Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Глава 18. Волкодав, Багира, Амур и Бастет






По приезду домой ребят ждал еще один сюрприз. В гостиной на стенах появились портреты неизвестных им людей – красавица-девушка с вечным весельем в глазах и высокий седой мужчина с серьезным лицом. Лючия и Арчибальд с порога представились детям и рассказали, что они их далекие предки. Ребята ими, конечно же, всерьез заинтересовались и принялись с интересом расспрашивать об их жизни.
- А почему вы раньше здесь не были? – поинтересовалась Николь. – Ваши портреты где-то в другом месте висели?
- Да, - улыбнулась Лючия. – Ваши родители только недавно нас нашли. И хорошо, что нашли. И нам здесь веселее, и для них интересные собеседники нашлись. Ах, как у вас здесь все-таки красиво! Загляденье!
- Вы, я так понимаю, учитесь сейчас? – задумчиво спросил Арчибальд. – В Академии принцессы Вионы?
- Верно, - кивнул Гарри. – Там замечательно.
- Да, действительно! – тут же весело рассмеялась Лючия. – Этот потрясающий белый замок! А коридоры, путанные, нескончаемые, темные – такие таинства и загадки! Невероятно…
- Это верно, - кивнул Арчибальд. – Очень красиво. Очень. Но помимо этого, Академия дает замечательное образование – до сих пор помню строгость наших учителей.
- Сейчас так же, - заверил Дэн. – Особенно профессор по Боевой магии отличается… Нас так гоняют.
- Зато вы будете лучшими бойцами, какие только могут быть в этом мире, - заметил Арчибальд. – Академия в Канаде выпускает в основном не бойцов, а дипломатов, юристов и финансистов. Канадцы не слишком заинтересованы в войнах, вы должны знать, что в истории Канады было едва ли пять войн.
- Четыре, - заметила Катрин.
- Да, возможно, - кивнул Арчибальд. – Неважно. Русские, конечно, довольно боевые люди, да и войн в их истории было едва ли не больше, чем в Италии, но все же их лучшая Академия выпускает не только бойцов, но в основном ликвидаторов проклятий или исследователей Древностей. У них еще достаточно хорошие зельевары, надо заметить…
- Лучшие воины здесь, в Италии, - рассмеялась Лючия. – Я когда-то тоже хотела закончить Академию Авроров, но… Не успела. Ах, это неважно теперь! Лучше расскажите, кем хотите стать вы?..
- Мы, - Гарри обвел взглядом себя и своих лучших друзей, - будем поступать на Авроров, а Селена…
- Я хочу в Токийскую Академию Врачевания, - заметила девочка. – Все же бои это не мое. Я уже понемногу изучаю японский. Интересный и достаточно красивый язык, хотя и достаточно сложный.
- Ты не рассказывала об этом, - недоуменно заметила Никки, рассеянно дернув себя за длинный локон.
- Вы не спрашивали, - Селена улыбнулась. – Пока вы в дополнение к папиным французскому и английскому изучали испанский, я была занята японским. Ладно… Катрин, а ты тоже собираешься в Аврорат? Я думала ты поедешь в Московскую Академию Дешифровки.
- Была такая мысль, - заметила брюнетка, - но я передумала. Лучше вместе с мальчиками.
- Надеюсь, я вас сейчас не растрою, - начал Арчибальд, чуть улыбаясь, - но мы с вашими родителями, немного посовещавшись, - тут он нахмурился, - решили, что вам не помешают дополнительные занятия.
- Какие занятия?! – возмущенно воскликнул Дэн, резко вскидывая голову и прищуривая свои глаза цвета хмурого неба. – Лето же…
- Ну, занятия не такие уж и сложные, - тут же добродушно заметил синьор Агостини. – В основном для будущих занятий вам нужна хорошая память. То, о чем я буду вам рассказывать, это Наследие нашего Рода. Вы обязаны знать это, как следующие Главы Родов.
- Наследие Рода – это очень важно, - тут же вставила Катрин. – У каждой чистокровной семьи есть свои магические тайны, которые нельзя разглашать другим людям. Каждая семья священно хранит свои тайны. И знать их просто необходимо.
- Верно, - с улыбкой кивнула Лючия. – Катарина хорошо осведомлена… Лестрейнджи-Лестрейнджи… Сдается, мне уже доводилось слышать эту фамилию.
- На самом деле, бабушка никогда не рассказывала мне историю моего Рода, - заметила Катрин. – Я только знаю, что Лестрейнджи французский Род. Больше ничего.
- Да, может быть, - согласилась Лючия. – Я не уверена. В любом случае, Гарри и Николь получат несколько лекций еще и в моем исполнении. Я не хочу, чтобы и эти знания забылись.
- Почему только мы? – спросила Никки, обиженно надув губы – ее явно не вдохновляли дополнительные занятия.
- Потому что я родственница вашей матери, а это значит, что Дэниэл и Селена мне не кровные родственники, - пояснила девушка, снисходительно улыбнувшись. – Помимо прочего, я хочу, чтобы вы научились хотя бы примитивно пользоваться холодным оружием – это бывает очень полезно, когда теряешь палочку.
- Ножи? – вот тут глаза Дэна загорелись азартом. – Кинжалы? Вот это здорово!
- Да, - тут же задумчиво выдал Гарри. – А кто нас будет учить?
- Джеймс уже пригласил одного специалиста из Древнего Японского Клана, - улыбнулся Арчибальд, сверкая глазами, скрытыми за аккуратными прямоугольными очками. – Мы, Агостини, издревле были в хороших отношениях с несколькими японскими кланами. Они отличные целители, но и с ножами обращаются, наверное, лучше всех.

Так начались новые занятия. К удивлению всех ребят, слушать лекции и объяснения Арчибальда Агостини ходили и Сириус с Джеймсом, остальные взрослые занимались в это время своими делами: Ремус обычно гулял вместе с Эммой по извилистым, живописным улочкам старого Рима, полным внезапных поворотов и резких тупиков, Лили занималась с Бьянкой, а Марлин пыталась разобраться с многочисленными делами по работе. А рассказы Лючии, которые часто прерывались на веселые воспоминания о ее бурной молодости и полном приключений детстве, приходила слушать вместе со своими детьми только Лили.
Впрочем, эти занятия ни у кого не отнимали много времени. Уроки портретов в основном проводились поздним вечером, когда все уже возвращались с работы, а дети успевали нагуляться на свежем воздухе, поплавать в полном солнца лазурном море, находящемся не так далеко от поместья или же просто полежать рядом с небольшим бассейном на заднем дворе, загорая и веселясь.
Поначалу и Арчибальд, и Лючия только рассказывали об истории своих семей, что было весьма занимательно и интересно. Агостини издревле жили на Сицилии, там же находился и Родовой особняк, о котором им, с удовольствием, поведал старый мужчина, прозрачно намекнув, что там не помешает прибраться. Основным занятием семьи в Магическом мире были, как и у многих, бои. Агостини в большинстве своем были замечательными воинами, выпускниками лучшей Академии Боевой Магии во Флоренции, куда собирались поступать и ребята, чтобы впоследствии стать аврорами. Хотя некоторые, отходя от традиций, становились обычными Министерскими Чиновниками, причем в таких случаях занимали они в основном не самые высокие позиции – Агостини все же были воинами, а не политиками. В маггловском мире Агостини тоже имели свой небольшой бизнес, который, на самом деле, когда-то приносил немалый доход. Правда, адвокатская контора уже давно закрылась, и теперь не было даже памяти об этом когда-то довольно успешном и доходном предприятии.
Пинелли же всегда жили в Неаполе, где ребята тоже уже не раз бывали – красивые улочки, широкие площади и невероятные здания, поражающие своей архитектурой. Их основным занятием была дипломатия – в основном все представители этого семейства занимались отношениями с иностранцами, именно поэтому даже Лючия, которая собиралась стать аврором, была все же очень заинтересована и в истории других стран, и в их традициях. И именно поэтому она настаивала на изучении ребятами нескольких языков. Как она говорила, это никогда не бывает лишним. Также когда-то давно семья имела свой бизнес – они выпускали довольно качественные и хорошие метлы марки «Ветер». С маггловским же миром они практически не имели отношений.
Ну, а после краткого экскурса в историю последовали настоящие занятия. Арчибальд с огромным интересом и запалом рассказывал четверке ребят и их отцам о древних ритуалах, невероятно сложных и энергозатратных. Большинство из ритуалов основывалось на Древних рунах, чаще всего кельтских, и крови. Почти всегда использовались сложные многослойные пентаграммы, хотя некоторые ритуалы могли осуществляться всего за несколько минут, без использования рун и сложных рисунков, благодаря хитростям, рассказанным синьором Агостини. Пентаграммы были в основном основаны на звездах с пятью и семью концами, на каждом из которых располагались несущие руны, иногда написанные кровью, которые и определяли действие будущего ритуала.
До начала этих занятий ни Гарри, ни Дэн ритуалами не интересовались – все их знания об этом сложном и изнуряющем разделе магии ограничивались занятиями Магии Крови, на которых они проходили только основные моменты о пентаграммах, свойствах крови и некоторых особо важных рунах. Так уж повелось, что все освоить было просто невозможно, даже с таким темпом обучения, какой был в Академии, поэтому каждый из ребят выбирал для себя несколько самых важных отраслей магии и делал упор именно на них. А в ритуалах на их курсе больше всего были заинтересованы светловолосая оборотень Ребекка и восточная красавица Мэй из Японии. Но теперь ритуалы показались обоим мальчишкам невероятно интересной и занимательной магией, которая к тому же имела очень длительную и крепкую силу – последствия ритуала могли держаться столетиями. Особенно всех заинтересовали известные только семье Агостини ритуалы, с помощью которых можно было защититься не только от Высших Черномагических заклятий и обрядов, но даже от Непростительных. Это приводило ребят прямо-таки в детский восторг – уметь защищаться от того, от чего никто и никогда не имел спасения…
А вот Лючия рассказала Гарри, Николь и их матери об особых защитных заклятьях, основанных на мертвом вавилонском языке – о них естественно тоже никому больше не было известно, что делало их практически непобедимыми. Не зная самого заклятья, невозможно найти и контрзаклятье. В таких случаях оставалось только безуспешно обстреливать плотный купол щита различными заклятьями, дожидаясь, пока щит все-таки не выдержит. А за то время, которое противники потратят на атаку, защитники могут успеть выстроить еще с десяток различных щитов.
А низенький, миниатюрный японец Кэтсу Такахаси, который, кажется, в совершенстве владел не только искусством обращения с холодным оружием, но и несколькими видами восточных единоборств, прибывал в поместье Агостини каждое утро и проводил около двух часов изнурительных занятий. Только вконец измотавшись и устав от довольно тяжелых занятий, ребята могли, наконец, выйти на улицу и вдоволь отдохнуть, наслаждаясь ярким итальянским солнцем и мягким ветерком, ласкающим загорелую кожу.
Катрин за компанию с друзьями тоже сидела в тренировочном зале, наблюдая за их неумелыми пока еще попытками метнуть стилет в цель или же правильно осуществить нужный захват с помощью кинжала. Сама девушка только изумленно охала и ахала, поражаясь тому, насколько умело узкоглазый японец с гладкими черными волосами орудует холодным оружием – это было одновременно завораживающее и пугающее зрелище. Он двигался быстро и ловко, на ходу посылая стилеты в движущиеся с помощью магии манекены и легко парируя удары своего ассистента, приехавшего вместе с ним из далекого Токио. Участвовать в тренировках брюнетка даже и не думала – ее не привлекало искусство ближнего боя, даже на уроках Гайдна она не слишком умело осваивала рукопашный бой, хотя и очень старалась. Но все же… Вот так вот неразборчиво и хаотично махать руками – это дело мужское. Катрин лучше бы взяла в руки волшебную палочку и атаковала противника каким-нибудь особо изощренным проклятьем. Ну, а в случае чего – она думала, что шею противнику свернуть сможет легко, все же этот прием Гайдну удалось вбить в голову даже ей.
Мальчишки относились к занятиям с присущим им юмором и каждую свою неудачу воспринимали со смехом и весельем, пытаясь вновь попасть в цель. В перерывах между в основном пока неудачными попытками – Николь один раз все же удалось попасть точно в цель, но скорее случайно – Гарри и Дэн тихонько высмеивали акцент японца и дурачились с острыми кинжалами. Порой своими довольно опасными пасами и выпадами они доводили несчастного Кэтсу до нервного тика. Один раз ему едва не досталось стилетом между глаз, когда Дэн совсем уж неудачно промахнулся. Спасла японца только его невероятная ловкость и быстрота реакции. А Дэн потом еще долго-долго извинялся перед учителем, пока тот, глубоко дыша, успокаивался – учить таких детей ему еще явно не приходилось.

***
На каждые выходные, которые выдавились у всего семейства, они все вместе отправлялись на пляж, находящийся в нескольких минутах ходьбы от поместья, вот и в этот раз, пока дети отдыхали на улице после занятий с японцем, ушедшим из поместья, к слову сказать, в расстроенных чувствах, взрослые в гостиной собирали вещи для пляжа.
На дворе царило настоящее лето – ярко палило солнце, разгуливал мягкий приятный ветерок, благоухали травы и цветы Лили, занимающие большую часть шикарного парка вокруг их кирпичного дома. По гостиной бегали солнечные зайчики, ласково щекочущие кожу и заставляющие весело щуриться, а приятный аромат цветущего прямо под окнами жасмина приятно дурманил голову.
- Замечательная погода, - заметила Лили, выглянув в окно и заметив, как по траве насыщенно-зеленого цвета бегают дети, громко смеясь и радуясь летнему солнцу.
Гарри, наконец, развалился рядом с клумбой, покрытой яркими пестрыми цветами Лили, а Дэн, стоя рядом с ним, хмуро пытался ему что-то втолковать, активно при этом жестикулируя. Говорят же, что если итальянцу связать руки, он не сможет говорить – синьора Агостини очень четко поняла это на примере своих детей. Никогда они не могли говорить, не размахивая при этом руками, да и за собой Лили вот уже лет десять замечала такую же привычку.
Селена, лежа на животе около небольшого бассейна с прозрачной водой, чуть светящейся под солнцем, лениво водила рукой по искрящейся воде, создавая маленькие, совсем незаметные волны. Ее темно-русые волосы свободно рассыпались по плечам крупными кудрявыми локонами, некоторые из которых упали в бассейн. Девочка весело болтала в воздухе ногами и, подперев подбородок правой рукой, задумчиво смотрела на распалявшегося Дэна, который все с большим упорством доказывал что-то брату, хотя тот совсем не реагировал на это, спокойно покусывая сорванную травинку.
Недалеко от них на возведенных несколько лет назад качелях сидели Николь и Катрин. Рыжие волосы Никии были собраны в высокий хвост, крупными локонами спускающийся до середины спины. Она легко теребила подол своего короткого светло-синего сарафана, держащегося на завязочках вокруг шеи. Катрин же была в длинном белом сарафане, который плавно струился до лодыжек, резко контрастируя с ее угольно-черными кудрями, рассыпавшимися по спине. Косая челка падала ей на глаза, и она иногда раздраженно сдувала ее. Девочки весело переговаривались, лукаво сверкая глазами и поглядывая в сторону огромного особняка. Катрин, увидев, что Лили смотрит на них, весело помахала ей рукой, и женщина помахала ей в ответ.
- Да, все благоухает, - рассмеялась Марлин и в порыве чувств закружилась по гостиной, подняв руки к потолку и запрокинув голову.
Сириус ласково посмотрел на жену и улыбнулся сияющей теплой улыбкой, которой он улыбался только своей семье, только им. Для остальных всегда существовала дежурная улыбка, не показывающая ни счастья, ни радости – лишь движение губ, не более. Глаза Сириуса просияли, осветив всех окружающих ярким сиянием поразительной синевы.
Лили нежно поцеловала Джеймса в висок и, ловко увернувшись от потянувшихся к ней рук, взмахнула палочкой, заставляя лежащие на мягком кожаном диване вещи плавно опуститься в большую пляжную сумку. Джеймс хмыкнул и взлохматил волосы, мимолетно подумав, что пора бы уже, наконец, избавиться, от этой привычки.
- Знаете, - задумчиво сказала Лили, глядя на свою гладкую палочку из светлого дерева, - может, мне только кажется, но в последнее время все заклятья мне стали даваться как будто бы легче…
- Не кажется, - отозвалась со своего портрета Лючия, присаживаясь на свое кресло с высокой спинкой, покрытой бархатной тканью красного цвета. – Это последствия ритуала, милая. Теперь тебя поддерживает вся наша Родовая магия. За тобой поколения магов, Лили. Мы даруем тебе нашу силу, поддерживая и помогая.
- Из-за этого чистокровные волшебники и сильнее грязнокровок, - добавил Арчибальд, и все присутствующие поморщились, услышав неприятное слово. – Не нужно морщиться. Все вы теперь чистокровные волшебники, за спинами которых стоят поколения магов. Я не говорю, что грязнокровки чем-то хуже нас, они просто несколько слабее. У них меньше магической силы, в связи с чем Высшие Заклятья могут у них не получиться, а ритуалы на крови им и вовсе недоступны. К тому же у них быстрее истощается магическое ядро. Это лишь факты. Вам пора привыкнуть к тому, что вы теперь чистокровные волшебники. Все.
Лили чуть заметно нахмурилась, но продолжила складывать сумку. Марлин же закусила губу, но тут же вновь заулыбалась, посмотрев на букет цветов, стоящий в центре стола в высокой синей вазе с белыми витыми узорами.
- Все, зовите детей, - скомандовал Ремус, поднимая одну из сумок, собранных женщинами.
Сириус подхватил на руки Бьянку, черные волосы которой уже отрасли до лопаток. Девочка радостно улыбнулась и дернула дядю за нос, Сириус рассмеялся.
Джеймс бодро открыл окно и помахал ребятам руками, призывая их вернуться в дом. Селена тут же потянулась за своим фиолетовым сарафаном, служившим ей легким покрывалом, мальчишки легко подскочили на ноги, а Николь и Катрин направились следом за ними.
До пляжа добрели быстро и, разложив мягкие полотенца, разлеглись на них, подставляя солнцу и так достаточно темную кожу. Впрочем, сюда пришли скорее не загорать, а плавать на соленых волнах и просто отдыхать от привычной обстановки. Глядя на простирающееся впереди море, ощущая под ногами горячий мелкий песочек, щурясь на яркое солнце, они чувствовали свободу. Свободу.
Вместе с Ремусом всегда приходила Эмма и ее веселый брат Пьетро, который только недавно выздоровел окончательно и теперь знакомился с новым парнем своей горячо любимой сестры и его семьей. Впрочем, судя по его безмятежному виду, когда он мимолетом улавливал моменты поцелуев Ремуса и Эммы, ухажер его вполне устроил. А с Гарри и Дэном он вообще был на короткой ноге, поскольку мальчишки живо интересовались у него подробностями его обучения в Академии Боевых Искусств.
Все были заняты общим разговором, который то и дело перескакивал с темы на тему, но, в конце концов, все вновь свелось к квиддичу. Кажется, все разговоры в присутствии Джеймса в итоге всегда сводились к квиддичу. А тут еще и Пьетро, как оказалось ярый фанат этой игры, тоже активно стал поддерживать новую тему.
- Жаль мы в этом году в финал не вышли, - расстроенно пробормотал Сириус. – Только третье место…
- Ага, - пробормотал Пьетро, встряхивая своими светлыми кудрями, - зато ирландцы вышли и чертовы болгары! Они же играть-то не умеют! У них один ловец что-то там соображает… И то нашу девчонку еле-еле обыграл!
- Крам еще школьник, - недовольно заметил Джеймс. – Конечно, здорово играет – говорить нечего, но остальная команда совершенно никакая. Это даже нечестно, когда команда только на ловце держится.
- Я за ирландцев, у них хотя бы действительно вся команда нормально играет, - согласился Пьетро. – Когда у нас там игра?
- В конце августа, в Англии, - ответил Джеймс и тут же недовольно нахмурился. – Министр собирается наведаться на игру, у него есть приглашение, а на встречах в других городах и тем более странах он всегда берет с собой охрану. В этот раз нам с Сириусом и еще несколькими аврорами нужно ехать.
- Здорово же! – обрадовался Пьетро. – Матч посмотрите!
- Да, может быть, - чуть кривовато улыбнулся Сириус. – Но по большому счету мы там будем по обе стороны от него стоять с палочками наизготовку и наблюдать за ним и его женой, а не матч смотреть…
- Все равно, - Пьетро пожал плечами и тоскливо вздохнул. – Мне уже хочется вернуться на задания, а целитель, который меня ведет, все говорит, что я еще слаб!
- И правильно говорит, - тут же вмешался Ремус. – Еще, как минимум, месяц реабилитации под солнцем и рядом с морем! Это полезно. А потом можно будет и работать, но лучше сразу не бросаться в бой.
- Я надеюсь, ты это не ради Эмми стараешься? – лукаво сверкнув глазами, спросил парень. – А то с моей сестрички станется специально попросить…
- Нет, тебе, и правда, еще рано, - Ремус улыбнулся, обнимая за плечи возмущенную Эмму. – Подожди еще немного.
- Эх, ладно-ладно, буду наслаждаться спокойной тихой жизнью… Скукотища.
- Мы купаться, - рассмеялся Гарри, и они с Дэном тут же обежали навстречу высоко поднимающимся волнам, следом за ними тут же устремились и девочки, весело хохоча и что-то крича.
Бьянка задумчивым и необычайно серьезным взглядом посмотрела на братиков и сестричек, а потом дернула папу за руку и требовательно указала рукой в сторону моря. Девочке явно тоже не терпелось поплавать. Джеймс чуть улыбнулся и, подняв дочку на руки, понес ее к воде. Он не заходил далеко и крепко держал девочку за руки, но она и этим была довольна, весело плескаясь и смеясь. Потом чуть дальше ее затащили Гарри и Дэн, правда, тоже крепко держа сестренку, но вскоре следить за веселящейся девочкой они устали и, отдав ее обратно в руки отца, поплыли дальше в море.
День провели весело и интересно, а домой вернулись только поздно вечером и, зевая от того, что сильно устали за этот насыщенный день, отправились по своим комнатам. Катрин тоже осталась на эту ночь у них.

***
Лесная поляна сегодня была просто ослепительно красивой. Летнее солнышко едва проглядывало сюда сквозь густые кроны деревьев, поэтому над полянкой, усыпанной разнообразными пестрыми цветами, нависла приятная тень. А слабый мягкий ветерок дополнял ощущение легкой прохлады, которой так радовались здесь ребята. Вокруг витал приятный аромат цветов и целебных трав, которых в изобилии было в густом лесу. Перелетая с ветки на ветку, пели птицы, создавая приятную мелодию, что ласкала уши.
Гарри довольно потянулся, чуть зажмурив глаза от яркого солнца, и поднялся на ноги. Дэн рядом с ним недовольно поморщился, когда брат осыпал его сорванными с рядом стоящего дерева листьями, и открыл глаза, полные праведного возмущения.
- Пора начинать, - с легкой улыбкой пояснил свои действия Гарри. – Поднимайся, братец.
- Я не выспался, - пробормотал Дэн.
- Чем же таким ты был занят? – раздался веселый голос Катрин, явно намекающий на что-то определенное.
- Ох, да ну тебя, - отмахнулся Агостини. – У меня бессонница была, все какие-то дурацкие мысли в голову лезли. Сначала думал о том многоступенчатом яде, который Шварц нам в конце года объяснял, потом почем-то вспомнил про Высший Зеркальный Щит, чтоб его! Все не мог вспомнить, какая у него структурная формула, в итоге залез в учебник и все-таки посмотрел!.. Потом вспоминал почему-то Сильвию с ее этими странными глазами, будто она душу насквозь видит… Бр-р-р! А потом…
- Ладно-ладно, - оборвала его Катрин. – Хватит подробностей твоей ночной жизни!.. Пошли, сегодня все точно должно получиться до конца.
- Ага, - Николь лениво улыбнулась и чуть прищурилась, рассматривая цветочек, который держала в руке на уровне глаз. – Гарри, ты первый?
- Да, - тот кивнул и отошел от друзей на приличное расстояние, чтобы случайно не задеть их при трансформации.
Гарри закрыл глаза и с усердием принялся воспроизводить в памяти свои ощущения от пребывания в тигриной шкуре. Это острое обилие запахов, которые смешивались между собой, практически не давая различить, какая струйка легкого запаха от чего идет. Эти четкие линии предметов, яркие, пестрые цвета. Это ощущение безграничной свободы от того, что можно не ограничивать себя абсолютно никакими рамками. Это ощущение власти, когда люди кажутся мелкими и незначительными, когда ты думаешь, что можешь сделать все на свете. Это чувство силы в огромных лапах, это чувство скорости, когда ты двигаешься…
Гарри негромко рыкнул и довольно открыл большие глаза. Переступил с лапы на лапу, рассмотрел огромные черно-оранжевые полосы на своем теле, огромные когти, которые скребли землю, а потом развернулся к наколдованному ухмыляющимся Дэном зеркалу. Широкая клыкастая пасть огромного тигра была широко распахнута, и Гарри довольно полюбовался на свои острые белые клыки, которые могли, казалось, разорвать, что угодно.
- Красавец, - улыбнулась Катрин. – Что чувствуешь?
Голос казался необычайно громким и очень красивым – словно мелодичные колокольчики весело звенят над ухом. И сама брюнетка показалась Гарри в каком-то другом свете, будто что-то в ней неуловимо изменилось.
Встряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли, Гарри заглянул внутрь себя. Так уж пошло, что каждый из ребят мог чувствовать примерное время, в течение которого будет длиться анимагическая трансформация. Соответственно, чем дольше, тем, конечно же, лучше. Но сегодня Гарри не чувствовал ничего… Это могло значить только одно – произошла, наконец, полная трансформация!
Гарри довольно зарычал, глядя на друзей сияющими зелеными глазами, и тут же перекинулся обратно в человека.
- Получилось! – радостно сообщил он, кинувшись обнимать всех по очереди.
Ребята радостно засмеялись и закричали веселые слова поздравления самим себе, а спустя пару минут на поле уже стояли два огромных тигра, черная изящная пантера и высокий чернявый пес с длинными, чуть показывающимися из пасти клыками.
Николь в обличье тигра была ярче Гарри по цвету, но гораздо меньше его и чуть изящнее. Но вот клыки у нее были столь же острыми. Катрин идеальная кошка-пантера – грациозная, чуть медлительная в движениях и невероятно величественная. Она разглядывала себя в еще не распавшемся зеркале и весело дергала кончиком черного хвоста. Дэн же оказался гораздо больше своего отца, и выглядел он более диким, в то время как Бродяга был настоящим домашним любимцем. У Дэна были клыки ничуть не меньше, чем у его кошачьих сестер, а когти были крепкие и сильные. Дэн уступал друзьям разве что в массе и немного в размерах. Он был явно легче тигров и пантеры, но по росту почти догонял их, хотя и не был столь плотным, как оба тигра – он был достаточно… стройным псом.
Весело резвясь и играя друг с другом четверка разномастных зверей унеслась в густой темный лес, ведомая новыми запахами и таинствами темных деревьев.
Волкодав, Багира, Амур и Бастет…

***
Номер обычной маггловской гостиницы в Лондоне был выполнен в нейтральных бежевых тонах, которые, казалось бы, должны успокаивать и дарить умиротворение, но обитатели этого номера отнюдь не могли похвастаться спокойствием. Джеймс, точно бешеный снитч, метался из стороны в сторону, иногда вдруг резко замирая на месте и вскидывая голову. На лице его было написано выражение раздражения, некоторого страха и злости. Он никак не мог понять, что ему делать. На одной из кроватей, застеленных светлыми покрывалами, сидел Сириус. Его лицо выражало сейчас полное безразличие – он не привык показывать собственные эмоции даже при Джеймсе – но вот напряженные плечи, обтянутые черной шелковой рубашкой, поза, в которой он сидел, и то, что он нервно крутил в руках свою длинную волшебную палочку с серебряными узорами, ясно говорило о том, что ему, как минимум, не по себе.
- Мне это совсем не нравится, - хмуро поделился Джеймс, глянув на своего брата.
Сириус ответил ему иронично приподнятой бровью и скептическим взглядом.
- Представь себе, мне тоже, или ты думал, что я буду плясать от счастья, разгуливая по английским землям?
Джеймс поморщился и приготовился выслушать еще с десяток ехидных комментариев от Бродяги. У Сириуса была дурная привычка. В плохом настроении он становился ужасно язвительным и злым, и всю свою отрицательную энергию он выплескивал на окружающих. Джеймсу, конечно, в основном никогда не доставалось – все-таки быть лучшим другом, почти братом Сириуса очень хорошо – а в школе Блэк и вовсе почти всегда отрывался на Хвосте, порою доводя его едва ли не до слез, чем заслуживал укоризненный взгляд Ремуса, а потом и тихие нотации Лили. Но сейчас, когда Питера давно уже не было, а рядом вообще стоял только несчастный Джеймс, выбора у Бродяги не было, а злость в язвительных фразах выплеснуть было нужно. Правда, нужно отдать Сириусу должное – он высказывался не в адрес Джима, а в адрес этой дракловой ситуации в целом.
- … хреново, - закончил он свой чрезвычайно познавательный в плане новых эпитетов и изысканных выражений монолог.
- Очень, - согласился с ним Джеймс, услышавший, впрочем, только последнее слово.
Дождливый и туманный Лондон после солнечного и теплого Рима казался самым отвратительнейшим местом на свете. Небо, затянутое рваными серыми тучами, плакало мелкими и холодными каплями дождя, а воздух был до такой степени сырым и влажным, что, казалось, будто ты уже дышишь этой чертовой водой.
Длинные витые улочки и старинные здания почему-то казались гораздо менее привлекательными, чем длинные аллеи, окруженные клумбами с цветами и персиковыми деревьями, и широкие просторные площади с установленными в центре красивыми, изящными фонтанами, на которых сидели веселые целующиеся парочки или дети, бурно что-то обсуждающие. Унылый и какой-то грустный диалог английской речи никак не мог превосходить веселого бурного итальянского, сопровождающегося тысячами различных жестов, которые говорили порою больше слов. А чопорные англичане даже рядом не стояли с веселыми и улыбчивыми итальянцами.
Но, конечно же, все это не было основной причиной в высшей степени хренового настроения братьев Агостини. Гораздо больше погоды и окружающего пространства их волновал предстоящий матч, когда им нужно будет показаться на людях. А в том, что это будет нужно, никто из них не сомневался. Еще в Италии перед отъездом синьор Ренцо доступно объяснил всем, у кого какие будут обязанности. Двое авроров будут постоянно находиться при министре, несложно догадаться, что это именно Сириус и Джеймс, еще двое постоянно будут сопровождать его милую супругу и восемнадцатилетнюю дочь Амели, черноволосую красавицу, за которой уже сейчас гонялись табуны поклонников. Также двоих авроров взяли на всякий случай, хотя все всерьез сомневались, что может случиться что-нибудь по-настоящему серьезное. В конце концов, еще ни один Чемпионат Мира не прерывался чем-нибудь опасным, что требовало серьезной подготовки от бойцов.
Сириусу и Джеймсу придется стойко стоять рядом с министерской ложей и наблюдать за окружающей обстановкой, чтобы никто не смел и близко подойти к министру. Правда, это будет весьма осложняться тем, что им придется следить еще и за тем, чтобы никто не смог подойти близко к ним самим и узнать в них Поттера и Блэка. О матче в этот раз не думал даже повернутый на квиддиче Джеймс. Меньше всего его в этот раз интересовало то, кто выиграет и с каким счетом.
Тем не менее, отказываться от приказа или просить пересмотреть распределение пар они не имели права. Приказы вообще не обсуждаются, они только послушно исполняются. Поэтому им придется присутствовать на матче.
Радовало хотя бы то, что остановиться Министр решил не в Дырявом Котле, который, к слову сказать, произвел на него далеко не самое приятное впечатление своими обшарпанными стенами, грязными исщерпленными мелкими царапинами столиками и беззубым барменом Томом. Посмотрев на это диво, синьор Ренцо тут же вернулся обратно в маггловский Лондон и остановился в одной из хороших приличных гостиных. Здесь братья Агостини хотя бы могли не опасаться того, что встретятся с кем-нибудь из своих старых знакомых…

На возведенном специально для Чемпионата стадионе было не протолкнуться. Самые разные люди сновали туда-сюда в поиске своих мест, все громко кричали, махали руками и создавали ненужный пока еще шум. Синьор Ренцо и его семья уже заняли свои места в Министерской ложе, а четверо авроров заняли свои позиции вокруг них, но так чтобы не мешать остальным зрителям смотреть матч.
Джеймс ради такого случая уложил волосы, и теперь они лежали послушной волной, чуть спадая на лоб. Хотя, надо заметить, что вечный взрыв на голове шел ему гораздо больше. Но сделано все это было не ради красоты, а ради того, чтобы никто не смог узнать в нем именно Поттера. От очков Джеймс избавился еще в первый год жизни в Италии, посетив самых лучших целителей, поэтому и открытые карамельно-карие глаза с веселыми искорками жизнерадостности выглядели, кажется, совершенно по-другому, чем во времена его учебы в Хогвартсе. Надо взять во внимание и то, что Джеймс значительно повзрослел, черты лица приобрели большую твердость, он стал статным и нашел в себе некоторую сдержанность, позволяющую ему спокойно взирать на окружающее его безобразие с полным безразличием на лице. Теперь он вообще мало напоминал того Поттера, каким его запомнили студенты и преподаватели Хогвартса.
С Сириусом все было гораздо сложнее. Он, кажется, ни на грамм не изменился, только повзрослел немного, но и все же в нем легко можно было узнать того Сириуса Блэка, что когда-то жил в Англии. Именно поэтому Сириус сейчас, стоя за спиной своего Министра старался не слишком смотреть по сторонам и глядел только в пол, при этом заслонив лицо длинными волосами. Он ограничился разве что тем, что магически чуть изменил черты своего лица, сделав их более мягкими и, как он сам с усмешкой выразился, плебейскими, а также сделал свои глаза голубыми – синьор Ренцо не должен был заметить такие незначительные перемены, а вот англичане, посмотрев на него, могут усомниться в том, что это действительно Сириус Блэк и пройдут мимо.
Впрочем, никто и не думал смотреть на практически незаметных в своих черных одеждах авроров, которые тенями притаились за спиной итальянского министра магии, - все были заняты исключительно матчем, который, стоит заметить, к середине игры стал откровенно грязным. Загонщики болгар беспорядочно лупили своими битами, не разбирая, где бладжер, а где голова игрока, охотники с силой пробивали защиту соперников и один за другим забивали голы. Забивали, кстати, только ирландцы, ибо единственный гол забитый болгарским охотником Ивановой можно было даже не считать.
Красавицы-вейлы, талисманы, привезенные болгарами, бесновались, глядя на практически разгромный счет, когда болгар уже мог спасти только пойманный снитч, и обстреливали несчастных авроров, пытавшихся их успокоить, огненными шарами. Лепреконы же довольно летали в воздухе, складываясь в насмешливые надписи, и подбадривали этим своих игроков.
Матч закончился абсолютно неожиданно – снитч поймал Крам, но победила в итоге Ирландия с разрывом всего в десять очков. Это было невероятно! Зеленые болельщики бесновались: громко кричали слова поздравления, оглушающе хлопали в ладоши и прыгали на месте, выделывая всеми конечностями какие-то невероятные фигуры.
- Ирландцы молодцы, - уважительно заметил Джеймс, бегло глянув по сторонам и заметив, что трибуну сейчас покидает Люциус Малфой вместе со своей супругой Нарциссой и сыном, имени которого никто из братьев Агостини не знал.
Сириус, только заметив кузину, быстро отвернулся и еще старательнее принялся смотреть в пол – уж Нарцисса-то точно узнала бы некогда любимого брата, который всегда развлекал ее в детстве на этих скучных светских приемах. Джеймс же принялся и дальше разглядывать толпу людей, проходящих мимо него. Вот мимо прошло прямо-таки огромное семейство, сплошь состоящее из рыжих детей, среди которых только выделалась смутно знакомая девочка с огромной копной неопрятных каштановых кудрей и высокомерным видом. Но Джеймс так и не смог вспомнить, где же он ее видел. Следом за ними шла высокая женщина с черными гладкими волосами и огромными глазами темно-карего цвета. Эммелина Вэнс. Она училась на два курса старше Джеймса и Сириуса, тоже на Гриффиндоре. Джеймс тоже поспешно отвернулся – они когда-то хорошо дружили, и в школе, и позже, в Ордене Феникса.
- Сириус, Джеймс, - тихо позвал их Министр, поднимаясь со своего места. – Корнелиус пригласил нас с женой к себе в палатку. Франко отправляется вместе с Амели обратно в гостиницу, она устала сегодня, а вы и Луис остаетесь с нами.
- Хорошо, - кивнул Джеймс, поправляя свой темно-синий плащ с нашитым с правой стороны гербом Италии. – Мы будем стоять снаружи палатки.
- Я, если честно, думал, что вы посидите с нами, - улыбнулся Антонио, обнимая светящуюся от радости супругу за талию. – Между прочим, хотелось бы напомнить вам, что все вы здесь в первую очередь, как друзья, и уже во вторую очередь, как охрана. Я взял всех вас, потому что вы лучшие из лучших. Ну, и, может быть, потому что Джеймс обожает квиддич, - он усмехнулся.
Джеймс рассмеялся впервые за весь день – да, кажется, о его любви к квиддичу знали уже все авроры в их отряде. Все-таки они часто собирались все вместе не только для каких-то заданий, но и просто чтобы пообщаться друг с другом на отвлеченные темы.
- Все же за периметром тоже кто-то должен следить, синьор Антонио, - хмуро добавил подошедший Луис.
Это был высокий и накачанный темноволосый мужчина с тонкими чертами округлого лица, большим орлиным носом и глубоко посаженными глазами цвета морской лазури. Он плотно закутался в аврорский плащ и недовольно косился на хмурое серое небо – кажется, вновь собирался дождь. Естественно, никого из солнцелюбивых итальянцев это не радовало…
- В палатке с вами точно ничего не случится, - кивнул Сириус, - а вот снаружи действительно может что-нибудь произойти…
- Ох, Юпитер с вами, - пробормотал синьор Ренцо, прекрасно понимая, что своих подчиненных ему в таких случаях переспорить никогда не получится. – Но имейте в виду, что если захотите, то обязательно проходите внутрь. И мы будем в палатке недолго, все же мы никогда не поддерживали дружеских связей с Англией, так что…
Окруженные тремя аврорами, супруги Ренцо медленно шли за английским Министром магии, низкорослым волшебником в изумрудно-зеленой мантии. В руках он вертел небольшой котелок. На самом деле со своим округлым лицом, маленькими темными глазами, низким ростом и довольно широкой фигурой он не производил впечатления не то что Министра, но даже обычного политика. Какой-то он был… не впечатляющий.
С виду маленькая брезентовая палатка внутри, наверняка, могла сравниться по размерам с хорошей квартирой. Луис, только дождавшись того, когда тройка Министров и другие их знакомые скроются внутри, проверил окрестности несколькими обнаруживающими и проявляющими чарами, но, к счастью, ничего не обнаружил. Хотя, к удивлению итальянцев, не было не только различных проклятий или следящих чар, но также и защиты вокруг палатки никакой не было. Джеймс на это тут же нахмурился и несколькими взмахами установил вокруг несложное защитное поле, а также возвел оповещающую о любой атакующей магии сферу, тянущуюся на несколько метров вокруг.
Мимо проходили возбужденные ирландские фанаты, размахивающие своими флагами, кричащие громкие слова поздравления своей стране вперемешку с фамилиями выделившихся сегодня охотников. Зеленые розетки, торчащие из карманов, дружно им вторили. А головы болельщиков были скрыты огромными шляпами, увенчанными трилистниками. Ирландцы и англичане дружно кричали, танцевали на месте, выпуская из палочек разноцветные искры, взрывающиеся высоко-высоко в небе.
Но нужно было признать, что даже праздновали в Италии с гораздо большим размахом. В ночь победы в небе не переставали сверкать фейерверки, порой изображающие огромных драконов, а порой веселых лесных нимф. Крики не стихали до самого утра, а изрядно подвыпившие итальянцы горланили различные песни или же фальшивыми голосами распевали гимн Италии. Впрочем, едва ли это было плюсом… Статут о секретности в результате многочисленных побед итальянцев уже неоднократно нарушался, и командам лучших Чистильщиков приходилось изрядно менять память несчастным магглам.
- Что-то они какие-то подозрительно трезвые, - прищурившись, усмехнулся Луис. – Даже странно.
- Ну, не всем же, как у нас, сразу же напиваться до чертиков, - хмыкнул Сириус. – Хотя я бы на их месте уже откупорил бы бутылочку текилы.
- Мы на работе, Бродяга, - улыбнулся Джеймс, поигрывая волшебной палочкой, из которой моментально посыпались ярко-алые искорки. – Вот через два года итальянцы в третий раз Кубок Европы возьмут мы и порадуемся! Законно уже, между прочим.
- Ага, - ухмыльнулся Луис. – В третий раз не сможем.
- Ты пессимист! – возмутился Сириус, взмахнув руками. – Еще как возьмем! Нас, между прочим, официально признали самой сильной командой на данный момент, ну, это на прошлом Кубке Европы. И ведь уже дважды выиграли! Еще разок, и… Эх!..
Джеймс рассмеялся, но его смех резко оборвался, когда невдалеке послышались пронзительные женские крики, а следом и мольбы о пощаде, приправленные значительной порцией рыданий.
- Твою же!.. – резко выругался Луис, мгновенно вскидывая палочку.
Сириус и Джеймс тут же последовали его примеру – все же стоило признать, что скорость реакции у них была поменьше. Из палатки позади мужчин высыпали чиновники, некоторые изумленно оглядывались по сторонам, синьора Ренцо несколько испуганно схватилась за руку мужа. Луис тут же заслонил супругов собой и поднял палочку повыше, готовясь в случае чего атаковать.
Невдалеке показались многочисленные вспышки заклятий, а следом разбилось какое-то проклятье об установленный Джеймсом в самом начале щит. Луис нахмурился и резким взмахом палочки осветил окружающее пространство диаметром метров в десять ярким световым шаром, возникшим над головами присутствующих.
Сириус нецензурно выругался, увидев продвигающихся в их сторону людей в длинных черных мантиях и белых масках в виде черепов на лицах. Сложно было не узнать тех, с кем на протяжении долгого времени сражались, отстаивая свою правду, тех, кто убивал и калечил их друзей, соратников, товарищей, тех, кто следовал за этим человекоподобным уродом, что проповедовал свои глупые идеалы, заставляя все ярче разгораться огонь страшной войны, которая унесла множество невинных жизней. Пожиратели Смерти видно решили взяться за старое и поиздеваться над магглами, которые сейчас бессильно висели в воздухе, корчась под действием очередного пыточного заклятья, что так хорошо получались у этих нелюдей.
Вокруг были слышны панические крики тех, кто узнал этих страшных людей, крики боли тех, кого настиг кроваво-красный луч Круциатуса, крики тех, кто потерял в царящей вокруг суматохе и панике своих близких. А на фоне всего этого ужасным пятном выделялся громкий смех Пожирателей, которые явно наслаждались своей игрой с магглами и несерьезными поединками с рядовыми магами, которые и настоящих оглушающих-то не знают.
Джеймс крепче сжал палочку, но быстро подавил рефлекс и не бросился в разгорающийся бой, оставшись стоять перед Министром, чтобы в случае чего защитить его от шальных заклятий, которые все-таки могут пробиться сквозь довольно крепкий щит.
- Нужно уходить, - решил Луис. – Как-то мне это не нравится… Воевать тут решили.
- Антитрансгрессионного щита нет, - констатировал Сириус, проведя в воздухе палочкой. – Парами. Координаты все помнят? Я страхую.
Джеймс кивнул и взял министра за руку, Луис аккуратно принял дрожащую ладонь его жены. Прошло две секунды, и над полем раздалось два негромких хлопка, возвестивших об удачном перемещении двух пар. Сириус для верности послал темное проклятье в ближайшего Пожирателя и, с удивлением заметив платиновые волосы, мелькнувшие из-под упавшей маски поверженного человека, трансгрессировал в свой номер в гостинце.
- Все в норме? – тут же спросил его Джеймс, поднимая палочку.
- Да, Сохатый, - кивнул Сириус. – Отлично. Отправил проклятье в блондинистого Пожирателя и трансгрессировал. Антонио и Изабелла в порядке?
- Разумеется, - кивнут тот. – Луис проверяет на всякий случай их комнаты. Мало ли что. Изабелла только немного испугалась.
- Отлично. Не зря в эту чертову Англию не хотели ехать. Эта… Эта война, по-моему, никогда не закончится. Все время будут появляться ее отголоски, тени из прошлого…
- Все хорошо, - в номер протиснулся Луис. – Они остались в номере. Амели просили ничего не говорить. Она сейчас спит, а завтра утром мы уже уедем.
- Хорошо, - кивнул Сириус. – Спокойной ночи, Лу.
- Спокойной ночи, - улыбнулся тот, скрываясь за дверью из светлого дерева.
- Спать, - вздохнул Джеймс, сбрасывая тяжелый плащ. – Все.

Только на следующий день, прочитав «Ежедневный Пророк», они узнали еще и о вновь загоревшейся в небе Черной Метке. Спустя тринадцать лет она вновь пугала окружающих…

***
В кабинете директора Хогвартса царила умиротворяющая тишина, а тихая песнь красно-золотого феникса, занимавшего почетное место на золотой жердочке рядом со столом, заставляла чувствовать надежду и радость. И хотя Дамблдор, сидя за своим столом, сейчас размышлял об отнюдь не радостных вещах, и в его сердце царило спокойствие и тихое счастье.
Директор устало вздохнул и потер переносицу, сняв свои знаменитые очки-половинки. В его голубых глазах, хранивших вековую мудрость, сейчас плескалось беспокойство и глубокая задумчивость. Дамблдору совсем не нравилось то, что происходило в последнее время. Слишком много событий случилось за это лето. Сначала ему вновь пришлось искать нового преподавателя Защиты от Темных Искусств – молодой рядовой аврор-боевик, преподававший весь прошедший год, наконец, не выдержал вечного наплевательского отношения к нему учеников и уволился, решив, что профессия бойца ему гораздо ближе. Впрочем, оно и не мудрено – он был ненамного старше семикурсников, и они практически на каждом уроке спокойно высмеивали его, не помогало даже капитальное снятие баллов. Но, к огромному облегчению директора, ему удалось быстро найти замену – старый друг и экс-аврор Аластор Грюм, когда-то так же бывший и членом Ордена Феникса, не без ворчания, но все же согласился стать преподавателем Защиты, правда, только временно. Но и это уже что-то.
Вторым потрясением стала для директора активность Пожирателей Смерти на Чемпионате мира по квиддичу. Слишком уж яро они развлекались, издеваясь над несчастными магглами и вполне серьезно сражаясь с магами, что встали на защиту простых людей. Пожиратели, как оказалось, ничуть не растеряли своих навыков ведения боя, а арсенал их проклятий, кажется, только увеличился. Авроры-эксперты, прибывшие на поле боя гораздо позже его завершения, установили, что над местностью очень много остаточной энергии Темных Проклятий, в том числе и второго Непростительного, которое выделялось особенно ярко. Помимо прочего они заявили, что использовалось несколько Высших щитов, какие не в состоянии воспроизвести простые министерские клерки. Но это быстро разъяснилось – на поле присутствовало трое итальянских бойцов, защищавших своего министра и его супругу. Они, впрочем, сражаться не пожелали, и быстро скрылись, а на следующее утро вся итальянская делегация, с которой сам директор даже не успел увидеться, хотя планировал это, уже отбыла межконтинентальным порталом обратно на Родину.
Ну, и напоследок в небе вновь засияла Черная метка, наводящая ужас на все магов, что имели несчастье участвовать в той войне, унесшей столько невинных жизней. Ведь эта метка была не только знаком Волан-де-Морта – она была свидетельством того, что все кончено. Обнаруживая метку над своим домом, каждый понимал, что все кончено для его семьи, что все мертвы, что ничего уже не вернуть.
Дамблдор вздохнул и сцепил пальцы между собой, опершись локтями о столешницу и положив на них подбородок. Все это было странно, подозрительно, опасно. Волан-де-Морт еще не вернулся, и неизвестно, когда это случиться, но вновь появившаяся Черная метка, распугавшая всех Пожирателей, не была хорошим знаком. Что-то надвигалось, что-то очень плохое. И самое ужасное – Альбус Дамблдор не имел никакого понятия, как все это предотвратить.
Раздался громкий стук, и не успел Альбус ответить гостю, как дверь уже стремительно распахнулась и на пороге кабинета появился Ужас Всея Хогвартс – профессор Зельеварения Северус Снейп. На лице зельевара было написано выражение отвращения и презрения, которое, кажется, никогда не покидало его.
Снейп прошел в кабинет, мимолетно оглядевшись по сторонам, и, не увидев ничего стоящего, присел в высокое темное кресло, обитое мягким бархатом.
- Я пришел, - констатировал он. – Что вы хотели от меня, директор?
- Чаю, мой мальчик? – добродушно осведомился Дамблдор. – Или лимонную дольку?
Зельевар презрительно скривился и мысленно пожелал седобородому старцу подавиться этими проклятыми лимонными дольками. Кто бы знал, как Снейп ненавидел этот отвратительный Дамблдоров чай, это чертово обращение и эти проклятые дольки! Чтоб ему кто отраву в этот чай подсыпал! И пока Северус вполне серьезно обдумывал перспективу сварить какой-нибудь малоизвестный, но жутко болезненный яд, Дамблдор осторожно заговорил:
- Я хотел попросить тебя, мой мальчик, - чтоб он когда-нибудь задохнулся на этом обращении, мысленно продолжил Снейп, - чтобы ты немного последил за обстановкой в кругах бывших Пожирателей смерти.
- Бывших не бывает, - буркнул Северус. – И, как вы хотите, чтобы я это сделал?
- Порасспрашивай своих друзей, осторожно выясни у них, что они думают по поводу происшествия на Чемпионате. Может быть, кто-нибудь из них знает что-нибудь.
- Сомневаюсь, - фыркнул Снейп. – Они были столь же испуганны появлением метки, сколь и рядовые чиновники.
- И все же.
- Хорошо, директор. А теперь объясните мне, Альбус, с какой стати вы так свободно распоряжаетесь чужим имуществом?
- Прошу прощения, мой мальчик? – Альбус поднял на него полные натурального изумления голубые глаза, а Снейп уже, наверное, в тысячный раз пожелал ему попасть на тот свет.
- Я не Уизли, директор, и дураком меня не назовешь, - зельевар хмыкнул. – Я прекрасно знаю, что у Поттера в школьные годы была мантия-невидимка. Зачем вы даровали ее этому бестолковому Уизли? С его координацией и умом от мантии и следа не останется спустя уже пару дней.
- Джеймс все равно мертв, - Дамблдор тяжело вздохнул, - а Рону и Гермионе это послужит хорошим поощрением. Все же они отличные ребята, так много сделали для школы.
- Много? – зельевар презрительно хмыкнул. – Единственное, что за три года обучения сделал Уизли, так это испоганил кучу ингредиентов, которые могли послужить кому-нибудь для составления хорошего зелья. А эта ваша Грейнджер, прошу прощения, кажется, считает, что вся эта школа ее личные владения. И из-за чего? Только из-за того что на первом курсе она смогла пройти все препятствия и дождаться вас, чтобы вы уничтожили Квиррела, на втором разгадала какую-то малозначимую загадку, что в итоге ничем не помогло, а на третьем довела аврора до нервного тика своими, несомненно, глубокими познаниями в области ведения боя. Я, профессор, не вижу здесь особых… заслуг.
- Ты судишь предвзято, мой мальчик, - укоряюще (!) сказал директор, сверля его своим всепонимающим взглядом.
- Разумеется, - саркастически выдал Снейп. – Зато вы, каждый раз обвиняя во всем факультет Слизерин, судите справедливо и, несомненно, объективно.
- Северус, но ты не можешь отрицать того, что именно твои подопечные чаще всего провоцируют конфликты, а гриффиндорцы лишь слишком вспыльчивы и только поэтому со всей резкостью отвечают соперникам, - мягким убеждающим голосом говорил Дамблдор.
- Закроем тему, Альбус, мы сегодня вряд ли к чему-то придем, - буркнул зельевар. – Лучше скажите, почему вы позволили провести Турнир? Это слишком опасное мероприятие.
- Я не имел влияния в этом вопросе, - вздохнул Дамблдор, и Снейп иронично приподнял бровь, прекрасно понимая, что директор, что называется, в каждой бочке затычка, и влияния ему не занимать в любых кругах. – Людо Бэгмен и Барти Крауч слишком загорелись этим мероприятием, а министр с удовольствием их поддержал. Да и, впрочем, меры безопасности в этом году значительно улучшены, мой мальчик. Во всяком случае, несовершеннолетние точно не смогут участвовать. Я лично об этом позабочусь.
Северус пожал плечами – его это не касается, в конце-то концов. Слизеринцы вполне благоразумные люди, чтобы понимать, что Турнир – это глупость, ради которой не стоит так рисковать. У чистокровных деток вполне хватает и золота в Гринготтсе, общее количество которого значительно превосходит выигрыш за победу в Турнире, и влияния, которое им обеспечивают известные в магическом мире фамилии.
- Я могу идти? – спросил он, поднимаясь из кресла.
- Разумеется, мой мальчик, - директор добродушно кивнул. – Не забудь о моей просьбе.
Северус подавил порыв фыркнуть. Просьбе! Три раза «ха»! Никакой просьбой тут и не пахло – приказ чистой воды. А если и забудет, то Дамблдор не поленится еще разок покапать на мозги и напомнить о мистическом «Всеобщем Благе», ради которого Снейп сейчас и корячится в этой полной спиногрызов школе, понапрасну растрачивая свои способности. Все-таки этот чертов старик умеет убеждать.
В голове сами собой всплыли события тринадцатилетней давности…

Темная комната для допросов в Аврорате напоминала небольшой темный чулан, где стоял лишь прямоугольный столик, исщерпленный какими-то зарубками, по обе стороны от которого стояло два прямых деревянных стула. С потолка свисала одинокая лампочка, а каменные стены придавали ощущение холодности. Помимо прочего за деревянной дверью, скрывались еще и высасывающие всю радость дементоры, которые не добавляли уютности.
На одном из стульев сидел мрачный Снейп, который, успокаивая дрожь в теле от недавнего Круциатуса, хмуро взирал на стоящего у противоположной стены Дамблдора. На лице директора сияла вечная добродушная улыбка, глаза за стеклами очков привычно сверкали.
- Мой мальчик, я все еще жду от тебя ответа по поводу своей просьбы, - улыбнулся директор, глядя на потиравшего затекшие от толстых веревок руки Снейпа.
Прошло меньше часа с его освобождения из-под стражи, а Дамблдор уже вновь лез со своими «просьбами», которые всегда больше походили на приказы, по мнению Снейпа.
- Я уже говорил вам, что учитель это точно не мое, - хмуро заметил Северус, поднимаясь на ноги. – В мире полно гораздо больше подходящих для этой профессии людей.
- Никого лучше тебя, Северус, я не найду, - директор улыбнулся. – Профессор Слизнорт уже устал и хочет уйти на покой, а ты отличный зельевар. К тому же Гораций очень рекомендовал мне тебя.
Северус скрипнул зубами, сетуя на словоохотливость своего бывшего декана, и тут же хмуро покачал головой – нет, он никогда не будет учить этих проклятых спиногрызов.
- Северус, подумай, - взгляд Дамблдора потяжелел. – А найдешь ли ты другую работу?
Снейп стиснул зубы, на скулах заходили желваки. Проклятье! Он ведь и сам прекрасно понимал это. Метка – это клеймо. Даже оправданному Пожирателю Смерти нигде не будут рады, а о его аресте трубили все газеты. Как же, после падения Темного Лорда авроры старались отловить как можно больше его последователей, и, надо сказать, у них это отлично получилось! Кто-то из этих слабаков легко сдал его, а потом пришли и за Северусом. Конечно, после такого никто не возьмет его на работу…
Оставалась возможность уехать, но… Во-первых, Северус был не так богат, чтобы с нуля организовывать себе жизнь в другой стране, на новом месте. Денег у него сейчас почти не осталось. В небольшой заколдованной шкатулке в Паучьем Тупике лежало всего пять галлеонов и кучка бронзовых кнатов. А собственного сейфа у Северуса никогда и не было – семья отреклась от Эйлин Принц, стоило ей только выйти замуж за маггла, и никакого наследства от довольно богатого Рода Принцев Северус удостоен не был. А во-вторых, Снейпу и вовсе не хотелось уезжать. Здесь была хотя бы какая-то маленькая память о Лили. Его Лили.
- Я согласен, - со вздохом сказал Снейп, поднимая взгляд на довольного собой Дамблдора…


Снейп стремительно вышел из кабинета, бросив напоследок что-то вроде: «До свидания», а потом быстрым шагом направился к своим лабораториям. У него еще незаконченное зелье…




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных