Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






ГОДА ПОСЛЕ БИТВЫ ПРИ ЯВИНЕ 12 страница




– А кто владел кораблем до тебя, Парлей?

– Я как раз собиралась рассказать нашим гостям, при каких обстоятельствах он мне достался.

Доктор Сомпа снова приник к окну:

– Такой корабль, как этот… он словно ветеран – родом из иной эпохи…

– Ветеран, согласен, – сказал Хан. – Еще сорок лет назад почти на каждой планете можно было встретить несколько ИТ тысяча трехсотых. Но сейчас они стали классикой.

– Хан считает, что «классика» и «ископаемое» – взаимозаменяемые термины, – пояснила Лея, взяв мужа за руку.

Доктор Сомпа снова воззрился на коллегу:

– Хотел бы и я услышать эту твою историю, Парлей.

– В самом деле? Ты меня удивляешь, Лиэл.

– Мда, ну что ж, не буду мешать тебе и твоим гостям. – Он ненадолго задержался перед четой Соло. – Был очень рад знакомству. Приятного времяпрепровождения в «Авроре».

Доктор Торп дождалась, когда доктор Сомпа удалится.

– Доктор Сомпа, надо сказать, странноват. Но очень одарен и предан делу.

– И торопыга, – вставил Хан.

– Вообще-то, он чрезвычайно терпелив. – Доктор Торп пожала плечами. – В это время года у нас в «Авроре» очень красиво цветут сады. Не против, если мы поговорим там?

– Я покажу дорогу, – воскликнула Аллана, выскакивая за дверь.

 

* * *

 

Ректорат университета, в котором я обучалась, требовал, чтобы после получения дипломов и прохождения интернатуры в клиниках, мы провели три года на какой-нибудь отдаленной планете, применяя полученные знания на практике. Многие выпускники предпочитали посвятить все три года лишь одной планете, но у меня были другие планы. Собрав воедино гранты университета, взносы и пожертвования от частных лиц, я основала «Панацею дальних рубежей», куда со временем стали стекаться молодые специалисты, которые вполне могли бы найти себя в археологии, лингвистике или природных изысканиях, если бы не выбрали медицину. Небольшой флот из дряхлеющих кораблей доставлял нас с гуманитарной миссией на планеты Среднего и Внешнего колец, где мы раздавали лекарства, устраивали вакцинацию и проводили хирургические операции. Мы несли свои знания на планеты, охваченные чумой или пораженные природными катаклизмами, и брались решать практически любые задачи. Именно тогда я научилась управлять кораблем, и задолго до истечения трехлетнего срока моей обязательной службы поняла, что никогда не удовлетворюсь, если буду просиживать штаны в современном медцентре или вести частную практику на какой-нибудь богатенькой планетке. Вместо того я жаждала посетить самые дальние рукава Галактики, где так остро нуждались в медицинской помощи все те, о ком Империя и знать не желала. Торговля заглохла, многие прежде успешные экономические державы пришли в упадок, а Император ничего, кроме пустых слов, предложить не мог, бросив все силы Империи на укрепление Ядра.

Большинство тех планет, куда я рвалась, по логистическим или финансовым причинам были вне досягаемости «Панацеи дальних рубежей», но все изменилось, когда у меня появился «Тысячелетний сокол». Благодаря гиперприводу военного класса любой конец Галактики стал для нас досягаем, а поскольку пожертвования продолжали поступать, я прикупила еще и пару дряхлых дроидов-фельдшеров и снарядила корабль множеством диагностических приборов. Хоть я и не жалела о годах волонтерской службы, мне больше нравилось решать самой, когда и куда лететь. Мои друзья по университету в шутку прозвали этот период моей жизни «порханием с ветки на ветку», и, в сущности, были недалеки от истины – для меня это было время познания и личностного роста.

Если говорить о пунктах назначения, то я всецело полагалась на то, что слышала в космопортах, кантинах, забегаловках, – всюду, где космические дальнобойщики обменивались информацией и распространяли слухи. Признаюсь, я втайне наслаждалась тем, что они принимали меня за пирата, контрабандиста или охотника за наградами, и все благодаря задиристо выглядящему «Соколу», с этой его грозной лазерной пушкой – пусть и неисправной. Если бы кто-то решил проверить меня в деле, то сразу бы выяснилось, что как пилот я этому кораблю не ровня, и мало на что способна, кроме как перелетать с места на место.

В одной кантине на Русте я услышала о планете Хиджадо, весьма отдаленной от Хайдианского пути – на полпути к Бонадану. Пожилой пилот сообщил мне, что если где-то и нуждаются в помощи, так это на Хиджадо. Он упорно не называл причину, но она стала ясна, едва «Сокол» вышел из гиперпространства и датчики сообщили о веренице имперских кораблей, покидающих планету. То, что я поначалу приняла за атмосферный фронт, оказалось столбами дыма, который поднимался от десятков поселений на северном полушарии. Очень скоро дальние сканеры «Сокола» явили моим глазам эскадрильи СИД-истребителей, которые возвращались к своим звездным разрушителям по завершении бомбардировки, и несколько маленьких суденышек местной приписки, которые сбивали при попытке покинуть зону поражения.

Я слышала о недавнем налете на имперские верфи на Орд-Трейси или Билбринджи – где именно, не помню – и первой мыслью было, что имперцы накрыли здесь базу повстанцев. Но Хиджадо казалась слишком захолустной, чтобы держать на ней базу, а доносившиеся из коммуникатора обрывки переговоров рисовали совсем иную картину. Переговаривались пилоты госпитальных фрегатов, ожидавшие от имперцев разрешения сесть на Хиджадо. Так характерно для имперского командования: пропускать корабли с гуманитарной миссией, когда ущерб уже непоправим.

Медики с фрегатов просветили меня о масштабах катастрофы и в общих чертах изложили план оказания помощи. Пусть имперцы выжгли далеко не всю планету, многим городам было уже не помочь, а некоторым участкам земли предстояло остывать еще не один год. Эвакуировать выживших спасателям не разрешили, а медицинские службы в населенных пунктах, не попавших под прямой обстрел, уже вовсю принимали пострадавших. Как бы то ни было, крах большинства энергостанций и технических узлов отбросил местную цивилизацию на сотни лет назад. Хуже того – имперцы оставили на планете гарнизон, чтобы бунтовщики не смели искать сочувствующих и единомышленников.

Как только госпитальным кораблям дали разрешение сняться с внешней орбиты, я повела «Сокола» в бурлящую атмосферу. Я прислушивалась к эфиру в ожидании призывов о помощи из отдаленных регионов планеты, но их не поступало, поэтому я положилась на собственные глаза и на самого «Сокола» – у него было свойство западать на правый борт при движении в атмосфере – в надежде, что это приведет меня туда, где от меня будет хоть какая-то польза.

Я приметила местечко, которое скорее пострадало за компанию, чем от преднамеренного залпа, и посадила фрахтовик в размывной карьер прямо под горячим ливнем. Жилые и хозяйственные постройки были охвачены пожаром, который обильно подпитывали запасы топлива, бывшие в ходу у местного населения. Когда я вышла из корабля, от похоронной бригады, подбиравшей тела, отделился человек лет сорока и двинулся прямо ко мне.

– Спасибо, что откликнулись на наш призыв, – прокричал он с сильным акцентом, перекрывая шум дождя. Когда я уточнила, что никаких призывов не поступало, он ответил: – Не поступало на ваш корабль – вы это имеете в виду? – Я подтвердила его предположение, на что он лишь кивнул. По его словам, я приземлилась – и это самое главное. Он назвался именем Нонин.

Я брела за ним под дождем и пыталась выяснить, за какую провинность они пострадали.

– Имперцы объяснений не дают, – спокойно ответил он.

Тем не менее вскользь он упомянул, что, по слухам, правитель сектора разозлил Императора, и Хиджадо устроили показательную порку. Все это было до боли знакомо, и при виде груды мертвых тел я впала в отчаяние.

Но Нонин лишь сказал на это:

– Не надо нас оплакивать. Здесь нет смерти, есть только исход.

В тот момент я подумала, что это просто поэтический оборот, даже не подозревая какой смысл он приобретет по прошествии недель, месяцев и в конечном счете лет.

За неделю я помогла извлечь из-под обломков более пятисот тел, которые впоследствии были сожжены на развалинах капища согласно местным обычаям. В свободное от бытового обустройства и поисков тел время мы с дроидами обрабатывали раны, ожоги и вправляли вывихи в маленьком лазарете, в который превратился «Сокол». Пока суд да дело, до меня постепенно дошло, что я так и не обнаружила среди пострадавших или мертвых ни одного пожилого человека. За разъяснениями я обратилась к Нонину.

Сначала он даже не понял, о чем я спрашиваю. Затем указал на женщину, может, чуть старше него самого и произнес:

– Миган прожила сто один солнечный цикл. – А после махнул рукой в сторону одного из мужчин: – А Сонндс – сто сорок циклов.

Поскольку я уже знала, что год на Хиджадо примерно равен корускантскому, я восприняла эти цифры как ошибочные.

– А сколько прожила ты? – спросил он у меня. Когда я сказала, что мне двадцать восемь, он ответил, что дал бы мне гораздо больше.

Уж не знаю, какой девушке может понравиться, когда ей говорят, что она выглядит старше – причем намного – чем есть на самом деле. Однако Нонин был прав. Все его соплеменники моего возраста выглядели гораздо моложе меня. Но я по-прежнему не могла в это поверить. Архивные данные на Хиджадо были не очень подробными, но то, что население планеты человеческой расы мигрировало сюда из Ядра несколько тысячелетий назад, было установленным фактом. Значит, либо закрытая популяция сама по себе за годы эволюционировала в долгожителей, либо на этой разоренной ныне планете было что-то, что наделило их столь необычным даром.

За месяц с момента моего прибытия Нонин и его соплеменники отстроили свои дома заново. Если они и горевали об убитых, то делали это в уединении, поскольку я не видела, чтобы кто-нибудь проронил хоть слезинку. В один ничем не примечательный день я занималась систематизацией данных о способности местных жителей к ускоренному исцелению – как физическому, так и душевному – когда из леса вышел Нонин сотоварищи с десятком огромных баков древесной живицы, которая была подкрашена фруктовым соком, глиной и минералами. Этой живицей они принялись без спроса раскрашивать «Сокола», превратив его из белого в грязновато-красный, причем медицинская символика в процессе была замещена непонятными штрихами. Когда они закончили, у корабля проявилась скалящаяся пасть с частоколом острых зубов, сжатые кулаки на кончиках жвал и огненные перья, прикрывающие верх фюзеляжа. Лазерная пушка стала пламенным цветком, а фонарь кабины – злобным глазом.

Когда я все-таки добилась объяснения, Нонин заявил, что теперь «Сокол» готов.

– К чему готов? – переспросила я.

Он как ни в чем не бывало ответил:

– Отомстить за ушедших.

На случай, если он в буквальном смысле намеревался мстить имперскому гарнизону, я поспешила просветить его:

– Я прежде всего целитель, – было сказано, – а не боец.

– Я тоже целитель, – ответили мне. – И что с того?

Я пояснила, что привыкла спасать жизни, а не сеять смерть.

– Мстя за ушедших, – сообщил мне Нонин, – мы спасаем жизни.

Я сказала, что я не военный пилот, а мои дроиды могут выполнить только самые базовые маневры.

– Но ты сможешь пройти над имперской базой, – сказал Нонин.

На это, надо признать, мне мастерства хватало, но тут я нанесла им удар под дых. Я сообщила, что лазерная пушка не работает.

Это, казалось, охладило их пыл, но только на мгновение. Нонин сказал:

– То, что задумывалось как оружие, всегда остается оружием.

Шестеренки в моем мозгу лихорадочно закрутились. Я никогда не видела у народа Нонина оружия. Орудия труда – да, но не орудия разрушения, и уж точно ничего такого, что могло бы привести в действие нерабочую лазерную пушку. Я спросила себя: чем нам грозит пролет над базой? Сканеры имперцев покажут, что «Сокол» безобиден – даже в этой свирепой раскраске, которую придал ему Нонин. Нам просто предложат изменить курс, и на том все закончится.

– Если я соглашусь, – начала я, – вы позволите мне остаться у вас сколько захочу?

Он тут же предположил, что у меня нет своего дома, что было, конечно же, правдой, однако никак не было связано с моей просьбой. Я объяснила, что хочу понять, как ему и его народу удается сохранять долголетие.

– Нет никакого рецепта долголетия, – ошарашил он меня. – Мы просто живем столько, сколько хотим.

У меня были подозрения, что не все так просто, но я не стала делиться ими с Нонином. Я была убеждена, что секрет кроется в свойствах еды или воды, которую они потребляют, либо в какой-то эндокринной железе, которой не было у меня, но имелась у Нонина. Я прямо заявила, что хочу взять на анализ кровь и образцы ткани – сломать печать, как выразился бы Нонин.

Он согласился.

Имперский гарнизон располагался в нескольких сотнях километров от нас, поблизости от наиболее пострадавших районов Хиджадо. Нонин стоял в кабине у меня за спиной, тогда как остальные шестеро сидели кружком на полу в кают-компании. Я уже была свидетелем коллективного отправления местных ритуалов, но ни тогда, ни сейчас не смогла бы разобраться, что именно они означали. За полсотни километров до базы «Сокол» дал мне знать, что имперцы сканируют его, и вскоре из коммуникатора рявкнули: кто мы такие и куда собрались. Через коммуникатор и опознавательный маяк я обозначила «Сокола» как медицинский корабль и передала подложный маршрут полета, который уводил нас на пять километров севернее базы. Коммуникатор на мгновение затих, а потом другой голос произнес:

– Судя по раскраске корабля, за штурвалом не иначе как шаманка.

– Пытаюсь сойти здесь за свою, – отозвалась я.

Нам велели не сходить с курса, и я именно так и собиралась поступить. Но Нонин сказал, что нам обязательно нужно подлететь ближе. Заявив, что идет на вершину, он взбежал по лесенке, ведущей к лазерной турели, предоставив мне самой оправдываться перед имперцами.

– Датчики сообщают, что прямо по курсу гроза, – доложила я дежурному и попросила разрешения сместиться в сторону на вектор, который позволит пройти в трех километрах от базы. В ответ раздалось вполне ожидаемое:

– Какая еще гроза? – Ох, и пришлось нам наслушаться. Датчики «Сокола»-де врут. С курса не сходить, иначе вышибут с небес. Писк приборной панели уже дал понять, что «Сокол» взят в прицельные рамки, но я знала, что если подведу Нонина, то жить среди этих людей мне не позволят. Поэтому я сделала то, чего никогда раньше не делала: поддала газу и рванула прямиком к имперскому аванпосту.

До сих пор не понимаю, как мне удалось уйти от лазерных зарядов, которые чиркали вокруг, – отчасти потому, что большую часть пути пролетела с закрытыми глазами. Впрочем, я полагаю, что залогом нашей удачливости была изумительная быстрота «Сокола» и излишняя самоуверенность имперцев.

В их-то глазах он был лишь стареньким грузовиком.

Я и сама не поняла, как мы оказались на полсотни километров южнее базы, после чего Нонин вернулся в кабину. Я была так занята, отслеживая на дисплеях признаки погони, что едва расслышала, как он сказал, что задача выполнена, и базе настал конец.

Я обратила его внимание на один из датчиков, который показывал, что аванпост вообще-то никуда не делся и никак не изменился с тех пор, как мы над ним пролетели, но он и знать ничего не хотел. База уничтожена, ушедшие отомщены. Если мое видение мира не позволяет мне распознать это сейчас, я пойму позже, что имперцев больше нет.

Помнится, я сказала ему, что все со временем умирает. А он, помнится, ответил, что гарнизон имперцев умер раньше отведенного ему срока.

По возвращении в деревню «Сокола» начисто оттерли от краски, наполировали маслом на зависть любому протокольному дроиду и украсили цветами внутри и снаружи. По всему кораблю расставили маленькие керамические горшочки, в которых тлели палочки с благовониями. Хоть Нонин ни о чем подобном и не обмолвился, но мне кажется, что корабль стал для них чем-то вроде святилища. Они являлись сюда под малейшими предлогами – боли и рези, микроскопические ссадины и сыпь – и без единого протеста сдавали кровь и терпели проводимые дроидами процедуры.

В последующий год мои исследования пополнились значительными открытиями. Было похоже, что соплеменники Нонина знали заранее о чьей-то смерти… хотя они всегда называли это уходом. Бывало, Нонин говорил о ком-нибудь, что этого человека больше нет – хотя тот стоял передо мной и даже поддерживал беседу. Однако непреложный факт заключался в том, что вскоре этот человек умирал, зачастую без видимых признаков недомогания.

Я спрашивала, было ли им известно заранее об имперском налете, и мне ответили, что было. Они видели гибель деревни.

«Может, этот дар предвидения дает им Сила?» – гадала я.

Нонин сказал, что все может быть.

В начале второго года моего пребывания у них вся деревня вдруг впала в необычную угрюмость. Когда я добилась от Нонина объяснений, то узнала, что теперь ухожу я. Они знали, что сама я этого не ощущаю, поэтому со мной об этом никто не заговаривал.

Хоть я и отказывалась верить в подобное, но все равно провела над собой самые разные тесты, которые показали, что мое здоровье практически идеально. Однако Нонин стоял на своем. Мне предстояло уйти. Но если я позволю провести от своего имени ритуал, то, возможно, моя жизнь на какое-то время продлится. Я с готовностью согласилась, и, когда ритуал завершился, Нонин сообщил мне, что они достигли частичного успеха.

Чуть ли не сразу же после этого мое здоровье резко ухудшилось.

«Неужели это они довели меня до такого?» – спрашивала я себя. Планировалось ли все это заранее? Дроиды взяли анализы, и оказалось, что я страдала врожденным заболеванием, которое оставалось недиагностированным все тридцать лет медицинского наблюдения. По всем признакам я должна была быть при смерти – но нет. Что-то сдерживало болезнь. «Но надолго ли?» – вопрос, который не давал мне покоя.

В тот момент я поняла, что мне суждено оставаться с Нонином и его народом, пока я не раскрою секрет их поразительных способностей. Я прямо-таки потеряла голову, строя грандиозные планы. Человечество добилось прогресса в научной и технической сферах, но рецепт, который позволит видеть будущее или продлевать жизнь, еще только предстоит изобрести. И тут такая я – явилась разрешить загадку.

Если бы не одна загвоздка.

Я несколько месяцев собиралась с духом, чтобы спросить у Нонина, сколько еще собираются жить они сами, хотя в итоге сформулировала вопрос по-другому. Я спросила:

– А вы – остаетесь?

Он устало покачал головой:

– Мы уходим.

– Когда? – изумилась я, и мой голос выдал внутреннее чувство потери, которое я в тот момент испытала.

– Скоро. Гораздо раньше тебя.

Я удвоила усилия, пытаясь выяснить все об этом необычном народе, но безуспешно. И перед лицом неудачи, боюсь, я больше напоминала безумного ученого, чем практикующего медика.

Прошел еще год.

«Тысячелетний сокол» в полной мере превратился в часть деревенского пейзажа. Но в один прекрасный день все жители дружно явились, чтобы вычистить корабль от борта до борта, убрать цветы и благовония, а потом раскрасить древесной живицей в самые яркие тона, какие у них только водились. Я успокаивала себя тем, что это хотя бы не боевая раскраска. Однако внезапное внимание к фрахтовику показалось мне столь же навязчивым, сколь и необъяснимым.

В качестве объяснения Нонин ответил, что «Сокол» покинул нас.

– Как имперская база? – уточнила я.

– Просто покинул, – сказал Нонин. – Продолжил путь без нас.

Что ж, с этим ничего не поделаешь. Покинул так покинул.

Весь последующий месяц я каждое утро дивилась тому, что «Сокол» так и стоит, врастая шасси в землю, цветисто раскрашенный, но все равно целый и невредимый. Не знаю, чего я ждала, но понимание пришло ко мне лишь тогда, когда на Хиджадо прибыл бродячий цирк Молпола. Декс Дуган взглянул на корабль всего раз и решил, что тот должен принадлежать ему. И вправду, в таком виде «Сокол» подходил цирку идеально. Предложение Декса превзошло мои самые смелые запросы – мне с лихвой хватило бы на постройку медицинского и исследовательского центра на Хиджадо, о котором я так мечтала.

Да и как я могла отказаться, если «Тысячелетний сокол» уже продолжал свой путь без меня?

 

* * *

 

– Исследовательская группа, которую я подобрала, провела на Хиджадо десять лет, – поведала им Парлей Торп, сидя на скамейке в саду «Авроры». – Весьма немалый срок – и мы застали уничтожение имперской базы, которое Нонин и его соплеменники приняли как должное, потому что в их глазах ее уже давно не существовало.

– Как я понимаю, вы применяете свои открытия и здесь, в «Авроре», – предположила Лея.

Доктор Торп мимолетно улыбнулась.

– Если бы. Но правда в том, что мы так и не нашли разгадки их дара предвидения и их долголетия. Мы пытались найти какую-то связь с другими расами-долгожителями – хаттами, вуки, джен’дай и фаллиинами – проводили длительные исследования, но все без толку. Мы рассматривали вариант, что народ Нонина настроился на циркадные ритмы, как это происходит у некоторых инсектоидных и ящерообразных видов, но результаты были неубедительными. Потом мы думали, что их здоровье и долголетие может происходить от применения натуральной бакты или боты, но и этому подтверждения не нашлось.

Доктор Торп подняла взгляд на Лею:

– Я так и не рассталась с мыслью, что они были чувствительны к Силе.

Лея ничего не ответила.

– После того как повстанцы уничтожили аванпост на Хиджадо, Империя нагрянула вновь, чтобы провести очередную показательную порку. – Доктор Торп сместила взгляд на Аллану. – Я… не знаю, что стало с Нонином и его народом.

– Может, они к тому моменту уже ушли, – сказала Аллана, взбираясь Лее на колени.

– Может, – улыбнулась доктор Торп.

– И, может, у них была Сила.

– Кто знает, – протянула доктор. – Возможно, однажды мы встретим разумных существ, которые поделятся с нами секретом бессмертия. А до тех пор нам остается полагаться на технологии, чтобы год за годом продлевать себе жизнь. – Ее лицо просветлело. – У доктора Сомпы один пациент-человек недавно вышел из комы, которая длилась более шестидесяти лет. Это, конечно, исключительный случай. Даже при карбонитовой заморозке это едва ли достижимо.

Хан неловко заерзал:

– Давайте вернемся к «Соколу»…

– Ах, да. Вам интересно, как такой корабль мог оказаться в руках молодой выпускницы.

– Вам его кто-то отдал! – воскликнула Аллана.

Доктор Торп округлила глаза и рассмеялась.

– Ты абсолютно права, Амелия. Мне его отдали. Безвозмездно, как он это сформулировал.

– Он, – повторил Хан, наклонившись вперед.

Доктор Торп повернулась к капитану:

– Он тогда отказался назвать свое имя, но я выяснила сама. Кто-то весьма топорно пытался затереть регистрационные данные «Сокола», и там засветилось имя владельца – Квип Фаргил. Я даже не знаю, что с ним потом стало, но корабль он отдал мне на Вейседе. Помнится, у меня возникло стойкое впечатление, что он военный.

– Имперец? – уточнил Хан, приготовившись к худшему.

Доктор Торп покачала головой:

– Он был похож на повстанца.

 

* * *

 

– Говорю вам, Лестра, это тот самый корабль, – уверяла трехмерная фигура Лиэла Сомпы, стоя на верхушке голопроектора, встроенного в деревянный пол студии в поместье Оксиков на Эпике.

С лица адвоката не сходило сомнение. Отключив звук, он глянул на Кои Квайр:

– А у Сомпы в семье не было случаев психических заболеваний?

– Насколько мне известно – не было. Давай выслушаем его.

Оксик снова включил звук:

– Лиэл, «Кореллианская инженерная» только в первые годы производства выпустила более десяти миллионов ИТ-1300.

– Это мне известно, – с некоторым возмущением отозвался хо’дин. – Но и «Звездный посланник» Джадака, и «Тысячелетний сокол» Хана Соло сошли со стапелей в одно и то же время. Вы не находите этот момент существенным?

– Я нахожу этот момент несущественным, – отрезал Оксик. – Кроме того, разве Соло не всю жизнь летает на этом своем ИТ?

– Не всю. Они всем семейством выясняют историю своего корабля. Именно за этим они и прибыли в «Аврору» – чтобы узнать у Парлей Торп, кто владел фрахтовиком до них. Разве так трудно предположить, что это мог быть капитан Джадак?

Оксик ненадолго задумался.

– Ты хочешь сказать, что Джадак выясняет судьбу корабля, а Хан Соло в то же самое время пытается проследить его истоки?

Сомпа в раздражении тряхнул головными хвостами:

– Именно так.

– Есть какая-то прелесть в этой симметрии, – заметила Квайр.

– И вот еще о чем подумайте, господин адвокат, – добавил Сомпа. – Джадак был профессиональным гонщиком на свупах. Если он и водил фрахтовик, то исключительно скоростной, а «Тысячелетний сокол» славится на всю Галактику как один из самых быстроходных кораблей.

– Связно и кое-где убедительно, – снова вставила Квайр.

Оксик еще раз отключил звук.

– А нам известно о том, где сейчас Джадак?

– Даже ни намека на зацепку. Если он и выходил на контакт с Реджем Тонтом, то через коммуникатор.

– И что, его входящие-исходящие кто-нибудь прослушал?

Квайр рассмеялась:

– Ну, это несерьезно. Слушать переговоры Реджа Тонта?

Оксик махнул рукой:

– Забудь. – Включив звук, он повернулся к голоизображению доктора Сомпы в три четверти натурального роста. – Доктор Торп предоставила им какую-нибудь полезную информацию?

– Потенциально полезную. Она находилась на Вейседе с гуманитарной миссией, и там человек по имени Квип Фаргил подарил ей корабль.

– Вейсед? – переспросил Оксик, глянув на Квайр.

– Где-то недалеко от Билбринджи, – нахмурилась та, вся в раздумьях. – Надо проверить.

– В любом случае, Соло туда и отправились, – добавил доктор Сомпа.

– Спасибо, Лиэл.

Оксик отключил голопроектор. Прижав кончики пальцев друг к другу, он поднес руки к губам.

– Ну и насколько велики наши шансы?

– Что «Звездный посланник» и «Тысячелетний сокол» – один и тот же корабль или что Джадак с напарником найдутся на Вейседе?

– Что больше нравится.

Квайр пожала плечами:

– Если корабль один и тот же, то возможно практически все что угодно.

– В целях умозаключения предположим, что корабль один и тот же. Если мы заполучим «Тысячелетнего сокола» раньше Джадака…

Квайр кивнула:

– Тогда он заявится прямо к нам, чтобы вытянуть из корабля то, что ему там нужно.

Оксик наклонился ближе:

– В худшем случае окажется, что мы угнали не тот корабль. Или тебя что-то смущает?

Она призадумалась.

– Я всегда рассматривала «Сокола» как личный корабль Хана Соло. Но он женат на женщине, которая в некотором смысле спасла мой народ. Если бы не Лея Органа, мы бы так и дрейфовали в межзвездном пространстве в криокапсулах или оставались бы рабами на какой-нибудь отдаленной планете.

Оксик прищурился:

– Вот знал бы я твое настоящее имя – вмиг бы заставил тебя помогать.

Квайр бросила на него взгляд, каким никогда не смотрела прежде.

– Ни капельки не смешно, Лестра.

– Прости. Я пытался придумать, как сделать наш замысел более привлекательным. – Он шумно выдохнул. – Я же не предлагаю нам с тобой самим заниматься угоном.

– Это как раз понятно. Однако факт остается фактом – твои ребята не потянут, Лестра. Куда им против рыцаря-джедая и бывшего генерала. Четверо из них не смогли управиться с Джадаком, а остальные упустили коликоида.

– Может быть, целесообразней нам самим находиться поблизости, чтобы направлять их, Кои.

– На Вейседе.

– Или в его окрестностях.

 

Глава 25

 

– Иногда я забываю, что где-то еще существуют примитивные планеты вроде этой, – сказала Лея.

– Понимаю, о чем ты; но я рад, что они еще сохранились, – отозвался Хан.

Она глянула на него искоса:

– Ты начинаешь говорить, как Лэндо.

– Лэндо нет-нет да и набредет на что-нибудь стоящее. Глядя на подобные планеты, я удивляюсь, чего ради мы застряли в Ядре, когда вокруг открыты иные пути для жизни.

Они брели по городку-спутнику главного космопорта Вейседа, который можно было бы принять за Мос-Айсли тридцатилетней давности, если бы не то обстоятельство, что пейзаж Вейседа представлял собой не песчаные барханы, а леса и степь. Аллана с Ц-3ПО шли в нескольких метрах впереди и считали гигантских крыс, которые попадались по пути. Постройки по обеим сторонам немощеной улицы делились на два типа: ракушки, отлитые из дюрапласта, и коробки, сколоченные из местной древесины.

Два дня изнурительных поисков Квипа Фаргила ни к чему не привели. В ГолоСети встретилась информация о человеке с таким именем, родившемся на Деноне примерно за тридцать три года до битвы при Явине, но если Фаргил и был сейчас на Вейседе, то никто здесь о нем и слыхом не слыхивал – либо они просто не хотели говорить. Если предположение Парлей Торп о его принадлежности к служивому сословию верно, то он мог погибнуть на войне с Империей либо в каком-нибудь кровопролитном походе после ее завершения.

– Как можно просто так отдать корабль с гиперприводом военного класса? – вслух поражалась Лея в третий раз за утро. – Ну и что с того, что лазерная пушка не работала.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных