Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Курсом модернизации. 11 страница




Теоретически к малозаметным реальным телам можно было, хоть и с большой натяжкой, приписать небольшие черные дыры, однако эти экзотические объекты так кривили метрику пространства, что с их обнаружением частенько могли справиться и старые детекторы массы.

Возвращаясь к спору двух ученых необходимо было отметить, что оба они, в принципе, отстаивали равные по возможности доказательства позиции. При обычных условиях существования даже космической материи ни о каких суператомах и речи не могло идти, однако в то время, когда осуществлялся первичный нуклеосинтез, существовали как раз таки нестандартные условия, что могло склонить чашу весов в этом споре на сторону Ли Вей Йена. Да и при последующем синтезе более тяжелых элементов при взрывах сверхновых звезд никакими обычными условиями существовании материи там и не пахло.

- О чем задумался?- спросил его Владимир, видя, что Федор уставился куда-то в область стены, и смотрит на нее не моргая.

- О вечном, - как бы нехотя ответил Федор, приходя в себя.

- А по подробней?

Федор вскользь глянул на показания детекторов, на ряд специфических чисел и графиков, посмотрел на брата.

- Вспомнил разговор двух ученых. Ничего интересного.

- Из наших?

- Ага.

- Нам повезло с ними. Хорошие парни.

- Не мы их отбирали, но… наверное, хорошие.

- А что, у тебя к кому-то есть претензии?

- Нет.

Владимир вздохнул, привстал из своего кресла.

- Послушай, тебе надо малость отдохнуть. Ты за вахтой уже пять суток без остановки. Сейчас пока территория спокойная. Часов десять происходить ничего не будет, иди, развейся.

- Было б где, - хмыкнул в ответ Федор. – Не думал, что работать – это так скучно.

- Приключений захотелось?

Федор в ответ пожал плечами.

- Не знаю. Я, конечно, понимаю, что реальная жизнь – это не книга, где есть герои, есть сюжет, есть приключения, но все же…

- Понятно,- хмыкнул капитан. – Не видишь стимула, значит.

- В смысле?

- Да в прямом. Хочешь узнать, отчего я в свое время занялся этим? Почему я не стал, скажем, футболистом, инженером, врачом, а стал именно космонавтом?

Это было что-то новенькое, причем настолько, что Федор едва не открыл рот от удивления. Брат никогда не говорил с ним на такие темы, даже несмотря на то, что у них были отличные доверительные отношения. И вот теперь Владимир решил раскрыться.

- Все просо. Я люблю тайны, люблю загадки, люблю задачи, которые можно, но тяжело решить. Когда-то, учась еще в младших классах школы, я начинал свое утро просмотром анимационного сериала про детей-первопроходцев, которые полетели в космос за приключениями. Честно, я дико им завидовал, хотя и понимал, что они – вымышленные персонажи, а не реальные люди. Однако тот азарт, те тайны, опасности, приключения, в которые они попадали от серии к серии, захватили меня целиком и полностью, и это несмотря на то, что в юношеские годы у меня была еще одна страсть – футгринбол. Да, я мог стать профессиональным футболистом. У меня был талант, был напор, усердие и трудолюбие, однако, будучи в старших классах, я вдруг понял, что имею возможность сам разгадать все те тайны, которые маячили перед моими глазами все детство. В Интернете я набрел на одну занятную статью. В ней доходчивым простым языком описывалась приведенная теория Суперобъединения и Суперструн, рассказывалось о космосе, о космологии и космогонии, инфляции, Большом Взрыве и о возможных концах Вселенной. В те моменты, читая строку за строкой, я вдруг отчетливо понял, что хочу узнать, отчего образовались галактики, и почему сформировалась крупномасштабная структура Вселенной, что такое темная материя и темная энергия, из чего она состоит и какую роль играет в эволюции всего сущего. Я хотел увидеть экзотические реликты начала Вселенной, хотел понять, почему произошел Большой Взрыв, и что было до него, я хотел узнать больше о тепловой смерти Вселенной и о Большом Хрусте. Я понимал, что я, скорее всего, ничего этого никогда не увижу и не получу ответы на свои вопросы…. Так говорил мне мой разум, но сердце твердило обратное. И вот, сейчас я стою перед тобой в качестве капитана «Содружества», самого совершенного на данный момент космического корабля человечества в надежде найти хотя бы намек на ответы пусть и части вопросов. Не знаю как тебе, но мне эта надежда помогает.

После такого эмоционального монолога брата с ним грех было не согласиться. Федор, ошарашенный столь откровенными речами Владимира, смотрел на него как-то недоверчиво, однако астронавигатор чувствовал, что капитан не соврал ему ни в одном слове, а, следовательно, его опыт можно было взять на вооружение.

- Хорошо, - пробурчал в ответ Нестеров-младший, - я постараюсь найти какой-нибудь стимул. Может быть, даже возьму то, что помогает тебе, хотя, наверное, верю в осуществление своих мечтаний еще меньше тебя. До полета, совсем недавно, полтора месяца назад, все было по-другому, а теперь…. Наверное, серые будни убили во мне романтика и оставили реалиста.

- Включай романтика лишь в нужных местах. Ходить по жизни в розовых очках – опасно, знай это, тем более, что у тебя одни уже есть.

Федор улыбнулся незатейливой шутки брата, но, вспомнив Петроградского, мгновенно посерьезнел. За несколько последних дней он под всеми и всяческими предлогами пытался проверить доводы Каролины о возможных загадках и тайнах корабля, однако так в этом и не преуспел. То ли этих тайн действительно не существовало, то ли они было очень хорошо спрятаны. Существующий заговор пока никак себя не проявлял, однако обстановка от этого лучше не становилась. Радовало лишь то, что хуже она тоже не делалась.

Возникло острое желание увидеть мисс Фрейм, потолковать с ней даже не как с красивой девушкой, к которой сильно тянуло, а как с умным, эрудированным человеком.

- Я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом, отдохну малость.

- Конечно, иди. Часов восемь-десять можешь тут не появляться.

- Спасибо,- сказал Федор и вышел прочь с капитанского мостика.

До медицинского отсека он добрался довольно скоро, однако Каролины на рабочем месте не оказалось. Пришлось искать ее в жилой зоне и через запертую дверь просить личной аудиенции.

Когда дверь распахнулась, и Федор вошел в каюту доктора, он увидел мисс Фрейм лежащую на кровати в довольно фривольной позе, читающей что-то с экрана своего планшетника. На девушке было надето легкое, воздушное, на вид практически не осязаемое черное платье, довольно короткое, полностью открывающее ее превосходные, стройные ноги. Судя по волосам, она совсем недавно принимала душ, поскольку они еще не успели как следует высохнуть.

- Привет,- сказала она, не поднимая на вошедшего своих глаз. – Заходи, садись. Чувствуй себя как дома.

Федор, немного смущаясь, подошел к кровати, аккуратно присел на край, чувствуя неловкость во всем теле.

Девушка не спешила продолжить общение, очевидно увлеченная интересным чтивом, поэтому диалог решил поддержать уже Нестеров.

- Что читаем? – задал он самый очевидный, наверное, в этой ситуации вопрос.

- Савелий Ремезов «Дьявол внутри нас», - ответила она довольно тихо.

Всегда считавший себя достаточно образованным, начитанным молодым человеком, Федор о такой книжке никогда не слышал, поэтому спросил напрямую, о чем она.

Девушка несколько секунд молчала, потом провела пальцами над экраном планшетника, гася изображение, отложила его в сторону, разворачиваясь к Федору.

Ее глаза были задумчивыми, глубокими, очень красивыми и немного грустными.

- Это книга,- медленно начала она, - о религии, о том, что религия и наука несовместимы и часто враждуют друг с другом.

- Во дела, - присвистнул Федор. – Не знал, что тебе интересны такие философские рассуждения.

Девушка элегантным движением руки поправила волосы, слегка улыбнулась.

- А ты думал, я интересуюсь одной лишь медициной или какой-нибудь ерундой, на которой помешаны все очаровательные дамы?

- Да нет, - поспешил с ответом Нестеров,- но философия, теология… наука, как мне кажется, больше подходящая пожилым мужчинам с густой бородой и лысиной на пол головы.

- Ты мыслишь устоявшимися стереотипами, к тому же достаточно древними. Сейчас пожилые мужчины с густой бородой могут приобрести себе любую внешность и чаще всего так и делают, поверь мне.

Федора внезапно кольнула ревность.

- Хорошо-хорошо, верю. И все равно твой образ никак не сочетается с тем, что ты читаешь.

- И каков же он? – кокетливо улыбнулась девушка.

Как ни старался Федор выдавить из себя что-то более-менее пристойное и оригинальное, все свелось к банальному «милый, женственный, романтичный».

- И где здесь запрет на то, что я не могу читать такие книжки?

- Нигде…. Да, ты права, я мыслю стереотипами, - признался Федор и сделал виноватое лицо.

- Вот так,- улыбнулась она, мягко и беззлобно, - учти, женщина всегда права.

Тот кивнул, соглашаясь с ней.

- Так о чем книга-то? Не хочешь рассказать поподробней?

- Захотел с кем-нибудь поговорить, значит?

- Почему с кем-нибудь? С тобой. Вот и пришел.

- Рада, - ответила она. – Ну, хорошо, давай поговорим. В общем, господин Ремезов, исследуя историю человечества, его эволюцию, прогресс отмечает, что на всех этапах становления людей как высокоразвитых существ религия постоянно им мешала, сдерживало развитие, направляло его по ложному следу и так далее в этом духе.

- Ты с ним согласна?

Каролина задумалась, уставившись на гладкую поверхность покрывала кровати.

- Знаешь, да. Вспомнить хотя бы костры инквизиции, когда приговоренных к смерти еретиков, утверждавших, как мы сейчас знаем, совершенно правильные вещи, сжигали на кострах. Сначала церковь была не согласна с тем, что Земля круглая и вращается вокруг своей оси, потом с тем, что мир отнюдь не геоцентричен, а все вращается вокруг Солнца. Любое открытие, особенно в раннем средневековье, моментально вступало в открытую конфронтацию с законами веры. Я считаю, что это было злом.

- Но утверждать, что религия - это зло, тоже не совсем верно.

- Ты прав, не совсем и даже в корне не верно. Религия сама по себе не несет ничего плохого. Более того, религия способна образумить человека, наставить его на путь истинный, она способна сделать его совершеннее и духовно, и физически, но ты ведь не забыл, как называется книга?

Федор мотнул головой из стороны в сторону.

- Вот. «Дьявол внутри нас». Проблема в том, что человек как был по своей сути агрессивным животным, располагающим умом, так он и остался, со всеми пороками и недостатками. Вспомним ту же церковь средних веков. Священнослужители обладали колоссальной властью. Разумеется, им было выгодно держать необразованное, ничего не знающее население в узде, в ежовых рукавицах из суеверий, человеческих страхов и безграмотности. Власть здесь была определяющим понятием. Дело в том, что священнослужители были такими же людьми, с тем же набором качеств, что и все остальные, просто волею судьбы они оказались поводырями, а не послушным стадом. Эти люди не прилетели на Землю с Марса или с других звезд, они не являлись обитателями параллельных, более развитых и духовнопросвященных миров, они выросли здесь, на Земле, со всеми, поэтому ничем не отличались от остальных «недочеловеков». Религия стала всего лишь инструментом тотального управления теми, кто знал меньше. Если рассмотреть этот вопрос немного под другим углом, то получится, что и здесь картина укладывалась в риторическое «кто владеет информацией и знанием, тот владеет миром». Поэтому, когда кто-то, не принадлежащий к их сословию, не принадлежащий к их касте, узнавал что-то опасное, и это могло пошатнуть устоявшийся баланс сил, могло выбить власть из под рук поводырей, на него тут же объявляли охоту. Его объявляли еретиком, ведьмаком, чернокнижником, в друзья к нему моментально сватали всю обитель темных сил во главе с Дьяволом, и он завершал свой путь на костре, причем под презренными взглядами всех без исключения. Очернение имени нужно было для того, чтобы поотшибать горячие головы, чтобы другим, не в меру умным и сообразительным, неповадно было. Наука одно время вообще считалась инструментом дьявола, так что о чем тут говорить?

Федор задумчиво произнес:

- Религия сама по себе – благо, в сочетании с человеком – зло….

Каролина посмотрела на него с удивлением.

- Ух, ты, твое изречение?

- Ага, только что придумал, под впечатлениями от твоих рассуждений.

- Я хороший рассказчик? – кокетливо улыбнулась девушка.

- Еще бы. Слушать тебя очень приятно.

- Спасибо, я польщена. Но вернемся к нашим баранам. Еще один пример того, что религия в сочетании с человеком – это зло. Религиозный фанатизм и экстремизм. Эти бесконечные теракты, насилие над слабыми…. Ни одна религия сама по себе не несет ничего злого и разрушительного. Почему же человек так ловко все извращает и оправдывает свои даже самые черные поступки?

- Наверное, потому, что ему это выгодно в тот или иной момент. Опять же, здесь необходимо выделить тех, кто находится вверху властной пирамиды, и тех, кто составляет ее основу, фундамент.

- Согласна с тобой на все сто, - сказала девушка. – И опять мы упираемся в то самое пресловутое «владей знаниями, и мир упадет к ногам твоим».

Федор вдруг как-то нервно хмыкнул.

- Ты чего? – спросила его Каролина.

- Опять у нас как-то само собой скатывается к тому, что кто-то знает немного больше, чем все остальные.

Молодые люди помолчали, прекрасно понимая, о чем идет речь.

- Мне сейчас не хочется говорить об этом. Прости.

- Да ничего страшного, и мне не хочется. Ты… выглядишь немного уставшей. Все в порядке?

Она оглядела его внимательно, не скрывая во взгляде лирико-романтических нот.

- Просто утомилась сегодня, а так все отлично. А у тебя? Чувствую, что тебе нужна помощь.

- С чего ты взяла? – недоверчиво спросил Федор.

- Не знаю, просто чувствую.

Нестеров припомнил недавний разговор со своим братом и подивился проницательности мисс Фрейм.

- На самом деле, дело не в помощи, а в том, что мне тут…, в общем, не так, как я себе это представлял.

Каролина заулыбалась и вдруг самым непринужденным образом расхохоталась, причем настолько заразительно, что уже через пару секунд Федор смеялся вместе с ней.

- Ну, ты дал, - сказала она, даваясь от смеха. - Что, адреналина не хватает? Пошли, я тебе кое-что дам, потом не будешь знать, куда себя девать от появившихся ощущений.

- Спасибо, конечно, но мне твоя медицина без надобности. Я про другое.

- Да я тебя поняла, - ответила девушка, окончательно приходя в себя. – Ты в душе романтик, ты был воспитан в соответствующих традициях, поэтому и стал астронавтом. Но сейчас осталась рутина, первоначальный запал ушел, и тебе от этого плохо, верно?

- Да, - кивнул Федор. – Именно так.

- Я, конечно, не психолог, но могу рассказать тебе один пример из собственной жизни. Уж не знаю, чему он тебя научит, может ничему, а может быть, ты для себя сделаешь какие-то определенные выводы.

Нестеров, не колеблясь, согласился. Сейчас он даже не чувствовал обиды на то, что его собиралась учить девушка.

- Странно, - задумчиво произнесла она, - про это я практически никому не рассказывала, даже самым близким мне людям, а тебе хочется. Ну, да ладно. В общем, никогда не задумывался над тем, почему люди выбирают тот или иной вид деятельности?

- Задумывался, - ответил Федор, - но у каждого это происходит по-своему, чего-то общего не найдешь.

- Ошибаешься. Общее, при желании, выделить можно. Возьмем тебя и меня. Нас вынудили обстоятельства стать такими, какие мы есть сейчас, хотя слово «вынудили» - не совсем верное. Скорее, правильно сказать, мы занимаемся сейчас своим любимым делом, потому что в течение всей жизни нас что-то постоянно к этому подталкивало. И так у многих, поверь мне. В юношеском возрасте я совершенно не предполагала, что стану врачом, что буду лечить людей, разбираться в медицине, и уж тем более я не думала, что буду вести здесь с тобой залихватские беседы о высоком, находясь в пространстве космического корабля, летящего Бог знает куда. Меня куда больше занимали мода, стиль, парни, активный отдых, хотя при этом я всегда училась исключительно на отлично, занимала призовые или первые места во всевозможных учебных конкурсах, но подумать о том, что у меня будет такая, в общем-то, обыденная, обычная профессия я не могла. Скорее, скажи мне кто тогда, что я стану медиком, я б подняла его на смех. – Она сделала многообещающую паузу, словно предлагая молчаливому собеседнику продолжить диалог, но когда Федор не пожелал высказаться или задать вопрос по теме, продолжила. - Актриса, певица, модель, крупный банковский чиновник, бизнес-вумен – это было в моих планах, но никак не доктор. Как же, спросишь ты, я все же стала им? Отвечу, что случайно. После этого, я не знаю, что делать с судьбой. Я всегда считала, что мы хозяева своей судьба, а здесь получилось, что она меня мягко, но вполне настойчиво подтолкнула на путь истинный. На протяжении учебы я, как уже говорила раньше, отлично училась. Мне хорошо давались и гуманитарные и технические науки. Физика, Биология, Химия, Математика – в них я прекрасно разбиралась наряду с такими предметами, как Мировая История, Естествознание, Правоведение, Мировая Литература и иностранные языки. И вот как-то раз, была тогда я уже выпускницей, выбирала ВУЗ, где продолжу свою головокружительную учебную карьеру, на просторах мировой информационной сети наткнулась я на архив одного спортивного журнала. Сейчас уже и не вспомню, как он назывался, но это не важно. Я увлекалась волейболом, поэтому сразу начала просматривать все, что связано с этой игрой. Мне попадались различные записи матчей, какая-то малоинтересная статистика, околоспортивные интриги, но одна заметка привлекла мое внимание. Речь в ней шла о русском спортсмене, чемпионе мира, Олимпийских игр, двукратном чемпионе Мировой лиги, обладателе приза самого ценного игрока этого турнира. Двухметровый красавец, атлет, классный игрок, настоящий профессионал…, там было уйма подборок с его участием. Видео, фотографии. Я начала просматривать их все, пока, наконец, не дошла до биографической записи…. И ужаснулась. Оказывается, он играл на уровне сборной страны и клуба всего пять с половиной лет. А потом…. Какой-то банальный инсульт, можешь себе представить?

Федор покачал головой, внезапно ощутив грусть и тоску, исходящую от девушки.

- Смешно даже…. Сейчас такое лечится на раз, а тогда…. Почему никто не проводил диагностики – тогда это уже было возможно, – почему врачи довели организм спортсмена до пограничного состояния…? Не понимала тогда, да и сейчас, признаться, не понимаю до конца. Наверное, и в самом деле, раньше люди относились ко всему безалабернее. Я смотрела, как его лечили, видела, что он заново учится ходить, делая по малюсенькому шажочку в день, учится говорить, произнося элементарные слова, с которыми справится любой двухлетний ребенок. Он еще так смешно картавил некоторые слова…. Понимаешь, здорового, крепкого парня отбросила назад в развитии, фактически в ясли, какая-то паршивая болезнь. У него была девушка, красивая…. И меня удивила ее преданность этому человеку. По большому счету, его нельзя было назвать полноценным человеком. Это гнусно звучит, даже противно, но он уже им не был, ему нужно было пол жизни лечиться, чтобы быть похожим на всех нормальных здоровых людей, и она это понимала, но была с ним до конца…. И тогда я почувствовала, что во мне что-то надломилось. Я вдруг в одночасье осознала, что все эти тусовки, желание стать известной, весь этот шарм, лоск – это все напускное, придуманное человеком для самого себя, чтобы, глядя в зеркало, казаться себе красивее, умнее, успешнее, а природа, элементарная судьба, порой, может настолько жестко, даже жестоко указать тебе на твое место, что все, чем ты обладал до этого, в один не прекрасный момент просто рухнет. Я представила себе на миг, что этот парень имел прекрасные шансы, даже не шансы, он гарантированно бы поправился за считанные дни, даже не испытав всю ту боль и унижение постинсультной жизни, окажись он в нашем времени, столкнись он с нашей продвинутой медициной. А ведь сколько таких безымянных историй существовало еще? Сколько исковерканных, искалеченных судеб…. Тысячи, миллионы. Им всем можно было помочь, но тогда люди просто не знали всего того, что знаем теперь мы. Не было технологий, не было специалистов.

- И ты решила, стать, наконец, врачом? – спросил Федор, видя, что девушка замолчала, окунувшись в собственные переживания.

- Да, - еле слышно произнесла она, и Нестеров заметил, как по ее щеке медленно сползла кристальной чистоты слеза.

Совершено не ведая, правильно ли он поступает в данной конкретной ситуации, Нестеров аккуратно приблизился к девушке и обнял ее, чувствуя сердцебиение Каролины.

- Прости, - шепнула она ему на ухо,- я не хотела тебя загружать собственными переживаниями, я лишь пыталась тебе помочь.

- Не стоит, - пробормотал в ответ Федор, сильнее прижимая девушку к себе.

- Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, которая на первый взгляд может показаться тебе странной. Но, поверь мне, я ее уже не только поняла, но и осознала, и теперь живу ради нее.

Федор слегка отстранился от Каролины, давая ей понять, что он готов выслушать ее самым наивнимательнейшим образом.

- Наша профессия, истинная профессия, принадлежащая тому пути, на который мы стали, она необязательно должна быть интересной, разносторонней, разнообразной. Она просто должна быть и все. Не будет каждый день происходить чего-то удивительного и запоминающегося, даже не надейся на это, однако, раз в жизни, и это обязательно, тебе представится момент, когда только ты и никто другой должен будешь оказаться в нужное время в нужном месте и использовать все свои навыки, профессионализм и опыт. Такой случай будет, но один раз в жизни, и я живу ради этого. Я совершенно не знаю и даже не задумываюсь над тем, где, когда и при каких обстоятельствах я должна буду совершить лучшее свое деяние в качестве медика, я не хочу приближать или отдалять этот момент, я просто знаю, что когда-нибудь он наступит, и от того, насколько я буду к нему готова с профессиональной точки зрения, будет зависеть исход этого самого важного для меня дела.

Она вдруг вновь преобразилась, стала прежней, причем настолько неожиданно, резко, что Федор не мог поверить своим ощущениям.

- Поэтому, кончай хандрить и выполняй свои дела на этом корабле, а то нас того и гляди не туда занесет.

- Слушаюсь, мэм, - козырнул Федор, вставая с пастели, даже не обращая внимание на то, что она сама собой вдруг разгладилась и приняла первоначальные очертания.

- Заходи, если что, всегда рада буду помочь.

- Всенепременно.

Когда Федор вышел в коридор, и за ним закрылась дверь, его охватило чувство глубокого морального удовлетворения, словно все в этой жизни для него стало ясно и понятно.

Глава 9

Разумные сомнения.

Владимир Петрович уверенной походкой шел по коридору, обдумывая некоторые из животрепещущих вопросов, стоявших перед ним на данный момент. Первым из них и самым важный был даже не вопросом, а констатацией факта – вчера «Содружество», спустя два с небольшим месяца, покинул орбиту Плутона и устремился в пространство пояса Койпера. Вскоре исследовательской группе на корабле придется расчехлить все свои установки и начать запланированное изучение запланетного пространства Солнечной системы.

Вторым в списке стоял вопрос, наверное, не менее важный для капитана корабля – это психологическая адаптация некоторых членов экипажа к длительному сосуществованию с себе подобными в условиях замкнутого пространства вдали от дома. Непосредственно экипаж был к этому подготовлен, кроме того, народ на корабль набирался исключительно психологически совместимый друг с другом, однако в научной группе не все было так гладко. Поначалу все ограничивалось зацикленностью отдельных личностей на каком-то определенном вопросе, которая проходила без вреда для остальных членов команды. Но чем дальше в космос углублялся корабль, тем дела становились все напряженнее. Обстановка на судне накалялась. Вот уже две недели подряд среди научной группы было не редким явление перебранок, словесных баталий, мигом перераставших в перепалки с применением грубой физической силы.

К счастью на корабле присутствовал полковник Соболев, настоящий человек из стали, который одним своим видом мог усмирить с десяток профессоров различного калибра.

Вспоминая последний инцидент, произошедший накануне в одной из лабораторий, когда Максиму Павловичу пришлось вмешаться, Владимир ни смог не отметить, что Соболев немного изменился, хотя внешне эти изменения были практически не заметны. У Нестерова сложилось такое ощущение, словно внутри полковника кто-то ослабил пружину, находящуюся до этого в критически сжатом состоянии.

Но капитана заботило другое: то, как на ровном месте могли вспыхнуть конфликты, и что нужно было сделать, чтобы подобное не повторялось. Потому что выглядели эти баталии довольно дико. На минуточку представьте себе всемирно известных ученых, чьи имена и авторитет не предавались ни чьему сомнению, которые сначала вполне дружелюбно обсуждали, скажем, некоторые неразрешенные вопросы теории единого электромагнитного поля или теории струн; с таким же успехом они могли наслаждаться словесной баталией в области космогонии или настаивать на своем варианте кончины Вселенной, но спустя какое-то время от культурных людей не оставалось буквально ничего, тон диалогов постепенно смещался в область банальных угроз и оскорблений, а потом в дело включались руки, и начиналось…. В последний раз Владимир застал Кристофа Баума лежащим сверху на Афанасии Лазаревиче и с выучкой заправского мастера смешанных единоборств домолачивающего своего противника сверху. Капитану пришлось вмешаться, разнять драчунов и как маленьким нерадивым школьникам объяснить, что подобные выходки, мягко говоря, ни к чему хорошему не приведут.

После этого Владимир Петрович срочно разыскал Соболева и уже хотел было сделать ему замечание за то, что начальник службы безопасности корабля не должным образом исполняет свои профессиональные обязанности, как тот с порога заявил капитану, что «сам только что разнимал двоих не в меру буйных членов миссии, которые готовы были друг другу глотки перегрызть за свои убеждения». Естественно, Максим Павлович не мог оказаться в двух местах одновременно, а посему виноват не был.

И вот теперь Нестеров, озабоченный этой проблемой, решил бороться с ней иными методами. Какими? Этим он сейчас и хотел заняться, вызвав в свою каюту двух «благонадежных».

Каюта капитана была немногим больше всех остальных, однако не на столько, чтобы сильно выделиться из общего ряда. Свободное место на корабле мигом заполнялось всевозможным оборудованием, и лишнего пространства попросту не существовало. Когда капитан вошел в свою комнату, там уже присутствовали те, кого он желал видеть. Грациозная, всегда ослепительная мисс Каролина Фрейм, заложив ногу на ногу, с истиной грацией королевы заняла место в одном из кресел за овальным столом, находившимся прямо посредине комнаты. Чуть поодаль, справа от нее расположился компьютерный гений Магнус Ларсон, который вращал что-то прямо перед собой, будучи в очках Петроградского.

Владимир несколько секунд не сводил взгляда со шведа, пытаясь понять, что за задачку решает Ларсон, но потом плюнул на это неблагодарное дело и поприветствовал собравшихся.

- Спасибо, что пришли. Очень рад вас видеть, надеюсь, мы сможем решить кое-какие вопросы, а то это уже перерастает в настоящую проблему.

Первым слово взяла Каролина.

- Уважаемый капитан, - сказала она, - а почему нельзя было озаботиться этой проблему раньше, до старта миссии? Меня интересует два вопроса: во-первых, какого, извините, черта никто не побеспокоился о психологической совместимости этих, с позволения сказать, академиков и, во-вторых, почему на Земле не проводились эксперименты по отработке именно этой проблемы в условиях длительного сосуществования граждан в закрытом ограниченном пространстве?

Владимир пристально посмотрел на доктора. Да, было от чего родному брату потерять голову. Мисс Фрейм являлась яркой, неординарной натурой, очень красивой девушкой и очень эрудированным, умным человеком. С такой нужно было всегда держать себя в тонусе и быть начеку, ведь даже сейчас, она, формальная подчиненная Нестерова, вела себя немного вызывающе, фактически отчитывая капитана. Правда, этот ее трюк мог сработать с кем угодно, но только не с Владимиром. Вывести его из равновесия девушке не удалось.

- Почему же не проводились, - ответил он спокойно, даже немного вальяжно, - очень даже проводились, с десяток официальных и еще примерно сотня не официальных, и результаты этих экспериментов широко использовались в моменты подготовки нашей миссии, однако на Земле, видимо, не существовало некоего неучтенного фактора, который появился здесь, во время экспедиции. А насчет психологической совместимости нашего научного персонала, так… как ты вообще себе это представляешь?

Каролина уставилась на капитана с немым вопросом, застывшим на лице.

- У нас нет тысячи таких видных ученых, чтобы составлять из них команду, полностью готовую к полету, у нас ограниченное число людей нужной квалификации, поэтому придется работать с теми, кто есть. Понимаешь, для подготовки слаженного экипажа требуются время, силы специалистов, но это возможно. Подготовить научную группу куда труднее и затратнее.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных