Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Семантика как лингвистическая дисциплина




Предисловие автора

Предлагаемая книга представляет собой учебное пособие для сту­дентов, изучающих базовый курс семантики в рамках лингвистичес­ких направлений («Лингвистика и новые информационные технологии», «Лингвистика и межкультурная коммуникация»), однако оно вполне может быть использовано и при преподавании раздела «Лексика и се­мантика» в традиционном филологическом курсе «Общего языкознания». Вообще лингвистическую семантику (с той или иной степенью подроб­ности, с акцентами на тех или иных аспектах) должны изучать все, кто по роду своих занятий имеет дело с созданием или анализом тек­стов на естественном языке, а круг таких профессий постоянно растет. Поскольку язык — это прежде всего средство выражения и передачи информации, то практически любой аспект его формальной структу­ры (не считая тех, которые определяются ограничениями, связанными с биологической природой человека) имеет в конечном счете семанти­ческую мотивировку. Поэтому человек, профессионально работающий с языком (будь то лингвист, литературовед, журналист, копирайтер или имиджмейкер) должен разбираться в том, что представляет собой та ин­формация, которая может кодироваться языковыми средствами, каковы ее типы, внутренняя структура, правила соединения одних фрагментов информации с другими при построении и интерпретации целостных со­общений, а получить систематическое представление об этом он может только из курса лингвистической семантики.

В основу книги положен курс лекций, который я читаю с 1988 года по настоящее время на отделении теоретической и прикладной лин­гвистики (ОТиПЛ) филологического факультета Московского государ­ственного университета им. М. В. Ломоносова. С некоторыми несуще­ственными модификациями данный курс предлагался в качестве курса по выбору для студентов-лингвистов русского отделения того же фа­культета, а его сокращенный вариант я уже более пяти лет преподаю студентам-китаистам на филологическом факультете Института стран Азии и Африки МГУ. Кроме того в качестве развернутых иллюстраций к различным темам курса в учебник включены избранные исследования автора (одно из которых выполнено в соавторстве с А. Н. Барановым), публиковавшиеся в научных журналах и сборниках статей.

Цель данного учебника — дать начинающему лингвисту, вступаю­щему на «территорию» современной семантики, надежные ориентиры, которые позволяли бы ему, двигаясь в любом направлении, понимать, где он в данный момент находится и в какую сторону должен устремиться, чтобы достичь желаемой цели. Для этого надо было представить знания, накопленные различными школами семантики за всю историю развития



Предисловие автора


Предисловие автора



 


этой науки (включая и тот период, когда она еще не выделилась в ка­честве самостоятельной научной дисциплины), с единых теоретических позиций, в единых терминах, чтобы обеспечить сопоставимость имею­щихся достижений в конкретных областях исследования и возможность их взаимообогащающего синтеза. Разумеется, существует немало работ, в том числе и солидных монографий, авторы которых ставили перед собой ту же задачу. Тот взгляд на предмет семантики, ее структуру и пробле­матику, который нашел отражение в предлагаемом учебнике, сложился у меня под влиянием моих учителей — профессоров, преподавателей и научных сотрудников ОТиПЛ (до 1988 года ОСиПЛ). И первым в их ряду следует назвать В. А. Звегинцева — основателя ОТиПЛ, виднейшего историка языкознания и автора первой отечественной теоретической мо­нографии по семантике «Семасиология». Во многом именно благодаря его педагогической деятельности, острым полемическим статьям и кни­гам в науку в 60-70-х годах пришло поколение лингвистов, убежденное в том, что занятия языком в отрыве от семантики не только практически бесплодны, но и в принципе не могут привести к построению адекват­ной теории языка. Взгляд В. А. Звегинцева на место и роль семантики в лингвистике нашел дальнейшее развитие в трудах другого моего учите­ля, его младшего коллеги, ныне возглавляющего кафедру теоретической и прикладной лингвистики МГУ — А. Е. Кибрика, «Лингвистические постулаты» которого стали своего рода манифестом того лингвистиче­ского направления, которое можно было бы назвать функционально-коммуникативным. Именно с позиций этой научной парадигмы решает­ся в данном учебнике вопрос о границах семантики и ее соотношении с прагматикой. Ученик В. А. Звегинцева, Б. Ю. Городецкий, открывавший для нас, студентов ОТиПЛ конца 60-х - начала 70-х мир семантики в курсе лекций, построенном на основе его монографии «К проблеме се­мантической типологии», заложил те принципы систематизации великого многообразия сущностей и явлений, относящихся к плану содержания, которые я, взяв их за основу, развиваю в своем учебнике. Другой уче­ник В. А. Звегинцева, мой научный руководитель, блистательный лектор В. В. Раскин своими спецкурсами, построенными на основе новейших для того времени мировых разработок в области семантической теории и практики семантического анализа, навсегда избавил нас от опасности научного изоляционизма, приводящего рано или поздно к стагнации и безнадежному отставанию.

Разумеется, круг тех ученых, под влиянием которых сложилась концепция предмета, развиваемая в данном учебнике, не ограничи­вается рамками ОТиПЛ (ОСиПЛ) филологического факультета МГУ, Не меньшими, а в некоторых вопросах и большими авторитетами для нас в юности были И. А. Мельчук, А. К. Жолковский, Ю. Д. Апресян и другие представители Московской семантической школы, которые, как нам тогда казалось, изобрели столь совершенные методы описания


означаемых, что остается только научиться ими пользоваться — и лю­бая семантическая задача будет решаться столь же строго и точно, как задача из школьного учебника по алгебре. Действительно, вклад данной школы в формализацию лексической семантики получил всемирное при­знание, и поэтому основные ее идеи и методы, выдержавшие проверку временем, нашли отражение в соответствующем разделе учебника. Вме­сте с тем, впоследствии стало очевидно, что данная научная парадигма, воплощенная в семантическом компоненте модели «Смысл <=>■ Текст», обладает целым рядом существенных ограничений, а ее исходные допу­щения о сущности смысла отнюдь не бесспорны. Понять это многим из нас помогло участие в разработке искусственно-интеллектуальных си­стем, включающих в свой состав подсистемы понимания и порождения текстов на естественном языке, и обсуждение возникающих при этом проблем в междисциплинарном семинаре по компьютерной лингвисти­ке и ее приложениям «Диалог» («Модели общения»), организованном А. С. Нариньяни в середине 70-х годов и руководимом им по сей день. В диалоге с представителями смежных дисциплин, изучающих и пыта­ющихся моделировать интеллектуальную деятельность человека, многие лингвисты, занимающиеся семантикой, осознали, что семантическое описание языка должно быть согласовано с накопленными другими на­уками знаниями о процессах, протекающих в сознании человека при взаимодействии с окружающим миром. Поэтому в учебнике не обойдено вниманием и относительно новое и еще не вполне теоретически оформив­шееся направление, известное под названием «когнитивной семантики». Что касается семантики предложения, то в этом разделе учебника мы опираемся прежде всего на органично вписывающиеся в контекст ми­ровой лингвистической науки работы Н. Д. Арутюновой, Е. В. Падучевой и других лингвистов, объединяемых принадлежностью к неформальному научному объединению — группе «Логический анализ языка», членом которой является и автор данного учебника. Характеризуя таким обра­зом идейные источники той концепции семантики, которая воплощена в предлагаемой книге, хочу подчеркнуть, что упомянутые выше авторы не несут ответственности за мою интерпретацию их взглядов и смею лишь надеяться, что последняя сохраняет верность оригиналу.

Опыт моей работы со студентами-лингвистами разных специально­стей показал, что сведений, полученных ими во вводном лингвистическом курсе (будь то «Введение в языкознание» или «Введение в специаль­ность») оказывается вполне достаточно для успешного освоения основ современной лингвистической семантики, излагаемых в данном учебни­ке, В свою очередь, овладев содержащимися в нем базовыми знаниями, студент может в дальнейшем углублять их самостоятельно, специализи­руясь в различных областях этой дисциплины.

Книга состоит из трех частей, каждая из которых подразделяется на главы, в конце которых указывается список литературы, рекомендуе­мой для расширения знаний по данному разделу.


6 Предисловие автора


Предисловие автора



 


Часть I — «Введение в предмет лингвистической семантики» — состоит из трех глав. В Главе 1 обсуждается принципиально двойствен­ный предмет данной науки, изучающей как относительно абстрактную, конвенционально связанную с языковым выражением информацию (зна­чение), так и ту конкретную актуальную информацию, которую языковое выражение передает при его употреблении в речи (смысл) и на этой основе проводится различие между узкой и широкой (включающей прагматику) концепцией семантики. Здесь же характеризуется место семантики в кругу традиционных лингвистических дисциплин и пунктирно прослеживает­ся история ее развития с древнейших времен до наших дней. В Главе 2 вводятся в необходимом объеме основные понятия семиотики, на базе ко­торых объясняется место значения в структуре языкового знака и характер его связи с формой знака. Здесь же вскрывается многозначность термина «значение», отражающая различия в трактовке этой категории в рам­ках существующих концепций знака. В Главе 3 («Типология значений») вводятся основные параметры, по которым может быть охарактеризова­но значение любого языкового выражения: уровневая принадлежность означающего, степень обобщенности, характер передаваемой информа­ции, связь с определенным типом знаний — и рассматриваются типы значений, выделяемых по данным параметрам.

Часть II, наибольшая по объему, посвящена лексической семан­тике. Она состоит из 12 глав, в которых рассматриваются основные понятия, концепции и методы данного раздела семантики: соотношение лексической семантики с лексикологией и лексикографией (Глава Г); противопоставление лексического и грамматического значения (Глава 2); компоненты лексико-семантической информации (Глава 3); понятия зна­чимости, семантического поля и другие понятия, относящиеся к области лексико-семантической парадигматики (Глава 4); компонентный анализ лексических значений (Глава 5); тезаурус как модель парадигматической структуры плана содержания языка (Глава 6); лексическая синтагматика и инструменты ее описания (Глава 7); взаимосвязь между синтагма­тическими свойствами лексемы и структурой ее значения (Глава 8); проблема лексической многозначности и существующие подходы к ее описанию (Глава 9); семантическая структура многозначного слова — эпидигматика (Глава 10) — и взаимосвязи между эпидигматикой и пара­дигматикой на конкретном примере сопоставления способов когнитив­ной метафоризации двух близких лексических значений, свойственных словам мысль и идея (Глава 11); эксперименты, применяемые в лек­сической семантике с подробным разбором конкретного эксперимент» по выявлению стереотипов национальных характеров через анализ коп-нотаций этнонимов немец, француз, англичанин и русский.

Часть III посвящена семантике предложения и высказывания — области семантики, которая не получала достаточного освещения в пы ходивших ранее учебниках и учебных пособиях по этой дисциплине, Во вводной Главе 1 разъясняется различие между языковым значением


изолированного предложения и смыслом высказывания в контексте рече­вого акта, рассматривается понятие семантической правильности / ано­мальности предложения и высказывания, определяются основные виды логических отношений между предложениями и на этой основе вводится противопоставления ассертивной и пресуппозиционной частей семанти­ки предложения-высказывания. В Главе 2 дана развернутая характеристи­ка основных компонентов смысла высказывания — пропозиционального, коммуникативного (упаковочного) и прагматического (иллокутивного). Глава 3 посвящена семантическим метаязыкам для описания смысла предложения-высказывания и дает представление о возможных способах формализованного представления семантической информации. Наконец, Глава 4 иллюстрирует понятия, введенные в предыдущих главах, на мате­риале общевопросительных предложений русского языка.

Я считаю своим приятным долгом выразить признательность рецен­зентам моего труда — Е. В. Рахилиной, В. И. Подлесской и Л. О. Чернейко, которые, несмотря на расхождения с автором во взглядах на некоторые из обсуждаемых вопросов, дали общую положительную оценку как замы­слу учебника, так и степени соответствия его требованиям сегодняшнего дня в подготовке лингвистов и филологов широкого профиля. Я так­же искренне благодарю моих коллег, принявших участие в обсуждении рукописи учебника, проходившем на кафедре ТиПЛ: А. Н. Баранова, К. И. Казенина, Е. Э. Разлогову и С. Г. Татевосова, проницательные заме­чания которых очень помогли мне при доработке рукописи. Разумеется, благодарна я и моим многочисленным студентам, в общении с которыми на лекциях «обкатывались» те или иные способы изложения тем данного курса. Не могу не упомянуть о той неоценимой помощи и моральной поддержке, которую оказывал мне при подготовке этой книги к печа­ти мой муж и коллега Л. М. Захаров. Спасибо также всем студентам-практикантам, помогавшим мне переводить рукописные тексты лекций в электронную форму, и особенно Свете Ильиной, составившей черновой вариант предметного указателя.


Раздел I

ВВЕДЕНИЕ В ПРЕДМЕТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ СЕМАНТИКИ

Глава 1

Семантика как лингвистическая дисциплина

1.1. Двойственность предмета семантики

Семантика, как и всякая научная дисциплина, имеет свой предмет. Но определить этот предмет не так просто, как это может показать­ся. Хотя большинство лингвистов согласилось бы с тем, что семантика изучает значение языковых выражений, на вопрос о том, что следует понимать под значением, не существует общепринятого ответа (подроб­нее о разных значениях «значения» см. раздел 1.2.3). Из-за разного понимания предмета по-разному проводятся границы между семантикой и другими лингвистическими дисциплинами, в частности, между семан­тикой и прагматикой. Поэтому вопрос о предмете семантики заслуживает самого внимательного рассмотрения.

Для начала, чтобы избежать «теоретически ангажированного», и в си -лу этого неоднозначного термина «значение», используем нейтральный термин «содержание», или «информация» и будем считать, что семанти­ка — раздел языкознания, изучающий содержание единиц языка и тех речевых произведений, которые из этих единиц строятся.

Теперь обратим внимание на тот факт, что во многих естественных языках для обозначения содержания языковых выражений существует не одно, а (по меньшей мере) два слова:

смысл и значение в русском языке, Sinn и Bedeutung в немецком, sense и meaning в английском, смисъл и значение в болгарском, jelentoseg и ertelem в венгерском.

Что это — случайность, пример языковой избыточности или Же отражение того факта, что в сознании носителей языка присутствует дни связанных между собой, но не тождественных понятия о содержании, соответствующие двум ипостасям сущности, которую мы нерасчленешго обозначаем как «содержание» языкового выражения или «информацию».


Глава!. Семантика как лингвистическая дисциплина 9

передаваемую этим выражением? Если нам удастся показать, что вер­но последнее, то станет понятна причина разногласий в понимании значения как предмета семантики: ведь если у содержания языковых выражений есть по меньшей мере две разных ипостаси, то предметом семантики (значением) можно объявить либо одну из них, либо другую и, в соответствии с этим, проводить границы данной области языкознания.

1.1.1. Значение и смысл — две ипостаси содержания

Попробуем доказать двойственность предмета семантики, выявив понятия, воплощаемые в словах значение и смысл русского языка, которые мы часто употребляем в обыденной жизни, не задумываясь над тем, что за ними стоит. Для этого необходим анализ контекстов, в которых данные слова обозначают тот или иной вид информации. Назовем такое употребление интересующих нас слов «информационным».

Признаком «информационного» употребления наших слов является возможность замены их на описательные выражения типа 'то, что X означает / обозначает / выражает' или 'то, что кто-то хотел сказать, употребляя X' без ущерба для содержания исходного сообщения и без нарушения его правильности. Так, в примере:

(1) Значение этой надписи не ясно.

слово значение имеет «информационное» употребление, что показывает

возможность перифразы:

(1') Не ясно, что означает эта надпись.

А в примере (2):

(2) Значение этого события огромно.

слово значение употреблено не «информационно», так как замена его

на описательный оборот нужного типа невозможна:

(2') *То, что означает / обозначает / выражает это событие, огромно.

Синонимические словари русского языка подают смысл и значение в интересующих нас употреблениях как синонимы. Толковые словари, толкуя то смысл через значение, то значение через смысл, тем самым тоже рассматривают эти слова как синонимы, хотя и не абсолютные. Так, в словаре С. И. Ожегова значение определяется как 'то, что данное явление, понятие, предмет значит, обозначает', а смысл как 'значение, внутреннее содержание чего-либо, постигаемое разумом'. Из данных толкований видно, что при наличии общей части, которую можно обозначить как 'содержание' или 'информацию', второе отличается от первого введением дополнительного «участника ситуации» — постигающего это содержание разума. Однако иллюстративный материал словарных статей недостаточен для того, чтобы убедиться, что смысл отличается от значения тем, что он «постигается разумом», да и сама формулировка отличительного признака представляется слишком туманной. Поэтому необходим более детальный анализ различий в употреблении данных слов.


10 Раздел I. Введение в предмет лингвистической семантики

Исследуем контекстное окружение смысла и значения, принимая во внимание следующие его аспекты, или параметры:

— носитель 'содержания', например надпись в (1) или долгая речь в (3):

(3) Смысл этой долгой речи в том, что без денег ничего не выйдет.

— истолкование 'содержания', например без денег ничего не выйдет в(3);

— операции, которые производятся над 'содержанием', например ис~ казить в (4):

(4) Он исказил смысл моих слов.

— определения к 'содержанию', например заманчивый (смысл), точное (значение);

— область бытования 'содержания', например группы в будущем и в вос~ приятии населения в (5):

(5) Я не исключаю, что в будущем слово «партия» в восприятии населения
наполнится каким-то другим смыслом.

Рассмотрим эти параметры в указанной последовательности.

Тип носителя содержания. Множество выражений, выступающих в роли носителя содержания хотя бы при одном из анализируемых слов, разбивается на три естественных класса: 1) названия знаков по преиму­ществу (слово, речь, стихи, элемент герба, обычай красить яйца и т. п.); 2) названия объектов природного происхождения и стихийных процес­сов (лицо, природа, сон, суматоха и т. п.); 3) названия искусственных объектов и контролируемых процессов, для которых знаковая функция выступает как дополнительная к их главной функции. Так, например, храм — место общения с Богом и вместе с тем знак, несущий информа­цию об устройстве Вселенной, ср. (6):

(6) В этой последовательности «храм», «дом», «мир» — все составляющие
раскрывали по-своему один и тот же смысл.Так, храм — это отраже­
ние Вселенной... Архитектура Храма... вмещала в своем пространстве,
декоре и росписях землю, море, воздух, планеты и звезды.
(Из газет)

а казнь, будучи в первую очередь высшей мерой наказания, во вторую очередь своей формой может информировать о характере преступления. Сравнивая носители смысла и значения, мы увидим, что множество первых является собственным подмножеством последних. Смысл могут иметь доступные восприятию объекты любого из трех классов, начиная со слов и кончая наблюдаемой сценкой случайного столкновения двух прохожих. Ср. (4), (6) и (7):

(7) ...здесь оказались сразу: резко пахнущий сырым деревом забор, фонарь,
славная белокурая малютка в голубом в объятьях негра под пламенею-
щим небом. Будь нас четверо или пятеро, мы, наверное, отметили бы


Глава!. Семантика как лингвистическая дисциплина 11

это столкновение, ...мы посмеялись бы над растерянным выражением двух детских лиц. Но одинокого человека редко тянет засмеяться группа приобрела для меня на миг острый, даже свирепый, хотя и чи­стый, смысл. (Ж.-П. Сартр)

Значение же могут иметь только те носители информации, для ко­торых знаковая функция является если не главной, то по крайней мере побочной, а значит, существуют правила и договоренности, регламен­тирующие способ интерпретации таких носителей в рамках некоторого сообщества. Если же мы встречаем слово значение применительно к сти­хийному явлению, то это сразу переводит данный феномен в разряд знаков, т. е. намекает на включенность его в какую-то знаковую систе­му. Так, например, сон в следующем отрывке из «Евгения Онегина» трактуется как имеющий значение:

(8) Ее тревожит сновиденье. Не зная, как его понять, мечтанья страшного
значеньеТатьяна хочет отыскать.
(А. С. Пушкин)

А это влечет за собой представление о том, что сон — текст на некотором языке, который можно прочесть, воспользовавшись сонником, своего рода толковым словарем языка снов.

Таким образом, сочетаемость смысла и значения с разными типами носителей показывает, что понятие значения в обыденном сознании связано с презумпцией существования знаковой системы, элементом или текстом которой выступает носитель значения. Понятие смысла такой презумпции не имеет.

Истолкование смысла и значения при одном и том же типе носителя. Различие между смыслом и значением отчетливо выявляется при сравнении способа их истолкования (экспликации) при одном и том же носителе. Для наших целей достаточно рассмотреть хотя бы один такой носитель — слово.

Когда говорят о значении слова, имеют в виду прежде всего его словарное толкование. См. следующие примеры:

(9) Значенье слова «коса» различно. (В. И. Даль)

(10) Бопре приехал в Россию pour etre outchitel, не очень понимая значениеэтого слова. (А. С. Пушкин)

Когда говорят о смысле слова, то, как правило, имеют в виду нечто иное. Что же именно?

Во-первых, экспликацией смысла слова может выступать указание на множество тех сущностей, которые могут обозначаться данным сло­вом (так называемый экстенсионал, подробнее см. в разделе П.2.2). Так происходит в тех случаях, когда предполагается вариативность в оценке границ этого множества. Ср. (11):

(11) ...все как один речь вели о самостоятельности филиала. Слово-то
одно — «самостоятельность», а смыслв него оппоненты вкладывали
диаметрально противоположный.


12 Раздел I. Введение в предмет лингвистической семантики


Глава!. Семантика как лингвистическая дисциплина 13


 


Здесь речь идет, конечно, не о разных словарных толкованиях слова самостоятельность, а о том, какое конкретное множество прав оппоненты признавали необходимым и достаточным для применимости данного слова.

Во-вторых, объяснением смысла слова может считаться ответ на во­прос, почему у слова, выражающего данное содержание, оказалась именно такая форма (в лингвистике это называют раскрытием внутренней формыслова, его словообразовательной мотивации). См. (12) и (13):

(12) В изначальном смыслеслово «культура» связано со словом «почитание».
(Из газет)

(13) Вникая в некоторые слова, в их звучание, мы находим их первоначальный
смысл. Слово «призвание» родилось от слова «зов».
(К. Паустовский)
В-третьих, под смыслом слова могут подразумеваться ассоциируе­
мые с ним в сознании говорящих представления как фактического, так
и оценочного характера (так называемые ассоциациии коннотации).По­
нимаемый таким образом смысл можно, пользуясь метафорой писателя
Д. Данина, сравнить с эхом, которое раскатывается от слова и качество
которого зависит от социального рельефа жизни вокруг. Ясно, что та­
кого рода смыслнаиболее интересен у так называемых идеологических
и культурных слов. Ср. (14):

(14) Дягилевский центр ставит своей задачей возвращение высокого смысла
слову «меценат».
(Из газет)

Итак, в ходе анализа экспликаций разного типа «содержаний» слова мы наблюдаем отчетливую тенденцию к противопоставлению 'значения' как закрепленного за данной единицей языка относительно стабильно­го во времени и инвариантного содержания, знание которого входит в знание данного языка, 'смыслу' как связанной со словом информа­ции, изменчивой во времени, варьирующей в зависимости от свойств коммуникантов, знание которой не обязательно для знания языка.

Анализ остальных параметров контекста наших слов лишь подтвер­ждает выводы, сделанные на основе двух предыдущих параметров.

Определения к значению крайне редки и обычно характеризую! только место данного значения в системе других значений в синхро­нии или диахронии (ср. основное, старое значение). Смысл же имеет разветвленную систему определений, образуемую тематическими груп пами, соответствующими трем ипостасям смысла, рассмотренным выше в связи со способами истолкования 'содержания'. При экстенсионал!! ной ипостаси смысла употребляются определения широкий и узкий. При этимологической — с одной стороны, определения типа изначальны!!, исконный, с другой — эпитеты типа загадочный (ср. замурованный смы(\ научных слов (Г.М.Шергова), т.е. свойственное большинству научны* терминов отсутствие словообразовательной мотивации). В ассоциапш ном понимании смысл получает всю гамму определений, характери туш щих ощущения и эмоции субъекта, вызванные осознанием ассоциатишт


связанной со знаком информации (см., например, определения смысла в примере (7)).

Параметр «операций» также отражает основное противопоставление между смыслом и значением. Поскольку значение — это устойчиво закреп­ленное за знаком содержание, то его можно устанавливать и затем знать, в то время как смысл — нечто изменчивое, нерегламентированное, — приходится искать, улавливать, разгадывать, подбирать ключи к раскры­тию и т. п. Значение знак имеет как свою неотъемлемую принадлежность, а смысл знак заключает в себе как нечто внешнее, временно наполняющее собой знак. Приобрести знак может и значение, и смысл, но наполниться — только смыслом. Это различие не случайно. Глагол приобретать обозна­чает мгновенное изменение ситуации, а наполняться — постепенное. Очевидно, что только при отсутствии заданное™ связи между знаком и некоторой информацией (что характеризует концепт смысла) устано­вление такой связи может мыслиться как длящийся процесс и выражаться глаголом, обозначающим постепенное изменение положения дел.

Наконец, анализ обстоятельственных оборотов, уточняющих область бытования содержания, показывает, что таковые типичны для смысла (см. примеры (5), (7)) и совершенно не характерны для значения. Указывая на интерпретатора знака и ограничивая время действия интерпретации, такие обстоятельственные обороты вполне совместимы с концептом смы­сла как изменчивого, варьирующегося, субъективного содержания знака. С концептом значения как стабильного, общепринятого содержания знака подобные обороты несовместимы, так как у значения соответствующие «места» уже «заняты»: значение знака — это его содержание для всех членов данного языкового сообщества на все время действия договорен­ности.

Подведем итог нашим наблюдениям. Рассмотренные выше разли­чия, получают единое объяснение, если принять, что смыслу и значению соответствуют в сознании носителей языка два близких, но отнюдь не то­ждественных концепта, которые можно определить следующим образом:

Значение Х-а — это информация, связываемая с Х-ом конвен­ционально, т. е. согласно общепринятым правилам использования Х-а в качестве средства передачи информации.

Смысл Х-а для Y-a в Т — это информация, связываемая с Х-ом в со­знании Y-a в период времени Т, когда Y производит или воспринимает X в качестве средства передачи информации.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных