicated to the Thirtieth Anniversary Number of the Electrical World and Engineer, March 5, 1904.)

Towards the close of 1898 a systematic research, carried on for a number of years with the object of perfecting a method of transmission of electrical energy through the natural medium, led me to recognize three important necessities: First, to develop a transmitter of great power; second, to perfect means for individualizing and isolating the energy transmitted; and, third, to ascertain the laws of propagation of currents through the earth and the atmosphere. Various reasons, not the least of which was the help proffered by my friend Leonard E. Curtis and the Colorado Springs Electric Company, determined me to select for my experimental investigations the large plateau, two thousand meters above sea-level, in the vicinity of that delightful resort, which I reached late in May, 1899. I had not been there but a few days when I congratulated myself on the happy choice and I began the task, for which I had long trained myself, with a grateful sense and full of inspiring hope. The perfect purity of the air, the unequaled beauty of the sky, the imposing sight of a high mountain range, the quiet and restfulness of the place—all around contributed to make the conditions for scientific observation ideal. To this was added the exhilarating influence of a glorious climate and a singular sharpening of the senses. In those regions the organs undergo perceptible physical changes. The eyes assume an extraordinary limpidity, improving vision; the ears dry out and become more susceptible to sound. Objects can be clearly distinguished there at distances such that I prefer to have them told by someone else, and I have heard—this I can venture to vouch for—the claps of thunder seven and eight hundred kilometers away. I might have done better still, had it not been tedious to wait for the sounds to arrive, in definite intervals, as heralded precisely by an electrical indicating apparatus— nearly an hour before.

In the middle of June, while preparations for other work were going on, I arranged one of my receiving transformers with the view of determining in a novel manner, experimentally, the electric potential of the globe and studying its periodic and casual fluctuations. This formed part of a plan carefully mapped out in advance. A highly sensitive, self-restorative device, controlling a recording instrument, was included in the secondary circuit, while the primary was connected to the ground and an elevated terminal of adjustable capacity. The variations of potential gave rise to electric surgings in the primary; these generated secondary currents, which in turn affected the sensitive device and recorder in proportion to their intensity. The earth was found to be, literally, alive with electrical vibrations, and soon I was deeply absorbed in this interesting investigation. No better opportunities for such observations as I intended to make could be found anywhere. Colorado is a country famous for the natural displays of electric force. In that dry and rarefied atmosphere the sun's rays beat the objects with fierce intensity. I raised steam, to a dangerous pressure, in barrels filled with concentrated salt solution, and the tin-foil coatings of some of my elevated terminals shriveled up in the fiery blaze. An experimental high-tension former, carelessly exposed to the rays of the setting sun, had most of its insulating compound melted out and was rendered useless. Aided by the dryness and rarefaction of the air, the water evaporates as in a boiler, and static electricity is developed in abundance. Lightning discharges are, accordingly, very frequent and sometimes of inconceivable violence. On one occasion approximately twelve thousand discharges occurred in two hours, and all in a radius of certainly less than fifty kilometers from the laboratory. Many of them resembled gigantic trees of fire with the trunks up or down. I never saw fire balls, but as a compensation for my disappointment I succeeded later in determining the mode of their formation and producing them artificially.

In the latter part of the same month I noticed several times that my instruments were affected stronger by discharges taking place at great distances than by those near by. This puzzled me very much. What was the cause? A number of observations proved that it could not be due to the differences in the intensity of the individual discharges, and I readily ascertained that the phenomenon was not the result of a varying relation between the periods of my receiving circuits and those of the terrestrial disturbances. One night, as I was walking home with an assistant, meditating over these experiences, I was suddenly staggered by a thought. Years ago, when I wrote a chapter of my lecture before the Franklin Institute and the National Electric Light Association, it had presented itself to me, but I had dismissed it as absurd and impossible. I banished it again. Nevertheless, my instinct was aroused and somehow I felt that I was nearing a great revelation.

It was on the third of July—the date I shall never forget— when I obtained the first decisive experimental evidence of a truth of overwhelming importance for the advancement of humanity. A dense mass of strongly charged clouds gathered in the west and towards the evening a violent storm broke loose which, after spending much of its fury in the mountains, was driven away with great velocity over the plains. Heavy and long persisting arcs formed almost in regular time' intervals. My observations were now greatly facilitated and rendered more accurate by the experiences already gained. I was able to handle my instruments quickly and I was prepared. The recording apparatus being properly adjusted, its indications became fainter and fainter with the increasing distance of the storm, until they ceased altogether. I was watching in eager expectation. Surely enough, in a little while the indications again began, grew stronger and stronger and, after passing through a maximum, gradually decreased and ceased once more. Many times, in regularly recurring intervals, the same actions were repeated until the storm which, as evident from simple computations, was moving with nearly constant speed, had retreated to a distance of about three hundred kilometers. Nor did these strange actions stop then, but continued to manifest themselves with undiminished force. Subsequently, similar observations were also made by my assistant, Mr. Fritz Lowenstein, and shortly afterward several admirable opportunities presented themselves which brought out, still more forcibly, and unmistakably, the true nature of the wonderful phenomenon. No doubt whatever remained: I was observing stationary waves.

As the source of disturbances moved away the receiving circuit came successively upon their nodes and loops. Impossible as it seemed, this planet, despite its vast extent, behaved like a conductor of limited dimensions. The tremendous significance of this fact in the transmission of energy by my system had already become quite clear to me. Not only was it practicable to send telegraphic messages to any distance without wires, as I recognized long ago, but also to impress upon the entire globe the faint modulations of the human voice, far more still, to transmit power, in unlimited amounts, to any terrestrial distance and almost without any loss.

With these stupendous possibilities in sight, with the experimental evidence before me that their realization was henceforth merely a question of expert knowledge, patience and skill, I attacked vigorously the development of my magnifying transmitter, now, however, not so much with the original intention of producing one of great power, as with the object of learning how to construct the best one. This is, essentially, a circuit of very high self-induction and small resistance which in its arrangement, mode of excitation and action, may be said to be the diametrical opposite of a transmitting circuit typical of telegraphy by Hertzian or electromagnetic radiations. It is difficult to form an adequate idea of the marvelous power of this unique appliance, by the aid of which the globe will be transformed. The electromagnetic radiations being reduced to an insignificant quantity, and proper conditions of resonance maintained, the circuit acts like an immense pendulum, storing indefinitely the energy of the primary exciting impulses and impressions upon the earth and its conducting atmosphere uniform harmonic oscillations of intensities which, as actual tests have shown, may be pushed so far as to surpass those attained in the natural displays of static electricity.

Simultaneously with these endeavors, the means of individualization and isolation were gradually improved. Great importance was attached to this, for it was found that simple tuning was not sufficient to meet the vigorous practical requirements. The fundamental idea of employing a number of distinctive elements, cooperatively associated, for the purpose of isolating energy transmitted, I trace directly to my perusal of Spencer's clear and suggestive exposition of the human nerve mechanism. The influence of this principle on the transmission of intelligence, and electrical energy in general, cannot as yet be estimated, for the art is still in the embryonic stage; but many thousands of simultaneous telegraphic and telephonic messages, through one single conducting channel, natural or artificial, and without serious mutual interference, are certainly practicable, while millions are possible. On the other hand, any desired degree of individualization may be secured by the use of a great number of co-operative elements and arbitrary variation of their distinctive features and order of succession. For obvious reasons, the principle will also be valuable in the extension of the distance of transmission.

Progress though of necessity slow was steady and sure, for the objects aimed at were in a direction of my constant study and exercise. It is, therefore, not astonishing that before the end of 1899 I completed the task undertaken and reached the results which I have announced in my article in the Century Magazine of June, 1900, every word of which was carefully weighed.

Much has already been done towards making my system commercially available, in the transmission of energy in small amounts for specific purposes, as well as on an industrial scale. The results attained by me have made my scheme of intelligence transmission, for which the name of "World Telegraphy" has been suggested, easily realizable. It constitutes, I believe, in its principle of operation, means employed and capacities of application, a radical and fruitful departure from what has been done heretofore. I have no doubt that it will prove very efficient in enlightening the masses, particularly in still uncivilized countries and less accessible regions, and that it will add materially to general safety, comfort and convenience, and maintenance of peaceful relations. It involves the employment of a number of plants, all of which are capable of transmitting individualized signals to the uttermost confines of the earth. Each of them will be preferably located near some important center of civilization and the news it receives through any channel will be flashed to all points of the globe. A cheap and simple device, which might be carried in one's pocket, may then be set up somewhere on sea or land, and it will record the world's news or such special messages as may be intended for it. Thus the entire earth will be converted into a huge brain, as it were, capable of response in every one of its parts. Since a single plant of but one hundred horse-power can operate hundreds of millions of instruments, the system will have a virtually infinite working capacity, and it must needs immensely facilitate and cheapen the transmission of intelligence.

The first of these central plants would have been already completed had it not been for unforeseen delays which, fortunately, have nothing to do with its purely technical features. But this loss of time, while vexatious, may, after all, prove to be a blessing in disguise. The best design of which I know has been adopted, and the transmitter will emit a wave complex of a total maximum activity of ten million horse-power, one per cent, of which is amply sufficient to "girdle the globe." This enormous rate of energy delivery, approximately twice that of the combined falls of Niagara, is obtainable only by the use of certain artifices, which I shall make known in due course.

For a large part of the work which I have done so far I am indebted to the noble generosity of Mr. J. Pierpont Morgan, which was all the more welcome and stimulating, as it was extended at a time when those, who have since promised most, were the greatest of doubters. I have also to thank my friend, Stanford White, for much unselfish and valuable assistance. This work is now far advanced, and though the results may be tardy, they are sure to come.

Meanwhile, the transmission of energy on an industrial scale is not being neglected. The Canathan Niagara Power Company have offered me a splendid inducement, and next to achieving success for the sake of the art, it will give me the greatest satisfaction to make their concession financially profitable to them. In this first power plant, which I have been designing for a long time, I propose to distribute ten thousand horse-power under a tension of one hundred million volts, which I am now able to produce and handle with safety.

This energy will be collected all over the globe preferably in small amounts, ranging from a fraction of one to a few horse-power. One of its chief uses will be the illumination of isolated homes. It takes very little power to light a dwelling with vacuum tubes operated by high-frequency currents and in each instance a terminal a little above the roof will be sufficient. Another valuable application will be the driving of clocks and other such apparatus. These clocks will be exceedingly simple, will require absolutely no attention and will indicate rigorously correct time. The idea of impressing upon the earth American time is fascinating and very likely to become popular. There are innumerable devices of all kinds which are either now employed or can be supplied, and by operating them in this manner I may be able to offer a great convenience to the whole world with a plant of no more than ten thousand horsepower. The introduction of this system will give opportunities for invention and manufacture such as have never presented themselves before. Knowing the far-reaching importance of this first attempt and its effect upon future development, I shall proceed slowly and carefully. Experience has taught me not to assign a term to enterprises the consummation of which is not wholly dependent on my own abilities and exertions. But I am hopeful that these great realizations are not far off, and I know that when this first work is completed they will follow with mathematical certitude.

When the great truth accidentally revealed and experimentally confirmed is fully recognized, that this planet, with all its appalling immensity, is to electric currents virtually no more than a small metal ball and that by this fact many possibilities, each baffling imagination and of incalculable consequence, are rendered absolutely sure of accomplishment; when the first plant is inaugurated and it is shown that a telegraphic message, almost as secret and non-interferable as a thought, can be transmitted to any terrestrial distance, the sound of the human voice, with all its intonations and inflections, faithfully and instantly reproduced at any other point of the globe, the energy of a waterfall made available for supplying light, heat or motive power, anywhere—on sea, or land, or high in the air—humanity will be like an ant heap stirred up with a stick: See the excitement coming!

Никола Тесла.
ПЕРЕДАЧА ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ БЕЗ ПРОВОДОВ


(В честь тридцатого юбилейного выпуска Electrical World and Engineer, 5 марта 1904 года.)

К концу 1898 года систематические исследования, провидимые на протяжении нескольких лет с целью совершенствования методов передачи электрической энергии через естественную среду, привели меня к признанию трех важных необходимостей: во-первых, необходимо разработать передатчик большой мощности, во-вторых, совершенствовать средства для индивидуализации и изоляции передаваемой энергии и, в-третьих, необходимо установить законы распространения токов через землю и атмосферу. Различные причины, не последней из которых была помощь предложенная моим другом Леонардом Е. Кертисом и Электрокомпанией Колорадо-Спрингс, определили выбор мой выбор для экспериментальных исследований большого плато, на высоте две тысячи метров над уровнем моря, в непосредственной близости от восхитительного курорта, куда я и приехал в конце мая 1899 года. Я не был там ранее, но через несколько дней я поздравил себя с удачным выбором и начал выполнение задач, к которым я долго время подготавливался, с чувством вдохновения и был полон надежды. Идеальная чистота воздуха, непревзойденная красота неба, внушительный вид высокого горного хребта, тишина и покой места, все вокруг внесло свой вклад в создание условий для идеального научного наблюдения. К этому было также добавлено волнующее влияние климата и исключительное обострение чувств. В таких регионах органы претерпевают заметные физические изменения. Глаза становятся чрезвычайно прозрачными, улучшается зрение, уши очищаются и становятся более восприимчивыми к звукам. Объекты могут быть четко различимы на таком расстоянии, что я предпочитаю, чтобы об этом рассказывал кто то другой, и я слышал – за это я могу поручиться – удары грома на расстоянии семь и восемь сотен километров. Я мог бы добиться еще лучшего, если бы это не было столь утомительно ожидать время прихода звука, которое точно определял электрический прибор-индикатор в определенные промежутки времени – и которое составляло около часа.

В середине июня, пока шла подготовка к другой работе, я установил один из моих принимающих трансформаторов с целью экспериментального определения по новым законам электрического потенциала планеты и изучения его периодических и случайных колебаний. Это являлось частью заранее тщательно намеченного плана. Высокочувствительное самовосстанавливающееся устройство, управляющее записывающим инструментом, было включено во вторичную цепь, а первичная была подключена к «земле» и надземному терминалу регулируемой мощности. Изменения потенциала создавало электрические импульсы на первичной обмотке, которые генерировали ток на вторичной обмотке, который в свою очередь воздействовал на чувствительные устройства и записывающий прибор в зависимости от их интенсивности. Земля оказалась в буквальном смысле наполнена электрическими колебаниями, и вскоре я глубоко погрузился в это интересное исследование. Более лучшей возможности для таких наблюдений, я не смог бы найти ни в каком месте. Колорадо это край, который славится природными проявлениями электрической силы. В его сухой и разряженной атмосфере солнечные лучи обладают ожесточенной интенсивностью. Я добавил пар и до опасного увеличил давление в бочках с концентрированным раствором соли и олова фольги, так что покрытие некоторых из моих надземных терминалов съежились в огненном пламени. У экспериментального генератора высокого напряжения, небрежно оставленного в лучах заходящего солнца, расплавилась большая часть изоляционного материала, и он стал непригодным. Из-за сухого и разреженного воздуха, вода испарялась как в котле, и статическое электричество вырабатывалось в избытке. Грозовые разряды соответственно, возникают очень часто, а иногда и немыслимой мощности. Однажды около двенадцати тысяч разрядов произошло за два часа, и все в радиусе, намного меньше, чем в пятидесяти километрах от лаборатории. Многие из них напоминали гигантские огненные деревья, стволы которых направлялись вверх или вниз. Я никогда не видел огненные шары, но в качестве компенсации за мое разочарование мне удалось позже определить способ формирования и искусственного производства.

Во второй половине того же месяца я несколько раз замечал, что на моё оборудование сильнее воздействовали разряды, происходящие на больших расстояниях, чем те, которые находились рядом. Это очень сильно удивило меня. В чем была причина? Ряд наблюдений показал, что это не может быть связано с различиями в интенсивности отдельных разрядов, и я легко установил, что это явление не является результатом изменения соотношения между периодами моей принимающей схемы и периодами земных возмущений. Однажды ночью, когда я шел домой с помощником, размышляя над этим опытом, меня вдруг поразила мысль. Много лет назад, когда я писал главу своей лекции в Институте Франклина и Национальной ассоциацией электрического освещения, мне уже приходила эта мысль, но я отклонил её как нелепую и невозможную. Я отклонил её снова. Тем не менее, мой инстинкт был разбужен и я чувствовал, что близится великое решение.

Это было третьего июля – этот день я никогда не забуду, когда я получил первые решающие экспериментальные доказательства истины, имеющие огромное значение для прогресса человечества. Густая масса сильно заряженных облаков собралась на западе, и к вечеру случился сильный шторм, который потратив большую часть своей силы в горах, промчался с большой скоростью над равнинами. Мощные и продолжительные разряды образовывались почти с постоянными интервалами времени. Мои наблюдения теперь значительно облегчались и становились более точными благодаря уже накопленному опыту. Я мог быстро управлять своими приборами, и я был подготовлен к этому. Регистрирующая аппаратура была правильно отрегулирована, её показания становились всё слабее и слабее с увеличением расстояния до шторма, пока они не прекратились совсем. Я продолжал наблюдать с нетерпеливым ожиданием. Конечно, странно, через некоторое время показания вновь стали, сильнее и сильнее и, пройдя через максимум, стали постепенно снижаться и снова прекратились. Это повторялось много раз через регулярно повторяющиеся промежутки времени, пока шторм, который, как видно из простого расчета, двигался с почти постоянной скоростью, не отошел на расстояние около трехсот километров. Но и тогда эти странные явления не прекратились, а по-прежнему продолжали появляться с неослабевающей силой. Впоследствии аналогичные наблюдения были сделаны моим помощником, г-н Фрицем Левенштейном, а вскоре представилось еще несколько великолепных возможностей, которые убедительно и очевидно выявили истинную природу удивительного явления. Не осталось сомнений: я наблюдал стоячие волны.

Так как источник возмущений отдалился, принимающий контур попеременно сталкивался с их спадами и подъемами. Как бы ни казалось невозможным, но планета, несмотря на огромные размеры, вела себя как проводник ограниченных размеров. Огромное значение этого факта для передачи энергии по моей системе стало совершенно ясно для меня. Стало возможным не только отправлять телеграфные сообщения на любые расстояния без проводов, что я представлял уже давно, но и также донести до любой точки земного шара слабые модуляции человеческого голоса, и более того, для передачи энергии, в неограниченном количестве, на любое земное расстояние и почти без потерь.,

Видя эти колоссальные возможности, и имея экспериментальные данные того что реализация возможностей отныне является просто вопросом знаний, терпения и умения, я энергично начал разработку моего усиливающего передатчика, однако сейчас не столь большой мощности, как я планировал первоначально, моей целью было узнать, как построить самый лучший передатчик. Это, по сути, должна быть схема с очень высокой самоиндукцией и малым сопротивлением, которое по своему устройству, способу возбуждения и принципу действия, можно сказать, является диаметрально противоположной передающей схеме типичного телеграфа, работающего на герцовых или электромагнитных ях Трудно сформировать адекватное представление о чудесной силе этого уникального прибора, с помощью которого возможно будет преобразован земной шар. Когда электромагнитные излучения сводятся к незначительному количеству, и сохраняются надлежащие условия резонанса, схема действует как огромный маятник, непрерывно аккумулирующий энергию первичных возбуждающих импульсов, а воздействия на землю и ее электропроводную атмосферу делают однородными гармоничные колебания такой интенсивности, которая, как действительно показали испытания, могут усиливаться настолько, что превысят интенсивность природных проявлений статического электричества.

Одновременно с этим попытками, постепенно улучшались средства индивидуализации и изоляции. Этому придавалось большое значение, потому что оказалось, что простой настройки было недостаточно для удовлетворения суровым требования действительности. Основную идею применения ряда особых взаимосвязанных устройств с целью выделения передаваемой энергии, я связываю непосредственно с прочтением мною ясной и наводящей на размышления работы Спенсера по устройству механизма человеческого нерва. Влияние этого принципа на передачу информации, а также электрической энергии в целом, пока нельзя оценить, поскольку технология все еще находится в зачаточном состоянии, но передача многих тысяч одновременных телеграфных и телефонных сообщений через единый проводящий канал, как природный или искусственный, и без серьезных взаимных помех, безусловно, осуществимо, но возможно передавать миллионы сообщений. С другой стороны, можно обеспечить любую желаемую степень индивидуализации за счет использования большого числа взаимодействующих элементов и произвольного изменения их отличительных особенностей и порядка расположения. По понятным причинам, принцип также будет актуальным в расширении расстояния передачи.

Прогресс был медленным, но верным и устойчивым, поскольку то, к чему я стремился находилось в сфере моего постоянного изучения и физических упражнений. Таким образом, не удивительно, что до конца 1899 года я выполнил поставленную задачу и достиг результатов, о которых я и объявил в своей статье в Century Magazine за июнь 1900 года, где каждое слово было тщательно взвешено.

Многое уже было сделано, чтобы сделать мою систему коммерчески доступной для передачи энергии как в небольших количествах для специальных целей, так и в промышленных масштабах. Достигнутые мною результаты сделали мою систему передачи, для которой было предложено название «Всемирная телеграфия", легко реализуемой. Я думаю, что по принципу действия, использованным средствам и возможностям применения она представляет собой, радикальный и эффективный отход от того, что было сделано до сих пор. У меня нет сомнений, что она окажется очень эффективной в просвещении масс, особенно в нецивилизованных странах и других менее доступных регионах, и что она внесет существенный вклад в общую безопасность, комфорт и удобство, и в поддержании мирных отношений. Такой подход предполагает использование целого ряда станций, которые способны передавать индивидуализированные сигналы в самые отдаленные уголки Земли. Желательно, чтобы каждая из них располагалась вблизи некоторых важных центров цивилизации и те новости, которые она получит через любой канал, будут переданы во все точки земного шара. Это дешевое и простое устройство, которое можно носить в кармане, и оно может быть установлено ​​где угодно на суше и на воде, и оно будет получать как мировые новости, так и специальные сообщения, для чего она и предназначена. Таким образом, вся земля будет превращена в огромный мозг, способный ответить управлению в каждой из своей частей. Так как отдельная станция мощностью всего лишь в сотню лошадиных сил может приводить в действие сотни миллионов механизмов, вся система будет иметь поистине неограниченную работоспособность — она обязательно в огромной степени облегчит и удешевит передачу информации.

Первый из этих центральных станций были бы уже завершены, если бы не было непредвиденных задержек, которые, к счастью, не имеют ничего общего с чисто техническими характеристиками. Но эта потеря времени, хоть и досадная, может, в конце концов, оказаться благом. Мой лучший проект, насколько я знаю, был одобрен, и передатчик будет излучать комплексные волны общей мощностью более десяти миллионов лошадиных сил, одного процента, которого вполне достаточно, чтобы «опоясать» земной шар. Эту огромную мощность доставки энергии, примерно в два раза большую, чем суммарная мощность водопада Ниагара, можно получить только с помощью определенных ухищрений, о которых я сообщу в свое время.

За возможность выполнить большую часть работ к настоящему времени я обязан благородной щедрости господина Дж. Моргана, которая была еще более своевременной, в то время как те, что наобещали больше всего, начали сомневаться. Я также должен поблагодарить моего друга Стэнфорда Уайта, за большую бескорыстную и неоценимую помощь. Эта работа в настоящее время далеко продвинулась, и, хотя результаты могут быть запоздалыми, они обязательно будут.

Между тем к передаче энергии в промышленных масштабах появляется интерес. Канадская Ниагарская энергетическая компания предложила мне великолепный стимул, и наряду с достижением успеха, возможность сделать их концессию рентабельной в финансовом отношении. В этой первой электростанции, которую я разрабатывал в течение длительного времени, я предлагаю передавать энергию мощностью десять тысяч лошадиных сил под напряжением в сто миллионов вольт, которую я теперь в состоянии производить и управлять, не подвергаясь риску

Эта энергия будет собираться по всему миру преимущественно в небольших количествах, от долей от одного до нескольких лошадиных сил. Одним из главных применений будет освещение отдельных домов. Затраты энергии чтобы осветить дом с вакуумными трубками, управляемыми токами высокой частоты, очень невелики и в каждом случае терминал достаточно установить немного выше крыши. Другим важным применением энергии может быть приведение в действие часов и других приборов. Эти часы будут чрезвычайно просты, не потребуют абсолютно никакого внимания, и будут указывать строго правильное время. Идея введения на земле американской системы отсчета времени, вероятно, станет популярной. Есть бесчисленные количества устройства всех видов, которые или применяются в настоящее время, или могут быть подключены; приводя их в действие описанным способом, я смогу предложить всему миру огромные преимущества применения станции мощностью не более десяти тысяч лошадиных сил. Введение этой системы откроет такие возможности для изобретательства, какие никогда ранее и не мыслились.

Имея представление о далеко идущем значении этой первой попытки и о ее влиянии на будущее развитие, я буду продолжать работать без спешки и осторожно. Опыт научил меня назначать срок для реализации проектов, завершение работы над которыми не в полной мере зависит от моих собственных возможностей и усилий. Но я настроен оптимистически и верю, что осуществление этих великих замыслов не за горами, и я знаю, что, когда первый из них будет завершен, за ним с математической неизбежностью последуют остальные.

Когда замечательная истина, открытая случайно и доказанная экспериментально, состоящая в том, что наша планета во всей своей потрясающей беспредельности является по отношению к электрическим токам по существу не более чем небольшим металлическим шаром, будет признана, и что благодаря этому обстоятельству многие перспективы, каждая из которых будоражит воображение и непредсказуема по последствиям, станут неизбежно достижимыми, когда первая станция будет торжественно введена в действие, и мы убедимся, что телеграфное послание, почти так же сохраняемое в тайне и не имеющее помех, как и мысль, можно передать на любое земное расстояние, и при этом звук человеческого голоса со всеми его интонациями и модуляциями будет точно и незамедлительно воспроизведен в любой точке земного шара, когда энергия водопада станет доступной для передачи света, тепла или движущей энергии в любое место — на море, на суше или высоко в воздухе, — человечество будет выглядеть, будто разломанный палкой муравейник. Вы увидите, какое волнение тогда начнется!


NIKOLA TESLA.
The Adantean Power System

Tesla's Adantean power system, according to Unarius, was a huge rotating squirrel-cage generator turned by a motor was linked up to an electronic computer which was housed in a twenty-foot square metal box on the floor just above the generator. This computer automatically made and broke connections with banks of power collector cells on the outside pyramid surface in such a sequential manner that a tremendous oscillating voltage was built up. On the ten-foot ball which stood atop the metal box, this oscillating electricity discharged more than six hundred feet straight up to a similar metal ball hanging down from the pyramid apex on a long metal rod.

Unarius compares the Atlantean-Tesla system to that of a 1900's scientist named Steinmetz, a friend of Tesla's. Steinmetz hurled thunder-bolts from two large metal spheres one hundred feet apart in a manner which is somehow strangely similar to the process used in the Atlantean Pyramid 16,000 years ago. This discharge across the two metal balls served as a tank-circuit, as it is called and again a similarity to our modern early-day wireless, a motor turning a rimless rotary wheel from which protruded a number of spokes, actually electrodes. The wheel rotated about 2,000 rpm (rotations per minute), a sizzling white spark jumped from the spokes to another electrode placed about one-half inch away from the spokes. It was this spark-gap which created the necessary high-intensity voltage.

According to Unarius, on top of the Adantean pyramid was a fifty-foot metal column, something like a thick flagpole, which terminated in a circular bank of what looked like the spokes on a wheel. About ten feet long and sixteen inches in diameter, these spokes protruded at a number of irregular intervals, each one carefully sighted like a rifle, to a near or distant receiver. These spokes were actually composed of an exotic mixture of metals and formed into a homogeneous, crystalline aggregate under extreme pressure and magnetic hysteresis. Each rod or spoke then contained billions of tiny crystals; each one pointed, so to speak, toward the outside flat of the rod. They absorbed energy and like a boy who'd eaten too much watermelon, they reached certain capacity and discharged their energy toward the outside end of the rod.

The net total of these charge and discharge oscillations were on the order of millions of megacycles per second and as they functioned from the end of the rod, a beam of pure coherent energy emerged—and at the rate of more than 186,000 miles per second straight to a receiver, abeam of enormous power. How similar to our present first versions of the laser: A six-inch synthetic ruby rod, one inch in diameter and containing many chromium molecules; these chromium molecules were charged with electricity from an outside source of condenser banks and other associated equipment which generated a high-frequency impulse. As the chromium molecule atoms reached their saturation point, they discharged their energies which began to oscillate ping-pong fashion from each end of the optically-ground and slivered ends of the rod. When this oscillating energy reached a certain point, it discharged through the more lightly silvered end in a single straight coherent beam of great intensity and power.

The power beams which emerged from the Atlantis pyramid were intercepted by similar metallic rods of crystallized metal which, because they oscillated in a similar manner and frequency, presented no resistance to the enormous power of the beam. The beam then traveled straight through the rod or was broken up and separated into separate beams by a crystal prism, which again sent beams pulsating through crystalline rods and on a new tangent to another receiver.

In utilizing these power beams in a dwelling, a metal ball fitted on top of a metal rod, like a small flagpole, contained a crystal of certain prismatic figurations which directed the beam down through the hollow center of the rod to a disburser instrument which energized the entire house by means of induction so that the round milky-white crystal globes would glow with light, motors turn, etc.


Никола Тесла.
Энергосистема Adantean.

Энергосистема Adantean Теслы, в соответствии с Unarius, представляла собой огромный вращающийся генератор с короткозамкнутым ротором, вращаемый двигателем, связанным с электронным компьютером, который был размещен в металлической коробке площадью двадцать квадратных футов на полу, прямо над генератором. Этот компьютер автоматически подключал и отключал батареи энергонакопителей на внешней поверхности пирамиды таким образом, что образовывалось огромное переменное напряжение. На десятифутовом шаре, который стоял на металлическом ящике, этот заряд переменного напряжения разряжался более чем на шестьсот футов наверх к аналогичному металлическому шару, висящему под вершиной пирамиды на длинном металлическом стержне.

Unarius сравнивает систему Теслы Atlantean, с системой ученого 1900-х годов Штейметса, друга Теслы. Штейметс производил молнии из двух крупных металлических сфер находящихся на расстоянии ста футов друг от друга таким образом, чтобы это хоть как-то было похоже на процесс, используемый в пирамиде Атлантиды 16000 лет назад. Этот разряд между двумя металлическими шариками служил колебательным контуром, как его называют, и отсюда снова видно сходство с нашей беспроводной связью ранних лет, двигатель вращающий оправы поворотных колес, из которых торчали несколько спиц, являющиеся на самом деле электродами. Колесо вращалось со скоростью около 2000 оборотов в минуту, шипящие белые искры выпрыгивали из спиц в другой электрод, находящийся на расстоянии около половины дюйма от спиц. Это был искровой промежуток, который создавал необходимое высокое напряжение.

Согласно Unarius, на вершине пирамиды Adantean была пятидесятифутовая колонна из металла, что-то вроде толстого флагштока, который оканчивался круглым валом, что выглядело как спицы в колесе. Около десяти футов в длину и шестнадцать дюймов в диаметре, эти спицы торчали через разные промежутки в ряде, каждый из которых сильно был похож на винтовку что с близкого, что с отдаленного расстояния. Эти спицы на самом деле состояли из экзотической смеси металлов и сформированы в монолитный, кристаллический агрегат в условиях экстремального давления и магнитного гистерезиса. Каждый стержень или спица, содержал миллиарды крошечных кристаллов, который указывал, так сказать, наружу от плоских стержней. Они поглощали энергию и, как мальчик, который съел слишком много арбузов, они достигали определенной мощности и разряжали свою энергию на внешний конец стержня.

Чистая сумма колебаний этих зарядов и разрядов была порядка миллионов мегагерц, и когда они исходили с конца стержня, пучок чистой когерентной энергии перемещался со скоростью более 186 000 миль в секунду прямо к приемнику, под воздействием огромной силы. Это похоже на наши первые версии современного лазера: шестидюймовый синтетический рубиновый стержень, в диаметре равный одному дюйму и содержащий много молекул хрома; эти молекулы хрома были заряжены электричеством из внешнего источника – батареи конденсаторов и другого связанного оборудования, производящего высокочастотный импульс. Когда атомы молекул хрома достигали точки насыщения, они разряжали свою энергию, которые начинали одинаково колебаться с каждого конца оптически-заземленных и расщепленных концов стержня. При этом колеблющаяся энергия достигала определенной точки, она разряжалась через более легкие серебряные концы в одном прямом когерентном пучке большой интенсивности и силы.

Мощнные лучи, которые выходили из пирамиды Atlantis перехватывались аналогичными металлическими стержнями кристаллизованного металла, из за того что они колебались одинаково и на одной частоте, не представляя никакого сопротивления для огромной мощности пучка. Луч затем проходил прямо через стержень или разбивался и разделялся на отдельные пучки кристальной призмой, которая вновь направляла пульсирующие пучки через кристаллические стержни и по новой касательной к другому приемнику.

При использовании этих пучков энергии в жилом помещении, металлический шар устанавливается на верхней части металлического стержня, в то время как маленький флагшток, содержащий кристалл определенной призматической конфигурации, направляет луч вниз через полый центр стержня к инструменту, который снабжает напряжением весь дом с помощью индукции, благодаря которой круглые молочно-белые кристальные шары будут светиться светом, двигатели будут вращаться, и т.д.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных