Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Бог войны и богиня любви: о чем молчат исторические хроники 28 страница




– О, гордые храмовники оказались в подчинении у короля англов? – усмехнулся Синан. – Но это ваше решение. Мне все равно. Мелек Рик не принадлежит к числу моих друзей, чтобы я умилился при мысли, что столь значительная особа нуждается в помощи исмаилитов.

Более того, если бы ваш прославленный Мелек Рик вздумал мешать мне, я бы избавился от него. Но он мне выгоден, так как воюет с проклятым султаном Юсуфом, врагом исмаилитов. И только поэтому я позволяю Ричарду жить и не собираюсь направлять к нему моих фидаи. В ином случае меня бы никто не смог остановить.

– Так ли, благородный имам? – не удержавшись, вмешался Юг де Мортэн. – Но, насколько нам известно, у вас не всегда были удачи в вашей… гм… в вашей работе. Тот же султан Саладин – проклятый Юсуф, как вы его называете, – оказался вам не по зубам.

Это было грубо. Уильям видел, как втянулись щеки Синана, словно он уходил в себя, не желая больше разговаривать с наглецами. И маршал поспешил перехватить нить разговора.

– Не гневайся на моего горячего друга, о мудрейший имам. Сей рыцарь не так давно в Палестине и многого не знает. Главное, что я понимаю, почему ты отказался избавиться от султана Юсуфа и даже договорился с ним. У нас говорят: «Tempora mutantur et homines in illis – времена меняются, и люди вместе с ними». И ты вовремя определился, с кем поддерживать добрососедские отношения. Ваш договор с султаном был в силе, когда он побеждал. Но теперь побеждаем мы – и тебе выгодно поддерживать именно нас. Возможно, это и бесчестно для воина, однако мудро для правителя. Поэтому мы больше не станем упоминать нашего общего врага, султана Юсуфа, а поговорим о другом недруге, как нашем, так и вашем, который приносит всем немало хлопот. Я говорю о маркизе Конраде из Тира.

Уильям сейчас был непривычно для себя красноречив, но он знал, как необходимо показать Синану, что тамплиеры союзники ему. И после некоторого раздумья Старец Горы согласно кивнул – украшавший его тюрбан камень остро блеснул в отсвете огней.

– Да, этот Конрад из Тира… Как выразился ваш рыцарь, мне он по зубам. Но ведь между нами уже все обговорено о нем, разве не так? Поэтому можете считать, что ваш маркиз уже мертв.

Тамплиеры переглянулись, их лица стали напряженными. Синан невозмутимо наблюдал за ними, пропуская сквозь пальцы зернышки четок.

– Так маркиз Конрад мертв? – первым не выдержал анжуец Юг.

Синан не отвечал, пока вопрос не повторил маршал. И тогда Старец Горы отрицательно покачал головой.

– Нет, его душа еще в теле, но он все равно что мертв. И знает, что обречен, так как мой лучший фидаи передал уведомление о том, что его ждет. Таково мое правило – заранее предупреждать жертву перед закланием.

– Ты несколько поспешил, почтеннейший! – подался вперед Уильям. – Ибо с тех пор, как мы договаривались с тобой, весы судьбы качнулись совсем в другую сторону. И теперь мы нижайше просим отменить наш договор. Причем мы готовы заплатить за отмену приказа даже больше, чем если бы маркиз Конрад был убит. Я клянусь в этом честью моего ордена!

«Где я достану такие деньги? – мельком подумал Шампер, но сейчас это было не главное, и маршал пылко продолжал:

– Я упоминал недавно, что все в мире меняется. И теперь маркиз Конрад нужен нам живым. И я самим Всевышним заклинаю – отмени свой приказ!

Если Синан и был удивлен, то ничем не выдал этого. Старец Горы долго молчал, потом по его знаку принесли столик с кальяном, и он какое-то время затягивался, выпуская ароматный дым из ноздрей. И наконец заговорил с обычной для него неторопливостью:

– Три вещи нельзя вернуть: стрелу, выпущенную из лука, неосторожно произнесенное слово и утраченную возможность. Поэтому вы со своей просьбой опоздали.

Я не стану отменять приказ. Таково мое желание.

Тамплиеры переглянулись. Подобное упорство Старца Горы было для них неожиданным.

Уильям снова обратился к Синану:

– Но в таком случае, если нам не удастся договориться, мы отказываемся оплачивать работу ваших фидаи, – начал он, но осекся и поправил себя: – Я хотел сказать, если мы придем к согласию и вы удержите руку своих убийц, если маркиз Конрад останется жив, мы заплатим вдвое больше обещанного и ваши фидаи, которых вы называете своими детьми, уцелеют и будут еще долго служить своему обожаемому повелителю, Старцу Горы!

Синан прищурился, уставившись своими темными глазами на маршала де Шампера. Он отложил трубку кальяна и чуть подался вперед.

– Храмовник, твои речи подобны шербету и кураге, но я уже принял решение. И скорее терн прорастет сквозь твой щит, чем я остановлю тех, кому дал наказ убить этого подлого шакала Монферрата. Ибо Аллах – трижды будь благословенно имя его! – уже решил за нас. И его решение таково: Конрад из Тира должен умереть!

– Нет, уважаемый, это решаем мы, те, кто дал вам задание, заплатив при этом щедрый задаток, – со стальными интонациями в голосе настаивал де Шампер. – Но мы откажемся выделить оставшуюся сумму, если… О! – неожиданно воскликнул Уильям, осененный внезапной догадкой. – Решение убить Конрада Монферратского исходило не столько от нас, сколько от вас! Ты отдал наказ по собственной воле!

И тут впервые голос Синана повысился, прозвучав громко и решительно:

– Ты умен, Уильям из Англии. Что ж, я признаю: эта гиена Конрад жестоко оскорбил меня!

В последующие минуты тамплиеры ошеломленно слушали его рассказ, как однажды после бури на море богатое торговое судно исмаилитов вынуждено было пристать в порту Тира. И жадный Конрад посмел захватить их корабль для себя, присвоив весь его груз – пряности, благовония, шелка и оружие, а команду велел утопить в море. Но двое моряков сумели спастись, они с величайшими трудностями пробрались в край ассасинов и обо всем сообщили повелителю. Синан был разгневан, но сперва дважды требовал у Конрада вернуть ему корабль и груз, на что Конрад только посмеялся, сказав, что он достаточно могущественен, чтобы не подчиняться какому-то старику с гор. Вот как посмел повести себя с главой исмаилитов надменный маркиз. И теперь ярость Синана могла утолить только смерть Конрада Монферратского.

Уильям слушал и все больше мрачнел. Конечно, Конрад глупец, что приобрел столь опасного врага. Но, может, дело еще удастся поправить? И он стал уверять, что тамплиеры возместят Синану стоимость его корабля и груза, а потом, когда имам отвернулся, вновь затянувшись кальяном, маршал неожиданно добавил:

– Не стоит враждовать со всем миром, Рашид ад-Дин. Вы враждуете с Саладином, с крестоносцами, с Конрадом из Тира… Не делайте и нас вашими врагами! Вспомни, что твои ассасины не напугали тамплиеров, когда некогда мы пошли на эти земли. С тех пор мы ладим, но если наши войска опять подступят к этим горам… Синан чуть подался вперед, и впервые за все время его неизменно вежливое спокойствие вдруг сменилось чем-то жестоким, чуждым, страшным.

– Вы, поклонники Исы бен Мариам, не все понимаете!

Имам быстро поднялся и сошел с возвышения к тамплиерам.

– Думаете, что только многочисленностью копий держится власть над людьми? Так я скажу: у моих фидаи есть огромное преимущество перед всеми другими воинами: они ничего не страшатся и им не нужно продумывать, как отступать. Поэтому вам никогда меня не победить! Идемте, и вы своими глазами увидите, какова настоящая сила повелителя.

Он жестом приказал им следовать за собой на небольшую террасу на стене башни, в которой их принимал.

Отсюда все вокруг было видно как на ладони.

Стояла темная звездная ночь, но вся местность освещалась многочисленными факелами: огни на башнях, огни в руках у замерших на уступах над пропастью ассасинов в их белых одеяниях, огни костров на каменных стенах самого Аль-Кахва. И только бездна внизу тонула в глубоком мраке и от этого казалась еще более зловещей. Но именно в эту бездну приказал Синан кинуться одному из своих фидаи, подав сигнал резким движением руки. Пораженные тамплиеры смотрели, как ни секунды не колебавшийся ассасин падает вниз вместе с горящим факелом, беззвучно и легко, пока его распростертая тень не растворилась во тьме, пока не погас во мраке свет его огня.

Потом последовал еще один взмах, еще и еще – и каждый раз очередной фидаи с готовностью бросался с огромной высоты в пропасть, и, пока его освещало пламя падающего с ними факела, рыцари видели, как развеваются их белые одежды. Но ни единого крика, ни вопля ужаса или муки. Полная тишина, в которой то, что происходило на их глазах, казалось особенно ужасающим.

– Вы видели это? – повернулся к оторопевшим рыцарям Старец Горы. – Вот что значит полное повиновение. Эти люди погибнут за меня, не задумываясь! Они не отступят и будут биться до конца, сколько бы людей вы ни привели в наш край.

Имам снова взмахнул рукой, и новый ассасин пожертвовал собой, не колеблясь, потом еще один. Синан с улыбкой повернулся к своим гостям. Но, видимо, что-то озадачило его. Он замер, наблюдая, как еще одна фигура в белом, обронив факел, застрявший на уступе, где только что стоял жертвующий собой, устремилась во мрак ущелья. Синан смотрел ей вослед, пока его не схватил за руку и резко повернул к себе рыцарь Юг.

– Прекратите это! Это же безумие! Это ваши люди, они могли бы умереть за вас в бою, а так вы губите их просто из бессердечия.

– Нет, рыцарь, это не бессердечие. Это власть. Полная и всеобъемлющая. Есть ли хоть у одного из ваших повелителей такая власть? И вы хотите победить меня?

Это смешно.

Он отвернулся и снова поглядел во мрак внизу. Казалось, он забыл о гостях, но Уильям все же сказал:

– Мы поняли, каков ответ на нашу просьбу. Но учтите, ваша власть распространяется не везде. Здесь вы повелитель, которому не прекословят, но в иных краях… – Он развел руками. – Что ж, сегодня мы увидели достаточно, чтобы понять, на что вы способны. Я думаю, нам не имеет больше смысла убеждать вас, Синан. Поэтому мы уезжаем. Уверен, нам не стоит оставаться у вас в гостях до утра.

И он отступил, поклонившись. Синан посмотрел на маршала долгим взглядом. Он понял, что Шампер на что-то решился, но только и сказал:

– Не смею задерживать вас, доблестные назареяне.

Аллах да осияет ваш путь!

После чего отступил во тьму и будто растворился в ней.

Грохот копыт отъезжающего отряда затих вдали.

«Синан отпустил их, не пригласив погостить в соответствии с обычаем, – отметил Мартин, переводя дыхание после крутого подъема по скале над ущельем. – Проклятье! Значит, вскоре он распорядится подобрать и похоронить тела разбившихся фидаи. И хотя они наверняка страшно обезображены, но считать-то исмаилиты умеют».

Мартин не мог точно сказать, сколько человек прыгнуло по знаку имама в пропасть, туда, где ниже каменистого ущелья шумел горный поток. Кого-то из них его бурные воды могли уже унести под скалу, и на это у Мартина была вся его надежда.

Мысль о том, чтобы самому прыгнуть с высоты, возникла у него еще во время долгого пребывания над пропастью. Ассасины стояли несколько часов, не шевелясь, но никто не запрещал им разговаривать. Вернее, само собой предполагалось, что приученные к молчанию фидаи не станут общаться. Но говорить с собой или с Всевышним не возбранялось. И Мартин слышал, как находившийся в нескольких шагах от него ассасин произнес:

– Если имам прикажет, мы уже сегодня окажемся в раю! И да возвеличится еще более слава непогрешимого имама!

Вот тогда Мартин и задумался. Он знал, что Старец Горы мог захотеть поразить прибывших послов демонстрацией прыжков «жертвовавших собой» фидаи. Такое уже бывало и всегда производило неизгладимое впечатление. Синану было необходимо внушать страх, чтобы поддерживать свое влияние, а его верные ассасины с готовностью могли покончить с собой, желая попасть в обещанный рай с гуриями. Но вот посмеет ли Синан пожертвовать своим Тенью? Пока что Мартин понимал, что на его счет у Синана свои планы. Старец явно подбирал человека, на которого смог бы положиться, ввести в круг избранных, наделить властью. Хотел ли этого Мартин? О, подобное возвышение означало для него окончательный плен и ужасало.

Но и прыгнуть со скалы, погибнуть во славу Старца Горы он не желал!

И вдруг ему в голову пришла мысль: не это ли его шанс изобразить свою гибель, чтобы потом освободиться?

Мартин хорошо знал окрестности Аль-Кахва, прекрасно изучил каждый уступ горы под цитаделью. И если попасть туда…

Это было почти безумие, однако Мартин в течение долгого дня, проведенного на скале, внимательно все оглядел и в конце концов решил, что можно попробовать спастись. Это был рискованный план, но осуществимый. Ниже того места, где стоял Тень, на расстоянии восьми-девяти ярдов из скалы выдавался уступ достаточно широкий, чтобы при падении на него можно было разбиться… или же, если умело прыгнуть, приземлиться на его площадку. Площадка была слишком узкой, чтобы удержаться, но от нее можно было оттолкнуться и, изменив направление прыжка, послать тело к горе, на которой возвышался Аль-Кахв, но по другую сторону ущелья. Это было немалое расстояние над пропастью, но, учитывая силу падения сверху на уступ и рывок в сторону горы, можно было надеяться на успех… Поразмыслив, Мартин решил, что справится с этим. К тому же он видел, что склоны под Аль-Кахвом сперва расширяются, нависая над тропой внизу, а потом опять сужаются над проходом ущелья. Получался достаточно большой выступ, чтобы, допрыгнув до него, удержаться за проросшие сквозь расщелины в горной породе невысокие сосенки. Они же могут и смягчить удар о скалу, а потом Тени, ловкому и хорошо знавшему лазы и выступы на горе Аль-Кахва, уже не составит труда пробраться к его укрытию в расщелине.

Мартин целый день обдумывал прыжок и то ужасался своему плану, то, наоборот, исполнялся непреклонной решимости. В конце концов подобное душевное напряжение ввело его в состояние какого-то безразличия. Удивление от прибытия тамплиеров и то, что он узнал в одном из них брата Джоанны, казалось, куда больше взволновало его, нежели осуществление задуманного им плана. Он попрежнему сомневался и пока еще не решился.

А потом настал момент, когда на освещенную огнями террасу замка вышел со своими гостями Синан и взмахнул рукой, отдавая приказ.

Фидаи стояли на достаточном расстоянии один от другого, чтобы понять, кому он дает знак подчиниться и прыгнуть. Для Синана и тамплиеров их падение было зрелищем, красивым и беззвучным, ибо ни один из смертников не кричал, отправляясь в объятия смерти. И когда Мартин понял, что следующим прыгать ему, и приготовился, Синан отвернулся к своим гостям, так и не пожертвовав Тенью.

Но Мартин все равно прыгнул.

В последний момент, срываясь вниз, он уронил факел, чтобы пламя не осветило его падение. Сам же почти вертикально полетел вниз… Удар в ноги, когда он опустился на уступ, оказался даже слабее, чем он предполагал, и Тень напряг все силы, когда оттолкнулся и рванулся вперед.

Все – теперь либо смерть, либо свобода!

Его сильное, тренированное тело не подвело, он долетел до сосен на выступающей скале над пропастью напротив и, задыхаясь от боли при падении, стал сползать, судорожно цепляясь за ветви сосенок, трещавшие и гнувшиеся под тяжестью его тела. Наконец он нашел упор для ноги и смог перевести дыхание.

Последовавшее было, с одной стороны, похоже на сон, с другой – до остроты осознанным. Забравшись на изогнутый ствол сосны, он нашел руками выступ наверху и, подтянувшись, вскарабкался на некое подобие площадки между валунами. Там Мартин сорвал с себя белый халат и тюрбан парадного облачения и затолкал их под осыпь между камнями, оставив себе только пояс с кинжалами. Оглядевшись и увидев по-прежнему невозмутимо стоявших над пропастью ассасинов, он понял, что факелы в их руках ослепляют фидаи и они видят только то, что высвечивается огнем поблизости, но не могут рассмотреть то, что происходит во тьме внизу. Это было на руку беглецу, и он начал осторожно взбираться.

Хорошо, что, обучая юных ассасинов, учителя нередко вынуждали их лазить с завязанными глазами на ощупь, – теперь, во тьме, это очень помогало Мартину. Но все же пару раз из-под его ноги скатывались камни, и он замирал, надеясь лишь на то, что грохот водного потока внизу ущелья заглушит эти звуки. Он вскарабкался уже достаточно, чтобы определить, где находится его укрытие в расщелине, и, когда сделал остановку для отдыха, привалившись спиной к голой скале, различил внизу шум отъезжающего отряда. И понял, что Старец Горы в любой миг мог отдать повеление подобрать павших. Заметят ли ночью его люди, что среди погибших нет Тени? Посмеют ли они сразу же оповестить об этом Старца Горы или будут продолжать поиски до утра? Мартину оставалось надеяться, что то, зачем приезжали к Старцу Горы тамплиеры, отвлечет его на какое-то время от заботы о разбившихся фидаи и повелителя не посмеют побеспокоить, пока он сам не станет спрашивать о пожертвовавших собой ради его славы.

Когда взбираешься в темноте по опасной круче, пусть и хорошо изученной, нельзя отвлекаться на досужие рассуждения. И Мартин понял это, когда вдруг заметил, что все же сбился с пути и оказался гораздо выше места, где находился карниз, по которому он мог кратким путем пробраться к своему укрытию в расщелине. Ему следовало вернуться… но спуск в горах всегда опаснее подъема. К тому же, едва беглец начал возвращаться, как каменистая осыпь под ним поехала и он с трудом успел ухватиться за ближайший валун, замер, слушая, как вниз покатились камни, загрохотали где-то во тьме. Привлечет ли это чье-то внимание? Мартин видел, как несшие сторожевую вахту ассасины как раз оставляют свои посты, гасят факелы. Стало совсем темно, он теперь даже не видел границы скал наверху.

Не решаясь спускаться по опасной осыпи, беглец продолжил подъем. Сперва взбираться было несложно, но затем перед ним оказалась гладкая поверхность скалы, где не за что было ухватиться. Мартин замер, размышляя. И хотя глаза его свыклись с мраком… нет, пробираться тут было подлинным безумием. Поворачивать назад – долго и шумно, к тому же на этом промежутке пути не было сосновых зарослей, так что, едва начнет светать, его могут заметить. И что теперь? Был, правда, шанс боковым путем вернуться в Аль-Кахв и опять предстать перед Старцем Горы как фидаи, которому повезло выжить. Но нет! Стоило ли так рисковать собой, чтобы опять вернуться в плен к имаму?!

Мартин решил, что у него есть только один выход: продолжать опасный подъем, пока он не окажется у самого основания крепостных стен, где выступала площадка террасы, откуда не так давно Синан отдавал свои смертоносные приказы ассасинам. Под выступающей площадкой были мощные каменные подпоры, расположенные под наклоном, и, держась за них, можно было миновать голую стену, а дальше уже начинался скальный карниз, который выведет Мартина куда ему нужно.

Это было чудовищное напряжение сил тела, души и разума, подавлявшего страх, заставлявшего трезво оценивать каждое движение, каждый упор ногой, проверять в надежности каждый уступ, за который он цеплялся. Наконец Мартин оказался под площадкой террасы, смог забраться на одну из ее подпор и тут на какое-то время замер, переводя дыхание. Расстояние до следующей мощной подпоры совсем небольшое, но ветры выгладили ее, и удержаться будет сложно. Итак…

Он не двинулся с места, когда совсем рядом, над собой, услышал голоса.

Говорил Далиль:

– И вы уверены, что теперь тамплиеры сделают все, чтобы уберечь маркиза Конрада от наших фидаи? Разве такое возможно? Кто сумеет остановить лучших людей из Масиафа?

– Не стоит недооценивать храмовников, Далиль, – непривычно громким, возмущенным голосом отозвался Синан. – К тому же именно они помогали нам пристроить в окружение Конрада наших людей, они их знают и укажут на них, пусть даже с риском для своей чести, если откроется их соучастие в готовящемся убийстве.

О, окажись среди наших недавних гостей кто-то иной, а не этот храмовник де Шампер, я бы еще сомневался, что они решатся на подобный риск, однако маршал свято верит в дело кафиров в Палестине, он и себя не пощадит, только бы спасти того, кого избрали своим новым главой крестоносцы. Поэтому у нас лишь один выход: ты отправишь вослед тамплиерам наших людей, пусть они едут по возвышенностям, пока не доберутся до Змеиного горла, и когда того же места по ущелью достигнут эти пожиратели свинины тамплиеры…

Тут его голос снова стал тихим, и сколько бы Мартин ни прислушивался, он уже ничего не мог разобрать. Но и того, что он услышал, было достаточно, чтобы понять намерения Старца Горы. Да еще и Далиль через время торжественно произнес:

– Горы полны ужасов – это всем известно. Некоторые пропадают в этих горах бесследно.

Потом наступила тишина, и Мартин уже решился было продолжить путь, но едва не вздрогнул, снова услышав над собой голос Синана:

– Ты посчитал, сколько фидаи прыгнуло в объятия смерти этой ночью, Далиль?

– Нет, о мой повелитель. Это была ваша воля…

– Да, моя. Но я не намеревался отдать приказ пожертвовать собой Тени. А этот выкормыш евреев не настолько фанатичен, чтобы вдруг разбиться во имя моей славы без приказа.

– Так Тень уже не с нами?

– И это озадачивает меня.

Они еще о чем-то говорили, удаляясь, но Мартин уже не мог разобрать слов.

И все же упоминание о нем Синана вызвало страх. И этот страх не покидал Мартина, пока он перебирался по подпорам террасы, потом переступал по каменному карнизу, потом взбирался по выступам, повисая над пропастью. Он очень устал, его плечи горели, под тяжестью собственного веса руки вырывались из суставов, он скрипел зубами и терял силы. И все же он справился и через некий отрезок времени смог протиснуться в узкую расселину, где приготовил для себя логово.

Все, теперь он был спасен. Но спасен ли? Мартин устал до предела, но понимал, что расслабляться нельзя.

Синан подозрителен, Синан будет его искать, и кто знает, возможно, его люди заглянут и сюда. А он тут со своими казавшимися теперь такими нелепыми доказательствами, что просто хотел выиграть спор с Терпеливым, убедить всех, что превосходит любимца Старца Горы. Да кто ему поверит? По крайней мере не Синан.

И тогда Мартин решился: если он хочет спастись, то помочь ему смогут только тамплиеры. Рыцари, сами того не зная, оказались в ловушке, но если он выручит их из беды, если спасет от гибели, уготованной им Синаном, они станут его должниками. Конечно, среди них маршал де Шампер… Но, поразмыслив, Мартин решил, что сейчас маршал ордена страшил его куда менее, чем глава ассасинов. У де Шампера были свои представления о чести, и уж лучше довериться ему, нежели жестокосердному и не прощающему предательства Старцу Горы. Даже подумать жутко, что ожидает Тень, если имам поймет, что его якобы покорившийся ученик обманул его, Синана, глас Аллаха на земле, непогрешимого и уверенного в своей способности безошибочно видеть своих фидаи насквозь.

Было еще нечто, что заставило Мартина поторопиться, когда он, сложив заготовленные пожитки в заплечный мешок, начать спускаться по длинной веревке на тропу в ущелье. Уильям де Шампер был братом Джоанны.

Разве ради женщины, какую Мартин любит, он не должен постараться спасти ее брата, как уже сделал однажды?

Итак, Змеиное горло. Тамплиеры не скоро доберутся туда, следуя по извивающемуся среди скалистых стен ущелью. Мартин же знал прямой и более короткий путь через горы. И если он поспешит, если ему удастся избежать встречи со стражами Старца Горы, если посчастливится добыть лошадь или он просто будет нестись во всю прыть…

Слишком много «если», чтобы исполнить задуманное. Но не выигрывает только тот, кто ничего не предпринимает.

Глава 17

Узкая дорога среди скал все больше петляла. Тамплиеры двигались по проходу, и только свет их факелов выхватывал из мрака то каменистые стены вокруг, то белую пену в шумевшей рядом по перекатам горной реке. Впереди их отряда бодрым шагом двигались проводники-исмаилиты, подъем был не так уж крут и не утомлял лошадей. Однако ближе к рассвету ущелье стало затягиваться туманом.

– Мне кажется, что мы возвращаемся не тем путем, по какому приехали, – заметил Ласло Фаркаш, склоняясь в седле к де Шамперу.

Маршал промолчал. Ранее он не единожды бывал у ассасинов, но никогда их не проводили по одной и той же дороге, видимо опасаясь, что тамплиеры проследят путь к крепости Старца Горы.

В это время молчавший всю дорогу Юг де Мортэн произнес приглушенным голосом:

– Зачем он это делает? Зачем ради зрелища убивает своих людей?

В свете факела Уильям увидел, как Ласло слегка улыбнулся – ему было все равно, кто погибал, если речь не касалась единоверцев. Но для не так давно прибывшего в эти края анжуйца де Мортэна все это казалось бессмысленной жестокостью, с какой не могла смириться его душа христианина.

– Повелителю ассасинов нужен страх, чтобы поражать своих врагов, – негромко ответил Уильям. – И на многих его безграничная власть производит впечатление, ужасает. Поэтому большинство соседних правителей готовы платить Старцу Горы дань, спасая свои жизни от его упорных убийц-смертников. Да, ассасины рассчитывают, что страхом обезопасят себя, но их действия вызывают лишь массовую ненависть. Их ненавидят все: христиане, мусульмане-сунниты, греки, сирийцы копты. Но одновременно с ненавистью испытывают брезгливость и презрение. Их подвиги восхищают только самих исмаилитов. Остальные же готовы выдать и убить фидаи при первой же возможности.

– Но как Синан добивается такой покорности своих людей?

Ласло Фаркаш сказал:

– Это их вера. Причем более непримиримая и фанатичная, чем у кого бы то ни было другого. Я знаю историю, когда один юный фидаи, почти мальчишка, по приказу имама совершил убийство, но при этом не пожертвовал собой и бежал. Говорят, что его мать сначала от радости по поводу удавшегося покушения украсила себя хной. Однако потом, узнав, что ее сын – единственный, кто вернулся, она посыпала голову пеплом и прокляла плод своего чрева.

– Ужасно! Но вот о чем я думаю: Синан показался мне недовольным, когда мы уходили. Мало ли что придет ему в голову.

Фаркаш хмыкнул.

– Я бы стал опасаться ассасинов, если бы только вышел ночью на улицы города раздетым и без оружия. А во всех остальных случаях по сравнению с рыцарями ассасины – трусы, какие только и горазды разить из-за угла. В бою против тяжеловооруженных и опытных рыцарей они не имеют шансов победить. Поэтому мы благополучно покинем этот край – deo gratias[79].

– Я бы не стал утверждать это столь категорически, – заметил де Шампер. – Мне доводилось схлестываться с ассасинами с оружием в руках, и я знаю, что не все они полуграмотные фидаи, выходцы из этих бедных гор, готовые умереть, чтобы из вечной нищеты попасть в сладкий рай. Среди воинов Синана есть и настоящие мастера боя.

– А ведь Синан понял, что мы постараемся спасти маркиза Конрада, – заметил рыцарь Юг.

Шампер внимательно поглядел на него.

– Вы правы в этом, друг мой.

Он хотел еще что-то сказать, но неожиданно вскинул руку.

– Тише! Вы слышали?

Его спутники замерли. Нет, кроме обычных звуков ночи – шума реки, отдаленного крика совы и поступи их коней, – ничего не было слышно в этой глухой темноте. И все же Уильям мог бы поклясться, что минуту назад он уловил сторонний звук: где-то совсем недалеко от них раздался треск – похоже было на то, что кто-то наступил на сухую ветку.

Шампер вскинул голову. Мрак и туман. Но до того как эта ночная муть окончательно скрыла все очертания, Уильям видел на краю обрывов наверху густые заросли кед рового леса. Их сухие, омертвевшие ветви порой падают на каменистые склоны, и если там кто-то пробирается…

– Будьте начеку, – негромко приказал он своим спутникам.

Его приказ был передан по шеренге сопровождающих, и конники положили руки на рукояти оружия, прикрылись щитами, выглядывая из-под шишаков стальных шлемов.

Три рыцаря-тамплиера внимательно всматривались во мрак, однако пока все было спокойно. И их проводники уверенно шагают впереди с факелами в руках. Вот один из них скрылся за очередным поворотом тропы, потом второй. И этот второй уронил факел – это было видно с места, где остановились тамплиеры.

Фаркаш негромко произнес:

– Стрела. Я слышал ее звук. Проводники убиты.

И тут рыцари увидели преградившего им дорогу человека с изогнутым арабским луком. В свете упавшего на землю факела храмовники видели его силуэт – он был высок, строен и широкоплеч, в плотно облегавшей торс безрукавке, какие мусульмане носят под верхним халатом, в шароварах, заправленных в мягкие сапожки. При отблеске огня было заметно, что за его поясом выглядывают рукояти длинных кинжалов ассасинов… А вот его растрепанные короткие волосы, насколько можно было судить о человеке, освещенном сзади факелом, были гораздо светлее, чем обычно бывают у жителей этих гор.

И тут незнакомец свободно заговорил на лингвафранка:

– Я убил проводников по необходимости, мессиры.

Они вели вас в ловушку.

После продолжительного молчания де Шампер спросил: – Почему мы должны вам верить?

– Я могу это объяснить, если вы, Уильям де Шампер, переговорите со мной наедине. Иначе я уйду, а вы останетесь и погибнете.

«Он узнал меня и в закрытом топхельме, – отметил маршал. – Однако и мне его голос кажется знакомым».

Незнакомец отступил за выступ и скрылся. Уильям размышлял лишь минуту, но за это время Юг де Мортэн успел сказать, что будет лучше, если вместо маршала к незнакомцу выедет он.

– Мы ведь в схожих шлемах и в одинаковых плащах ордена. Вам не стоит рисковать собой, – уверял он.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных